Выпутывайся из моих мыслей сама
Забегаю в свою комнату, громко хлопая дверью, и падаю на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Еле хватило сил, чтобы не расплакаться там, перед ними. Это ведь не люди, нет. Они настоящие животные. Привыкли ни во что не ставить людей, родители которых не так богаты и влиятельны. А стоит им воспротивиться... Тогда можно оказаться в той же ситуации, что и я.
Я давно наблюдала за ними. Нет, я не следила и даже не интересовалась, чем они занимаются. Просто тут и против воли знать будешь. Они же выбирают себе жертву и медленно, с улыбками садиста на лицах доводят её до состояния, когда суицид кажется спасительным кругом в этом океане унижений с акулами-мучителями.
Однажды я проходила мимо школьного футбольного поля и заметила толпу учеников. Ничего особенного, наверняка новую беднягу нашли. Но как только я услышала крик этой бедняги, сама не заметила, как оказалась в центре этого круга, закрывая собой хрупкую фигурку с подрагивающими от слёз плечиками от этих стервятников.
— Слушай, ты кажется не там решила пройти. Мы здесь немного заняты, не могла бы ты исчезнуть в ближайшие пять секунд, если не хочешь оказаться на её месте? — безразлично проговорила какая-то девчонка с избытком косметики на лице, смотря на свои наманикюренные ноготки. Если честно, то я никого из них не знаю. Просто не было никакого желания их узнавать. Да и сейчас нет, если честно.
— Я шла туда, куда мне надо и прошла там, где мне надо, — я особенно подчёркивала слово «мне», чтобы эта курица точно поняла, что уходить я не собираюсь.
— Да? Что ж, по-хорошему ты не захотела, значит пора начать по-плохому, — кровожадно улыбнулась её подружка. Меня даже передёрнуло, какие же они противные.
Эти клуши с ботексом вместо мозгов уже начали медленно меня окружать. Девушка, которую я пыталась защитить, а по совместительству моя лучшая подруга, давно последовала примеру дядюшки Кутузова. Слиняла, иначе говоря. Я уже готовилась выцарапать им их широко распахнутые, как у Барби глазки, однако...
— Хэй, вы чего тут устроили? — окликнул их мужской голос. Я уже вздохнула с облегчением, но снова напряглась, когда увидела обладателя этого бархатного голоса. Я не знаю его имени, да и вообще о нём ничего не знаю, кроме того, что он «крышует» этих кукол из фильма ужасов.
— Да вот, зазнайку проучить хотим, — главная курица кинула на меня небрежный взгляд. Пф, да кто тут ещё зазнайка...
— Неужели, у нас прибавление?
— Похоже на то, — ухмыльнулось белокурое чудовище.
Так и начался мой персональный ад. Каждый день и каждую минуту я была как на иголках. Первую неделю они ничего не предпринимали, наслаждаясь смертью моих нервных клеток, но потом... Потом они начали действовать. Чего они только не делали... Закидывали меня едой, портили вещи, подкидывали в шкафчик всякую гадость, исписывали парту, да меня даже избивали пару раз в туалете.
И это могло бы давно уже прекратиться, если бы не гордость, мать её. Я всё время отвечала им что-нибудь колкое, никогда не позволяла себе плакать или кричать. Бесила их, одним словом. Дошло до того, что в список моих мучителей вошла моя некогда лучшая подруга (!). Да чего уж там говорить, вся школа надо мной издевалась. Даже тот парень вскоре присоединился. Теперь он отдавал приказы, а эти курицы их исполняли. Какие мы послушные, однако, девочки. Каждая наша встреча с этим неудачно сошедшим с тропы эволюции существом, а именно тем самым парнем, имя которого я до сих пор не запомнила (да я и не старалась, если честно), начинались с препираний и заканчивались встречей с этими безмозглыми курицами.
— О, букашка, — крикнул мне этот как-его-там с другого конца коридора. Я лишь закатила глаза и продолжила свой путь. — Стой! — показала средний пальчик. — Ты сейчас доиграешься, — да что ж он не понимает что ли, что я сейчас (как, впрочем, и всегда) видеть его не желаю, не то что слышать.
— Слушай, может ты уже пойдёшь куда подальше, жертва учёного-генетика?
— Чего? — кажется, он не совсем понял, кем я его назвала. Снова закатываю глаза и продолжаю свой путь.
И так каждый день. Прошло уже три месяца... Ни одна из их «жертв» так долго не держалась. Им ещё не надоело?
Вы могли подумать, что я «крепкий орешек», но спешу вас огорчить. Я как и все мы живой человек, мне тоже больно и обидно. Я всего лишь не люблю делать слабости достоянием общественности. Поэтому первым делом после прихода домой является часовое нытье в подушку.
Нет, правда, ну почему они ещё не отвалили? Вся школа уже забила на меня, кроме этой компании. Ну, с курицами всё ясно, они лишь выполняют прихоти этого неандертальца. Но, а с самим неандертальцем-то что не так? Неужели ему настолько скучно? Сомневаюсь...
***
Прошёл ещё месяц, а эти дурни всё никак не отстанут. Да даже курицы больше не креативят, а лишь повторяют свои оскорбления изо дня в день.
— Да в чём твоя проблема?! — плотину моего терпения прорвало. Ух, не сносить теперь ему головушки. Но я от себя такого, если честно не ожидала... Держалась ведь, а тут... Из-за какой-то мелочи сорвалась... Обидно, однако. Он ведь всего лишь высказался о моих умственных способностях. Не впервой же, так чего я взорвалась-то? Кто бы знал...
— В тебе, — сухо ответил он. Мы стояли за школой, до звонка с урока ещё двадцать минут, так что у нас ещё есть время поговорить без лишних глаз и ушей.
— Да? И чем же я на этот раз тебе не угодила?
— Перестань. Лезть. Ко мне. В голову.
— Чего? Ты совсем что ли спятил? Все мозги курицам своим пожертвовал?
— Нет. Просто хватит заставлять меня думать о тебе.
— Боже, — закатываю глаза. — И как же я это, извините, делаю? Я тебе Мерлин что ли?
— Кто? — он даже этого не знает? — Снова ты за своё. Сказал же перестань это делать.
— Да что это?! Я не понимаю. По-русски сказать можешь?
— Перестань лезть мне в голову.
— Это я уже слышала. Но ты можешь сказать понятнее?
— Я уже устал постоянно думать о тебе, — он устало потёр виски. Ась? Думать обо мне? С какой это стати ему думать обо мне? Пресвятые пирожки, неужто совесть грызёт?
— Совесть замучила? — усмехаюсь.
— Нет. Пока я думаю о тебе, я не отстану. Ведь иначе мне будет скучно, — он что, улыбнулся? Садист хренов.
— И что же мне делать с твоей способностью думать? У моего папы есть молоток, такое решение проблемы сойдёт? — он испуганно на меня посмотрел, а я начала истерично смеяться. Боже, неужели поверил?
— Шутишь... В общем, я тебя предупредил. Выпутывайся из моих мыслей сама, — сказал он.
Сказать-то он сказал, а как мне быть?