Chrysanthemum

Описание: Иногда мы точно знаем в какой момент наша жизнь перестаёт быть прежней. Ван Ибо ни о чём не жалеет.

Предупреждения: AU, романтика, повседневность

Ван Ибо может назвать точный год, месяц, день и даже время, когда его жизнь раз и навсегда изменилась.

Всё начиналось до банального просто. Исюань, очередной поход неизвестно куда (парень перестал запоминать названия клубов и баров, посчитав, что и без этого есть о чём подумать), алкоголь и сигаретный дым. Ибо проводил так не первый и не последний вечер. После долгого дня в офисе хотелось расслабиться, вытянуть ноги, перестать видеть перед собой сводные таблицы и договора, напиманные так, что приходилось сильно напрячься, чтобы что-то понять. И такой вечер был, пожалуй, не самым лучшим вариантом, но придумывать что-то лучше не хотелось. И Ван Ибо сидел вместе со всеми, слушая истории своих подвыпивших друзей. Иногда он пил вместе с ними, наслаждаясь горечью алкоголя на языке, иногда, как сейчас, просто потягивал что-то не слишком ударяющее в голову, просто чтобы занять руки. Этот вечер, на самом деле, был особенно скучным, потому что старые истории, которые травили Сонджу и Вэнхань, были выучены наизусть, а новых ни у кого пока не появилось. Ван Ибо потянулся за телефоном, чтобы глянуть время и можно ли уже ехать домой. Он предпочитал уезжать так, чтобы, добравшись до дома, можно было сразу лечь, а не вымученно придумывать, чем бы ещё занять себя час или два. Именно благодаря этому Ибо точно знал, в какой конкретно момент на его жизни можно было поставить крест.

When I first saw you from across the room,

I could tell that you were curious

Очередная смена артистов, вместо немолодой уже женщины в длинном чёрном платье вышел певец в красивом приталенном костюме глубокого винного цвета, украшенном мелкими стразами на плечах. И запел под аккомпанемент неутомимого оркестра. У парня на сцене был глубокий голос, который мягким одеялом окутывает со всех сторон. В него хотелось завернуться с головой, и чтобы ничего кроме вокруг. Ван Ибо почувствовал табуны мурашек, пробежавшие по позвоночнику и рукам, как сердце забилось быстрее, а глаза словно примагнитились к певцу. И дело ведь было не в произведении или музыке. Песня — одна из попсовых хитов, популярных во всём мире не столько из-за своих музыкальных качеств, сколько из-за милой мордашки исполнителей. Но текст песни чертовски подходил тому, что происходило в тот момент.

Ибо был как никогда рад, что их столик — ближайший к сцене, столешницей упирающийся в неё. О, он точно знал, что парень на сцене его прекрасно видел и не просто так кусал губы в проигрышах. И румянец на щеках был не из-за всеобщего внимания, а исключительно из-за жадного взгляда Ван Ибо. Может в другой раз он бы вспомнил, что неприлично так пялиться, но не сегодня, не в этом душном клубе, не под эту песню, исполненную чарующим голос. К тому же у парня на сцене не только голос был прекрасен. Он весь — совершенство, начиная от слишком красивого для человека лица и заканчивая идеально сидящим костюмом. Ибо хотелось поближе рассмотреть всё: руки, изучить каждый сантиметр длинных ног, попробовать на вкус родинку под губой, потрогать волосы, стильно убранные наверх. Ибо был убит одним попаданием и начинал медленно тонуть. Морской бой никогда не был его сильной стороной.

I might never be your knight in shining armor.

I might never be the one you take home to mother/

I might never be the one who brings you flowers.

But I can be the one, be the one tonight.

Выступление закончилось. Певец с солнечной улыбкой, гораздо более яркой, чем софиты вокруг, попрощался со всеми и поблагодарил за аплодисменты. Ибо не слышал ничего, лишь истерично размышлял, что хочет посмотреть поближе. Хочет ещё немного времени, но уже лично в себе. Просто хочет, если честно.

- Эй, диди, ты куда? – окликнул его Сынён, когда Ван Ибо стремительно подскочил на ноги.

- Ухожу. Напишите сколько с меня, - небрежно отмахнулся Ибо, слишком поглощённый мыслью о том, как ещё раз встретиться с тем длинноногим певцом.

Он не понял, как оказался за кулисами, как попросил проводить к только что певшему парню. Ему пришлось щедро приплатить, чтобы охранник это сделал, а менеджер заткнулся и не зудел над ухом. Ван Ибо мало волновали правила, приличия и здравый смысл. Он весь горел и только одно могло остудить его. Как хорошо, что в развитом государстве любой вопрос легко решить парой шуршащих фантиков.

Это всё походило на чистое безумие, но сопротивляться странным желаниям было просто невозможно. Поэтому Ибо смело открыл дверь гримёрной, лишь мельком взглянув на список имён. Интересно, какое из них принадлежит зачаровавшему его парню?

— Я поспорил сам с собой, что ты придёшь через десять минут после окончания выступления. Если бы я спорил с кем-то, то пришлось бы заплатить, ведь прошло всего шесть.

Сяо Чжань облизнул губы и откинул пиджак на стоящий рядом стул. Он не успел смыть макияж и переодеться. На нём была лёгкая рубашка с кружевным воротом, открывающим взгляд на острые ключицы. Кажется певец только снял кольца, мешавшие раньше хорошенько разглядеть тонкие изящные пальцы. В огромных ладонях Ибо они будут выглядеть ещё меньше. Всё о чём молодой человек мог думать: без софитов, в тусклом свете от лампы, Сяо Чжань выглядел даже лучше. Старше, чуть более уставшим, но осязаемым. Кончики пальцев покалывало от желания сейчас же прикоснуться. Прижать к себе, сжать тонкую талию, поцеловать, оставить яркие метки... Ван Ибо нервно сглотнул и ослабил галстук. Если перед ним не совершенство, то тогда что?

But if you like causing trouble up in hotel rooms,

And if you like having secret little rendez-vous?

If you like to do the things you know that we shouldn't do,

Baby, I'm perfect; baby, I'm perfect for you.

Они оба думали, что это всего на одну ночь. Ту самую из дешёвых бульварных романов, когда Ибо даже не везёт его домой, а заворачивает в первый же отель. Что это просто голая страсть, когда никто не врёт о цели встречи, ни улыбается притворно и не сыпет пустыми словами. Они оба знали зачем он пришёл, почему Чжань его не прогнал.

В ту ночь, которая должна была стать первой и последней, они не могли перестать целоваться, ласкать друг друга, шептать какие-то пошлости и нежности, совершенно без причины. Ван Ибо оставлял поцелуи на великолепных ногах, Сяо Чжань хватался за его волосы и очень музыкально стонал. В ту ночь они вместе сошли с ума, оказались словно в своей вселенной, ограниченной хлипкими стенами отельной комнаты.

Но где-то на подсознательном уровне, расставаясь утром у дверей отеля, они знали, что встреча лишь одна из многих.

And if you like midnight driving with the windows down,

And if you like going places we can't even pronounce,

If you like to do whatever you've been dreaming about,

Baby, you're perfect; baby, you're perfect.

Ибо понял, что ничего не закончилось, когда ранним утром возвращаясь домой, он мог думать только о Сяо Чжане. Он не знал о нём ровным счётом ничего, но сердце трепетало, когда под закрытыми веками появлялся образ певца. Это ведь что-то значило. Даже если и просто животную страсть, Ван Ибо не имел привычки отказывать себе в желаниях. Он приехал в тот клуб, снова заплатил охраннику. А Чжань, подкрашивая глаза тёмно-коричневым карандашом с лисьей улыбкой посмотрел на него через отражение.

- Такой предсказуемый диди. И такой торопыга. Я закончу через два часа.

- Я подожду, - усмехнулся Ибо. «Сколько будет нужно», - уже про себя добавил парень.

Ночь, ещё одна. Два месяца встреч хотя бы раз в неделю. Сначала просто секс. Потом завтраки вместе и встречи просто поболтать. Походы в кафе, кино. Сначала выясняется, что они любят одно вино, когда Ван Ибо ведёт Сяо Чжаня в безумно дорогой ресторан, а потом оказывается, что оба те ещё любители фильмов Тарантино. Они вместе идут на выставку в картинную галерею, хотя Ибо это ненавидит. Они притворяются, что друзья, но выходит не слишком правдоподобно. Может всё дело во взглядах, может в том, что Ван Ибо не может удержаться и не коснуться. Сяо Чжань смеётся, обзывает его «торопыгой». Ибо ночью вытаскивает Чжаня в парк, чтобы показать, как круто он умеет кататься на скейте, а потом учит парня кататься. Ничего не выходит, потому что они больше целуются, скрывшись между деревьями.

Они вместе едут в отпуск, потому что Ван Ибо не хочет тратиться на поездку с очередной девушкой, воспоминания о которой ему не запомнятся. Он хочет Чжаня под итальянским солнцем, обласканного морем. Ибо, оказывается, безумно милый, когда просыпается после обеда. А Сяо Чжань неожиданно вкусно готовит. Они пьют апельсиновый сок с круассанами на балконе своего номера, Ван Ибо сцеловывает шоколад с губ певца, почему-то так тот кажется даже вкуснее.

I might never be the hand you put your heart in,

Or the arms that hold you any time you want them.

But that don't mean that we can't live here in the moment.

'Cause I can be the one you love from time to time.

Они не говорят о чувствах или будущем. Ибо — богатый мальчик с крутой машиной, собственной квартирой и дорогими часами на запястье. У него впереди светлое будущее во главе компании отца, милая тихоня-жена и маленькие хорошенькие детишки. Он надежда своей семьи, на его плечах непомерная ответственность, которую до их встрече парень не осознавал. Чжань — бедный певец, работающий в клубах и барах, перебивающийся с одной подработки на другую. Возможно, когда-нибудь он выберется из этого всего, найдёт «приличную» работу и станет очередной серой ячейкой общества. Вряд ли это будет что-то столь же грандиозное, как у Ван Ибо. Совместное будущее? Что же, зачем говорить о том, чего нет?

And if you like cameras flashing every time we go out, oh yeah.

If you're looking for someone to write break up songs about,

I'm perfect; baby, we're perfect.

Ибо понял, что всё плохо, когда Сяо Чжань, мягко улыбаясь, сказал, что уезжает.

- Мне предложили контракт. Условия может и не самые великолепные, но лучше всего, что у меня есть сейчас. К тому же если удасться привлечь к себе внимание, то можно будет добиться большего. Это мой шанс на исполнение мечты. Понимаешь? – Чжань лежал на его голой груди, выводя пальцем какие-то незатейливые узоры. Его дыхание щекотало кожу, от волос пахло лавандой.

Ван Ибо понимал. Он желал парню всего самого лучшего. И всё это было бы замечательно, если бы не необходимость уехать в штаты. Вероятно, навсегда. Именно тогда, под звон разбившейся жизни, Ибо понял, что всё неправильно. Что он должен что-то сказать, что-то сделать. Но он не знал, что будет правильно, а потому лишь поздравил. И искренне пожелал успеха, потому что Сяо Чжань заслуживал всего самого лучшего, что только было в мире.

Провожая улетающий самолёт, Ван Ибо чувствовал, как пустеет всё то, что Чжань наполнял смыслом. Ему было уже давно не пять, но, наверное впервые с детских лет, хотелось заплакать. Но разве слёзы помогут, когда твоё сердце улетело на другой конец света?

Ибо вернулся домой. Неделю пытался жить как обычно. Снова ходил в бары с друзьями, пару ночей провёл со случайными мальчиками и девочками. Их лица он не запомнил, имена даже не спросил. Они были не теми и это злило. Ван Ибо сменил тактику: работал до поздней ночи, чтобы занять мысли и руки. Друзья с сочувствием смотрят на него, Вэнхань даже предложил сходить к психологу. Ибо на это только усмехнулся и сказал, что справится.

Ещё неделю спустя, ворочаясь с боку на бок в холодной постели, он признал, что это не так. Отчаяние наконец взяло верх, хотелось на стену лезть, завыть на луну. Разбить что-нибудь, побиться головой об стену. Ещё больше — позвонить Сяо Чжаню и умолять вернуться. К нему, к Ибо, чтобы снова делать вид, что у них просто случайно и ненадолго.

But if you like causing trouble up in hotel rooms,

And if you like having secret little rendez-vous,

If you like to do the things you know that we shouldn't do,

Baby, I'm perfect; baby, I'm perfect for you.

Сяо Чжань жил в небольшой квартирке в Бронксе. Пришлось подниматься пешком на восьмой этаж, потому что лифт, судя по криво написанному от руки объявлению не работал. В подъезде пахло затхлым воздухом, чьей-то неумелой готовкой, под ноги едва не бросилась костлявая кошка. Ибо, вспотевший под кожаной курткой, бегом проскочил все пролёты, не думая об усталости и джетлаге. В голове был лишь отсчёт ступенек до того, как они увидятся.

Звонок не работал, висел квадратной коробочкой на одиноком проводке. Ван Ибо не стал мелочиться, забарабанив кулаком в дверь. Он понятия не имел дома ли Чжань, не свалиться ли от его настойчивость металлический номер «31» на двери.

— А я поспорил сам с собой, что ты приедешь через месяц. Пришлось бы заплатить, если бы спорил с кем-нибудь, ведь прошло только три недели, — Сяо Чжань улыбнулся ему так ярко и приветливо, точно они виделись только вчера. На нём был совершенно дурацкий махровый халат, шорты с несуразным цветочным узором и растянутая футболка, а волосы убраны мягким ободком с рогом как у единорога. Ибо никогда не видел никого красивее.

Ван Ибо бросил на пол спортивную сумку, в которую на скорую руку запихнул вещи первой необходимости. Он не сказал друзьям, семье, он даже не предупредил секретаря на работе. Наверняка, как только он подключится к интернету, его телефон сойдёт с ума от количества пропущенных, сообщений и писем. Плевать. Даже если решат наследства, откажутся и бросят все на свете. Он что-нибудь придумает, у него хватит сбережений, ума и напористости, чтобы добиться светлого будущего для них обоих. Ибо улыбнулся и обнял Чжаня. Тот с готовностью прильнул ближе, на ушко признаваясь, что очень соскучился. Ибо ничего не ответил, только поцеловал. Как будто в первый раз. Но точно не последний.

Ван Ибо может назвать точный год, месяц, день и даже время, когда его жизнь раз и навсегда изменилась. Он точно знает, когда встретил свою идеальную любовь.

Baby, I'm perfect; baby, we're perfect.