Chrysanthemum

Описание: После выпуска из школы Сяо Чжань уезжает из родного города оставляя позади свою первую любовь, родителей и друзей. Шесть лет спустя он возвращается, разбитый и потерянный.

Предупреждения: AU, драма, повседневность, романтика

Когда ты подросток, взрослая жизнь, до которой рукой подать, кажется тебе долгожданным приключением, вызовом самому себе. Она пахнет свободой, независимостью и исполнением желаний. Никаких больше запретов от родителей, сам решаешь когда придти домой и какой ремонт сделать, ешь что хочешь и сам решаешь на что потратить деньги. Ты строишь планы, ищешь цели, мечтаешь поскорее прожить скучные несколько лет юношества и наконец начать дышать полной грудью.

Когда ты взрослеешь всё это рушится песочными замками не оставляя даже фотографий на память. Жестокая волна настоящей взрослой жизни смывает выстроенный ребёнком форт, превращая его обратно в мокрые и мерзкие песчинки.

Сяо Чжань всегда куда-то спешил. Мама говорила, что даже когда он был совсем крохой, то постоянно разбивал колени, так как старался бежать как можно быстрее. Ему казалось, что детство длится так невыносимо долго, что он уже давно готов к настоящей жизни. Он рвался пересечь черту ребёнок-взрослый как можно быстрее, сбежать куда-нибудь и всё изменить. В его мечтах взрослая жизнь это университет, походы с друзьями в кафе, клубы, вечеринки, знакомства с новыми людьми, поиск какой-нибудь не обременяющей подработки, которая потом сменится престижной работой. Будущее было светлым и радужным, напоминающим сладкую вату. Парень так страстно желал этого, что сделал всё, чтобы поскорее уехать из родного городка в Пекин: зубрил школьную программу, готовился к экзаменам, подбирал ВУЗ и возможные квартиры. Такое рвение радовало родителей, забавляло друзей и вызывало одобрение учителей. Сяо Чжань был доволен.

Удар о реальность был сокрушительным.

Из всего, что парень себе намечтал, исполнился только переезд в Пекин. Пары баллов не хватило для поступления в выбранный университет и пришлось довольствоваться менее престижным. Вроде не так плохо, только нужного направления здесь не было, а то что имелось лишь отдалённо напоминало мечту. Вместо съемной квартиры — комната в общежитии с соседом-неряхой, которого убить хотелось также часто, как и себя. О да, а ещё слышимость такая, что можно было пожелать человеку в другой комнате «будь здоров», если тот чихнёт. Денег всегда не хватало, поэтому всё свободное время занимали подработки, где приходилось пахать как ломовой лошади, а получать сущие гроши. И никакой престижной работы дальше по щелчку пальцев не появилось. Тут у всех ВУЗов позиция была одна: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Хочешь крутую работу с высокой зарплатой? Найди сам и убеди работодателя, что вчерашний студент это именно тот, кого они ищут. Клубы, вечеринки и кафе, конечно, были, но редко и быстро утомили. На старших курсах для них и вовсе не осталось времени, как и на личную жизнь. Парень мечтал о счастливой лёгкой жизни, а получил удушающее одиночество и точно в раз посеревший мир.

***

Родной город за прошедшие шесть лет точно совсем не изменился. Всё те же улицы, дома и магазины. Даже табличка на въезде перекошена ровно так же, как когда Сяо Чжань уезжал. В таких местах, далеких от больших городов, туристических маршрутов и крупных дорог время точно замирает в одном моменте. Люди меняются внешне, но совсем не внутри. Парень понимает это по своим родителям.

Мама встретила его в дверях со слезами, обнимая руками, которые, не смотря на возраст, остались нежными и мягкими. Отец с возрастом стал горбиться и щурится из-за сильно упавшего зрения, но в глазах сына всё ещё был островом надежного спокойствия. Якорем, к которому всегда можно причалить. Он не был здесь шесть лет, но мама с папой встретили его так, как будто он уехал всего на неделю. Их безоговорочная любовь и тихое понимание заставили на глаза выступить несколько слезинок. В голову полезла ассоциация с известной притчей про блудного сына, только Сяо Чжань, вроде, никогда не был на него похож.

— И надолго ты к нам? -поинтересовался отец на следующее утро, когда они так привычно и в то же время совершенно необыкновенно сидели за завтраком.

Мать укоризненно посмотрела на него, но газета надежно защищала господина Сяо от любых осуждений. Чжань улыбнулся, неспеша помешивая свой кофе. В большом городе он совсем забыл о том, что такое постоянство. Сколько таких сцен он видел в детстве? Родители никогда не ругались, по крайней мере, Сяо Чжань не был этому свидетелем, но частенько перебрасывались наполовину шутливыми замечаниями. Папа особенно любил подначивать маму к препирательству, его явно забавляла её привычка возмущённо бубнить себе под нос.

— Не знаю, на самом деле. Я... Сейчас совсем не знаю, что делать и куда податься, — честно признался Сяо Чжань. Он приехал домой сразу после выпуска, получив на руки диплом. Мужчина просто чувствовал, что ему было нужно остановиться и подумать. И где, как не дома, это было лучше всего сделать?

— Вот как, — хмыкнул отец. В его голосе не было слышно осуждения и это стало огромным облегчение.

Мама же только нежно провела по волосам, придвигая ближе тарелку с румяными оладушками и баночку домашнего варенья из персиков. Чжань улыбнулся ей в знак благодарности.

Возвращаясь, он очень боялся, что его уже не ждут.

***

Дом, в котором Сяо Чжань вырос, был всего из трёх подъездов в пять этажей, по две квартиры на каждом. Таких было вокруг ещё штук шесть, однотипных из окрашенного кирпича с одинаково скрипящими дверями и ржавыми скамейками перед подъездом. Устроившись на подоконнике, Чжань с усмешкой осознал, что детская площадка напротив осталась неизменной с тех времён, как он с друзьями сидели там после школы, соревнуясь в надувании пузырей из жвачки и экспериментируя с ментосом и колой. Качели на цепях, с облупившейся краской, покосившаяся песочница, круглая карусель (он почти слышит её жуткий скрип, похожий на смех их старой учительницы истории), турники, на среднем из которых нет перекладины. Что-то перекрасили в другой цвет, но от этого картинка в целом не стала другой. Наверняка, если выйти во двор и дойти до площадки, то на одной из перекладин качелей до сих пор будет надпись с их инициалами, глупо обведенная в сердечко.

Всё это вдруг наполнило мужчину ностальгией. Тогда он не ценил то, что имел. Бежал в будущее, мечтал о чём-то далёком, совершенно игнорируя шипящее счастье и радость от нахождения в кругу друзей. Шесть лет назад Сяо Чжань уехал и оставил свою компанию в прошлом. Первый год они ещё пытались дружить по сообщениям, но это быстро сошло на нет. Потому что в отличие от друзей (имеет ли он право так их называть?) Чжань вовсе не пытался. Наслаждался, как ему казалось, долгожданным переездом и совершенно новой жизнью. И только недавно осознал, что последние шесть лет были кошмаром. Как так получилось, что достигнув, казалось бы, желаемого результата он оказался несчастным и разбитым?

— Слушай мам, а ты случаем не знаешь, что с моими школьными друзьями? — за обедом спросил Сяо Чжань, не в силах побороть любопытство.

Госпожа Сяо ненадолго задумалась, не отвлекаясь от нарезания капусты для аппетитно булькающего на плите супа. Ей не нужно уточнять о ком речь. Все они жили в одном районе, родители знали друг друга, а их компания нередко собиралась с ночёвкой у кого-нибудь.

— Цзыи, А-Лу, Исин и Джексон разъехались в тоже время что и ты, уж куда кто не знаю. Приезжают по праздникам и иногда летом. Мама А-Лу два года как умерла, инфаркт, девочке теперь нужно следить здесь за домом. Сестра ей давно предлагает продать, но вроде все никак не уговорит. Про бабушку Джексона ты помнишь, я думаю. Это ведь случилось в год вашего выпускного?

Сяо Чжань кивнул. Госпожа Ван была доброй и заботливой женщиной. Ей пришлось воспитывать внука одной с раннего детства, когда единственная дочь и её муж погибли в аварии. Когда её не стало Цзяэру только исполнилось восемнадцать. Это было трагедией для них всех. Чжань со стыдом вдруг осознал, что уделял другу тогда слишком мало времени, занятой подготовкой к экзаменам. Уже в тот момент он словно оказался в стороне от того горя, которое им стоило пережить всем вместе.

— Мы думали он сюда уже и не приедет. Но нет, возвращается вместе с Исином, гостит у его родителей. Вроде как ребята вместе живут сейчас, — с добродушной улыбкой продолжила рассказывать госпожа Сяо.

Не удивительно. Сяо Чжань помнил какими дружными они были. Исин даже решил пропустить год, чтобы поступать вместе с Джексоном. Чжань считал это настоящей глупостью тогда. Сейчас почему-то это казалось романтичным и правильным.

— Чжочен тоже уехал через год после вас, сразу как выпустился, но бывает здесь гораздо чаще. Раз в пару недель заезжает, помогает отцу с магазином и делами. Господин Ван уже совсем плох здоровьем стал, ему тяжело даже с двумя работниками, — продолжила женщина, закидывая нарезанное в кастрюлю.

Сяо Чжань кивнул, давая понять, что слушает, и замер в ожидании. Последний человек, о котором могла рассказать его мама, был самым ожидаемым. Его имя он старался даже мысленно произносить как можно реже, потому что оно бередило что-то в душе, к чему он был вовсе не готов.

— Малыш Ибо тоже перебрался куда-то подальше. На каникулах всегда навещает родителей. Да и к нам заглядывает, если выдаётся возможность. Видел бы ты, как он подрос! Чудесный юноша, такой воспитанный и красивый. Ох и повезет кому-нибудь с таким мужем, — с теплой улыбкой рассказала мама, помешивая суп.

Сяо Чжань сглотнул вязкую слюну. Ибо. Ван Ибо. Бо-ди. Каждый звук в этом имени отзывался теплой грустью в груди. Его ребяческий смех, незадолго до отъезда Чжаня сменился крутым басом, по-детски милое лицо с пухлыми губами и щеками. Чжань помнил о нём так много, словно это было вчера. Помнил привычку носить серебряные широкие кольца на слишком крупных ладонях и до поздней осени бегать в драных джинсах. Тот Ибо, из воспоминаний, был озорным, но все ещё очаровательным, синонимом нежной юности, первой любви и долгих летних ночей. Каким он стал теперь? Осталось ли в нём хоть что-то знакомое? Сяо Чжань одновременно жаждал получить ответ и не был уверен, что готов к нему.

Как много Чжань не ценил, как много потерял. И почему ему казалось, что пустота в груди — это нормально?

***

Сяо Чжань лениво пролистывал сайт с вакансиями. Ничего не цепляло взгляд, он как-то механически сделал закладки на некоторых вариантах, но понимал, что ни одна по настоящему ему не нравится. За окном шелестел летний дождь, на кухне через стенку мама готовила ужин и смотрела какой-то сериал. Иногда женщина вслух комментировала действия героев, привычка, которая в детстве очень бесила, а теперь вызывала лишь широкую улыбку.

— Чжань-Чжань, подойди! — крикнула мама спустя несколько минут.

Чжань с радостью захлопнул крышку ноутбука и поднялся с кровати. Пружины в старом матрасе скрипнули. Мужчина помнил, как в выпускном классе его это раздражало. Каждый раз, когда они с друзьями тайком сбегали ночью гулять и нужно было тихо выбраться из дома, Сяо Чжань боялся, что этот звук разбудит маму или отца. Может так и случалось, но его ни разу не остановили.

На кухне было жарко, не помогал даже ветерок, приносящий лёгкую водную пыль из открытого окна. Мама кружила между столом и плитой, судя по запаху специй на ужин у них было что-то острое. Госпожа Сяо родилась в Чунцине и её блюда всегда были гораздо острее, чем у других здешних хозяек. Чжань обожал это.

— Солнышко, сходи в магазин, пожалуйста. Я совсем забыла купить бобовую пасту и лук. А без них ничего не выйдет, — попросила женщина. Глянув на окно, она добавила: — Тут не далеко, с зонтиком не промокнешь.

Сяо Чжань с тоской глянул за окно. Дождь он не любил от слова совсем. Но и так уже пятый день живёт на шее у родителей, так что даже мысли не появилось отказаться. Да и может прогулка освежит голову (он не надеялся на это всерьёз, просто старался верить в лучшее).

— Конечно. Пойду оденусь, а ты напиши список, может ещё что-то нужно, — кивнул мужчина и вернулся в комнату, чтобы переодеть домашние затасканные шорты на джинсы.

Перед уходом мама попыталась всучить ему деньги вместе со списком и зонтиком, но Чжань шутливо отмахнулся, сказав, что и сам в состоянии расплатиться. Госпожа Сяо шлёпнула его по плечу, ворча, что он совсем непослушным стал. Она его таким точно не воспитывала. Мужчина лишь чмокнул её в щёку, выходя в подъезд. Быстро сбежав по короткой лестнице — квартира родителей была на первом этаже — Сяо Чжань толкнул подъездную дверь, выходя на улицу. Дни были жаркие и дождь, начавшийся ещё с утра, не сильно помог освежить город. Чжань полной грудью вдохнул воздух и улыбнулся. За то время, что он провёл у родителей, ничего не поменялось, он не нашёл ответов на свои вопросы, не решил ровным счётом ни одной проблемы, но казалось, что дышать стало легче. Обманчивое впечатление, что жизнь поставили на паузу, ему нравилось.

Магазинчик был в соседнем доме, Сяо Чжань ещё в начальной школе бегал туда за конфетами и лимонадом. После сырости и духоты на улице было приятно оказаться в свежести кондиционера. Дядюшка Ван сделал ремонт, магазин стал гораздо современнее, но не потерял своей уютности. Посетители тут все были местные.

— Поглядите, это же Чжань-Чжань, — из-за кассы воскликнул господин Ван. С тех пор, как Чжань видел его последний раз, мужчина заметно поправился и полысел. А ведь, по словам матушки, в молодости был первым красавцем. Может поэтому госпожа Сяо до сих пор питала особую привязанность к Чжочену, который был очень похож на отца. — Твой старик говорил, что ты приехал, но я не думал, что ты так надолго останешься. Рад тебя видеть!

— Я тоже рад повидаться, дядюшка Ван, — Сяо Чжань с улыбкой поклонился. — Мама попросила прикупить продукты для ужина, вот и прибежал к вам.

— Совсем как в детстве, да, Чжань-гэ?

Сяо Чжаня прошибло крупной дрожью. Голос был низкий и глубокий, проникающий в самую душу. Не ломающийся как у подростка, а уже взрослый. Мужчина медленно повернул голову на звук отчего-то опустив взгляд вниз. Кроссовки с разводами грязи, чёрные джинсы с кучей дырок, какая-то совершенно странная для их города цепочка на бедре, широкие ладони с длинными изящными пальцами, широкая футболка с удлинёнными рукавами. Крупный кадык, чуть завивающиеся от влажности волосы, резко очерченная линия челюсти. Всё ещё пухлые губы. Всё ещё ощутимо давящий взгляд тёмно-шоколадных глаз. Ван Ибо подрос, хотя и был всё ещё ниже Чжаня. А вот плечи у него стали шире, не в пример его несуразной подростковой худобе. Сяо Чжань нервно сглотнул, чувствуя головокружение и звон в ушах. Перед ним был знакомый и вместе с тем совершенно другой Ибо.

Словно прочитав его мысли и чувства, Ван Ибо усмехнулся. И, чёрт, его щёки всё ещё были по-юношески округлыми. Ему в августе исполнится двадцать два.

— Привет, — наконец сглотнув ком в горле, хрипло поздоровался Сяо Чжань. — Да, всё как в детстве.

Он не знал, что имеет в виду. Что он всё ещё бегает к дядюшке Вану, когда мама просит? Что Ван Ибо будит в нём те же чувства, что в годы их юности? Хотя, наверное, спустя шесть лет расставания, Чжань чувствовал всё гораздо острее.

Ибо был на два года младше. Но никто из их компании не считал, что он обуза или доставала. Сяо Чжань знал его ещё с детства, потому что родители Ибо жили на третьем этаже его подъезда и мальчишки нередко вместе гуляли на площадке перед домом. С ними был ещё Джексон, потом добавился Исин, а в школе компания пополнилась Сюань Лу, Ван Чжоченом и Мэн Цзыи. Они все были очень дружными, но Чжань никогда себя не обманывал. Ван Ибо был чем-то особенным. Сначала казалось, что он просто чувствует за него ответственность. В подростковые годы пришло осознание, что это что-то другое. В двадцать четыре можно было признаться, что Ибо был его первой любовью. А она, как известно, самая особенная. И почти всегда несчастная.

— Я не ослышался, вы тут Сяо Чжаня обсуждаете? — из подсобки неожиданно появился Ван Чжочен. Чжань был ему благодарен, потому что ещё несколько секунд зрительного контакта с Ибо точно закончились бы чем-то странным. — Ого, так это и вправду Сяо Чжань. Сто лет не виделись!

— Привет. И вправду, почти сто лет, — Чжань неловко улыбнулся, рассматривая старого друга. Тот тоже изменился, повзрослел. Но улыбался также тепло, словно и не было шести лет радиомолчания, а Сяо Чжань уехал с родителями на месяц к бабушке в Чунцин.

— Надолго к родителям? — поинтересовался Чжочен, облокотившись на прилавок. Ибо он лишь приветливо кивнул. Значит они всё ещё виделись и общались.

— Пока не знаю, — пожал плечами Чжань. Он подошёл ближе, чтобы не перекрикиваться через весь магазин. Ван Ибо молчаливой тенью скользнул следом. Сяо Чжань чувствовал его присутствие рядом, хотя они и стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. Это будоражило так что сложно было сосредоточиться на других мыслях. — Слышал, ты часто приезжаешь.

— Да, помогаю отцу, — кивнул Ван Чжочен. — Сейчас каникулы в университете, решил провести их дома. Ибо вон тоже.

— Мгм, — подтвердил Ван Ибо. — Джексон-гэ и Исин-гэ тоже должны приехать завтра, Лу-цзе и Цзыи-цзе прилетают вечером.

— Точно, — подтвердил Чжочен. Он не сказал: «мы общаемся всё это время», но было и так понятно, что из компании выпал только Сяо Чжань. Его обожгло неприятным чувством потери, стыда и разочарования. В самом себе, не в друзьях. — Слушай, Чжань-гэ, мы думали собраться завтра, не хочешь присоединится? Будет классно.

Предложение не звучало вымученным или как простой жест вежливости. Друг искренне хотел его пригласить. Но Чжань всё равно замялся. Он не был уверен, что спустя шесть лет ему есть место среди друзей.

— Мы будем рады, — вновь подал голос Ибо. Сяо Чжань бросил на него короткий взгляд и чуть не обжёгся. Ван Ибо не выпускал его из поля зрения и в глазах читалось столько ожидания. Казалось, что если Чжань скажет «нет» случится что-то.

— Я приду. С радостью, — хрипло ответил Сяо Чжань, смотря почему-то на Ибо.

На губах старого друга скользнула улыбка. Чжань робко ответил на неё.

***

Они ещё несколько минут поболтали с Чжоченом, пока не пришёл новый клиент. Сяо Чжань быстро нашёл всё по маминому списку и расплатился. На улице под козырьком магазина его дожидался Ибо. Руки в карманах, губы упрямо поджаты, словно парень ожидал, что его прогонят. Они снова застыли друг напротив друга. Чжаню это начало казаться дурной традицией. Раньше, стоило Ван Ибо только увидеть его, как он повисал на нём, как коала, шептал всякие глупости на ухо или орал дурным голосом, делясь последними новостями. Ибо кому угодно другому мог показаться тихим и молчаливым, необщительным, но Сяо Чжань точно знал, что парень тот ещё гремлин. Спустя шесть лет они стояли молча, смотря на то, как дождь собирается в лужи, как спешащие пешеходы и машины разрушают водную гладь, взметая брызги.

— Ты без зонта? — нарушил молчание Чжань. Хотелось сказать «я скучал, но не знал как сильно, пока не увидел тебя». Может быть «ты такой красивый, что это кажется сном». Как вариант «прости, я мудак». Сяо Чжань решил, что не время для всего этого.

— Когда я вышел, его не было. Думал успею сбегать туда обратно, — отозвался Ибо, надув щёки, словно дождь нанёс ему глубокое личное оскорбление: вздумал идти не посоветовавшись с господином Ваном.

Чжань закатил глаза. Видимо, Ван Ибо поменялся внутри не так сильно, как внешне. В детстве Сяо Чжань имел привычку носить два зонта, потому что Ибо никогда не брал его с собой. Чтобы избавиться от неё потребовался год. Мужчина открыл зонтик, и приглашающе кивнул в сторону дома:

— Мы вполне поместимся вдвоём. Если ты конечно не собирался куда-то в другое место.

Ибо недоверчиво посмотрел на него, словно ожидал какого-то подвоха. Но потом кивнул и подошёл.

— Спасибо. Что бы я делал без Чжань-гэ? — наполовину шутливо, наполовину серьёзно поблагодарил Ван Ибо.

— Решил, что можно добежать так, промок бы до нитки. Но так как лето и «кто вообще болеет в июле», то ты бы не пошёл в душ и не выпил бы витамин C, а потом бы слёг с температурой. Потому что в июле болеет тот, кто не следит за здоровьем, — перечислил Чжань, когда они двинулись к дому, обходя лужи, скапливающиеся в рытвинах и трещинах на старом асфальте.

Ибо посмотрел на него исподлобья и обиженно отвернулся. Сяо Чжань не стал сдерживать улыбку. Может ещё был шанс спасти то, что у него когда-то было? Эта мысль вселяла надежду.

— Я думал, ты забыл, — после короткого молчания признался Ван Ибо. Ему даже не было нужды пояснять о чём речь. Чжань и так понял, что он должен был забыть: их дружбу, общие привычки. Ибо думал, что кто-то в этом мире способен забыть его. Сяо Чжань точно знал, что для него это невозможно.

Они подошли к подъезду, дверь со скрипом открылась, пропуская их в душный полумрак. Ибо подержал пакет, пока Чжань закрыл старенький зонтик, поддавшийся не с первого раза. Он не хотел ничего отвечать. Слова казались слишком громоздкими и неповоротливыми, блёклыми. «Прости» и «мне жаль» звучали бы как оправдания. «Сердце не способно забыть» слишком пафосным. Но Ван Ибо и не ждал ответа. Они молча поднялись на несколько ступеней и остановились перед дверью квартиры родителей Сяо Чжаня.

— Поужинаешь с нами? — неожиданно даже для себя предложил Чжань. — Мама будет рада, нахваливала тебя несколько дней назад.

Ибо улыбнулся. Он явно задумался над предложением, раскачиваясь с пятки на носок. А может думал над тем, как отказать. Сяо Чжань уже хотел перевести всё в шутку, как парень с улыбкой ответил:

— Ради готовки тётушки Сяо.

Сяо Чжань радостно улыбнулся.

Мама, услышав шум ключей в замке, вышла в коридор. Заметив, что сын не один, госпожа Сяо взволнованно всплеснула руками.

— Бо-Бо! Как давно мы не виделись!

— В прошлом году, тётушка Сяо, — ответил Ибо, снимая обувь и позволяя женщине обнять себя.

— Такой худенький. Вы с Чжань-Чжанем два сапога пара. Душа болит на вас смотреть.

— Мама, перестань, — простонал Сяо Чжань, занося на кухню пакет с продуктами. — Сама же говорила, что он настоящий красавец.

— Красавец, но худенький, — мама шлёпнула его по плечу. — Ты бы предупредил, что приведёшь гостя. Я бы хоть приоделась и ещё что-нибудь приготовила, у нас сегодня всё простенько.

— Ах, тётушка Сяо, даже самый простой бутерброд от вас лучше, чем еда в ресторане, — проговорил Ван Ибо. — Да и выглядите вы с каждым годом только краше.

— Льстец, — рассмеялась мама. Она усадила их обоих за стол и принялась хлопотать вокруг.

На Ибо сыпались вопросы, Сяо Чжань внимательно вслушивался в каждый ответ, надеясь, что при этом не выглядит жутко. Всё ещё танцуешь? Да. Как поживают родители? Всё хорошо, вы же недавно виделись. Давно приехал? Несколько дней назад, были соревнования. Победил? Да, но там ничего особенного. Девушку нашёл? Услышав этот вопрос Сяо Чжань, занятый нарезкой зелени, застыл и весь обратился в слух.

— Нет, — ответил Ибо с улыбкой. Мельком бросив взгляд на Чжаня, он добавил: — Я совсем один.

Сяо Чжань выдохнул. У Ван Ибо не было девушки. Конечно, он ведь гей, пусть об этом и знают единицы. Но последнее дополнение, явно было специально для Чжаня, чтобы тот понял: Ибо один, совсем. Никакой личной жизни. Как и у Сяо Чжаня. Какое совпадение, ага.

Вскоре пришёл отец, хвастливо сообщил, что обыграл всех в маджонг. Ибо он тоже радостно поприветствовал, обнял и вопросы пошли по второму кругу. Мама успела доварить всё, что хотела и заставила стол едой и всякими угощениями. На их небольшой кухонке пришлось потесниться, чтобы все устроились за столом. Сяо Чжань бедром прижимался к Ибо, их локти то и дело сталкивались, а голос парня звучал совсем близко, вызывая каждый раз ворох мурашек по позвоночнику. А ещё Чжань мог почувствовать, несмотря на ароматы еды, тонкий шлейф парфюма Ван Ибо. Что-то лёгкое и свежее с нотками сладости. Пион? Лотос? Будь они одни Сяо Чжань может быть рискнул бы спросить (нет, он бы просто старался надышаться, пока всё не превратилось в воспоминания).

Спустя шесть лет было странно вот так резко оказаться рядом. Раньше они постоянно обедали и ужинали друг у друга в гостях. Нередко, если родители Ибо уезжали в командировку, то они просили родителей Сяо Чжаня приглядеть за сыном. В такие дни Ван Ибо обычно ночевал у них дома или Чжань приходил к нему. Потому что Ибо, такой весь крутой и деловой, боялся темноты и привидений. Интересно, изменилось ли это со временем? Не то чтобы Сяо Чжань рискнул уточнить или предложить свою кандидатуру. Он ведь теперь просто гэгэ из прошлого. Эта мысль, которую мужчина крутил в голове не первый раз с того момента, как они столкнулись в магазине, вдруг болезненно уколола. Чжань почувствовал, что снова задыхается. Мама и папа смеялись с какой-то шутки, Ван Ибо улыбался, но их голоса доносились словно сквозь вату. Мужчина нервно сглотнул, опустил голову и прикрыл глаза. Неожиданно сквозь приглушённые звуки прорезался чёткий вопрос:

— Гэ, всё хорошо?

Сяо Чжань резко вдохнул, мир вернул себе чёткость, минутная слабость исчезла без следа. Он поднял взгляд на Ибо и слабо улыбнулся, чтобы скрыть своё состояние. Он не знал, сможет ли объяснить словами. «Я только недавно осознал, как дерьмово жил все эти годы, а ты живое напоминание о том, что я мог бы иметь». Да, он мог бы сказать что-то такое. Это было бы честно. Но Чжань боялся, что скажи он это вслух, то просто развалится. Раскрошится на мелкие кусочки своих неоправдавшихся надежд, страхов.

***

Встретиться решили в доме Сюань Лу. Небольшой сектор с таун-хаусами расположился в самом сердце их района. Когда они были школьниками, то часто зависали там, гоняя мяч. Сяо Чжань не смог сдержать улыбки, разглядывая заметно постаревшие дома, но всё ещё узнаваемые. Покосившийся заборчик у господина Фэня, скрипучие качели рядом с домом бабули Гун. Некоторые дома снесли, на их местах появились многоэтажки. Контраст частного сектора и подобных домов был забавным.

Чжань прошёл по дорожке к нужному дому. Раньше вдоль неё были клумбы, но теперь от них остались лишь разбитые кирпичи и неровные бугры земли. Крыльцо явно не так давно отремонтировали, старые деревянные рамы на окнах заменили пластиковыми. И табличка с номером, которая в детстве постоянно падала, была заменена на новенькую блестяще-золотистую. Сяо Чжань несколько секунд разглядывал все эти мелкие детали. Он не мог вспомнить какие постеры висели на половине его соседа в университете, но почему-то так и не забыл подобные мелочи. Мужчина вздохнул и нажал на звонок.

Сюань Лу открыла дверь спустя полминуты. Теперь волосы у неё были подстрижены по плечо, подруга заметно похудела со школьных времён. Но взгляд и улыбка всё ещё были добрыми, а голос звонким.

— Чжань-Чжань! Как же я рада тебя видеть, — она обняла его, заставив наклонится, чтобы было удобно. — Ты всё такая же дылда.

— А может это ты коротышка, — предложил со смехом Сяо Чжань, с удовольствием обнимая женщину и вдыхая цветочно-фруктовый аромат духов и шампуня. Сюань Лу была его лучшей подругой и с ней они ещё как-то общались первые два года после выпуска. Чжань знал, что она успела выйти замуж и развестись, что теперь работает в школе. Но это не сравнимо с тем, как они обменивались секретами и переживаниями в школе, поддерживая друг друга во время расставаний или невзаимных влюблённостей.

— Наглец, — рассмеялась Лу-Лу, взъерошив ему волосы, а потом проводя в гостиную, где судя по шуму уже собрались практически все.

Мэн Цзыи в отличие от подруги волосы отрастила. Судя по синякам под глазами и откровенно усталому виду учёба в медицинском не давалась ей легко. Чжочен подсовывал ей еду и вино, на что та только довольно улыбалась. Джексон подкачался и набил татуировку на плече. Исин совершенно не изменился внешне, даже немного. Сяо Чжань неловко улыбнулся, заметив как все разговоры затихли с его появлением. Он переступил с ноги на ногу и неуверенно пробормотал:

— Привет?

Ван Цзяэр протянул раскрытую ладонь к Исину. Тот со вздохом достал из кармана смятую купюру и вложил её на руку друга.

— Мы поспорили придёшь ты или нет. Как видишь, Исин всё ещё в этом плох.

Сюань Лу посмотрела на них с лёгким осуждением, но Чжань лишь рассмеялся. Он и сам до последнего был уверен, что никуда не пойдёт. Ему всё ещё было страшно и неловко. Если называть вещи своими именами, то он ведь всех их бросил. Просто закрыл дверь в прошлое, словно они были чем-то ненужным.

— Думаю, он просто всё ещё поддаётся, позволяя тебе выигрывать, — проговорил Сяо Чжань. Он вручил Сюань Лу принесенную в подарок бутылку вина.

Джексон удивлённо посмотрел на Чжан Исина. Приложив руку к сердцу, словно его жутко оскорбили, он спросил:

— Все эти годы ты мне поддавался? Я не ожидал такого предательства.

Исин с невинной улыбкой пожал плечами. Теперь рассмеялись все. Чжаня усадили на диван, вручили ему бутылку пива. В какой-то момент рядом незаметно материализовался Ибо. Даже если бы Сяо Чжань и хотел ему что-то сказать, то не смог бы: его засыпали десятками вопросов. Об учёбе, о жизни, о привычках. Всем, особенно Лу-Лу и Джексону, было интересно узнать каждую деталь его жизни. Чжань рассказывал, не стараясь ничего утаить. И про провальное поступление, и про раздражающего соседа, и про десяток бессмысленных подработок. В ответ он тоже спрашивал и внимательно слушал.

Сюань Лу и Чжочен перебрались в Шанхай. Лу-Лу всё ещё работала в школе, учительницей начальных классов. Женщина со смехом поведала про мальчика, А-Сюаня, который кажется всерьёз решил в будущем на ней жениться. И не важно, что ей двадцать четыре, а ему всего восемь. Ван Чжочен получил диплом маркетолога, но решил, что пока поможет родителям, прежде чем устраиваться куда-то на работу. Мэн Цзыи жила в Лояне. Перешла в интернатуру. Учёба была напряжённая, но ей нравилось. Джексон и Исин обосновались в Гонконге. Джексон работал личным тренером, универ он в итоге бросил на третьем курсе, потому что «учёба достала». Исин отучился на архитектора. Через две недели его ждали на новую работу.

Когда очередь дошла до Ван Ибо, Сяо Чжань развернулся к нему всем телом. Парень полулежал на диване, лениво попивая пиво. В общей беседе он практически не участвовал, только посмеивался время от времени или вставлял небольшие ремарки. Но Чжань чувствовал, что Ибо не сводит с него глаз. Затылок пекло, сердце стучало совершенно ненормально, но попросить остановиться было выше его сил.

— Заканчиваю хореографический в Пекине. Танцую в профессиональной команде, — после паузы проговорил Ван Ибо. — Езжу на соревнования, а когда остаётся время — подрабатываю в танцевальной студии. Учу маленьких детишек танцевать. Ничего особенного.

Сяо Чжань хотел бы поспорить. Ибо танцевал едва ли не с тех пор, как научился ходить. Несмотря на проблемы с сердцем, возражения родителей, недостаток времени из-за школы и дополнительных. Ван Ибо как паровоз пёр к цели — танцевать. И у него выходило просто волшебно. Чжань не разбирался в этом совершенно, всё что он мог — приезжать на соревнования, поддерживать криками и плакатами, утешать, когда заветное первое место уплывало из рук. Но даже так он видел, что танец для Ибо был естественным состоянием, он отдавал ему всего себя.

И, чёрт, он уже четыре года жил в Пекине? Всё то время, что Чжань медленно тонул в рутине и собственном разочаровании его спасательный круг был рядом. Почему он не сказал? Не написал? «Потому что у тебя не было времени. Потому что ты уехал и не возвращался», — напомнил внутренний голос.

Разговор перетёк на воспоминания о прошлом. Как всегда бывает, когда собираются старые друзья. Джексон рассказал свою любимую историю, как они с Цзыи в десятом классе подложили кнопку на стул учителя истории, а потом прятались от неё в подсобке. Сюань Лу напомнила всем про то, как они ещё в начальной школе праздновали её день рождения на озере и Чжочен не пошёл плавать вместе со всеми, потому что не умел, а с нарукавниками показаться перед друзьями стеснялся. Друг раскраснелся от смущения и кинул в подругу подушкой. Сяо Чжань слушал всё это, но отстранённо, в голове роились неприятные мысли.

— Я сейчас вернусь, — тихо проговорил он и встал, сделав вид, что хочет выбросить пустую бутылку.

Кухню мужчина отыскал по памяти. Свет включать не стал, так было лучше. Словно если он лишь смутно видит очертания предметов, то и проблемы исчезнут волшебным образом. Перестанет быть очевидным, что он проебал шесть лет своей жизни, так ничего не добился, а самое главное понятия не имеет, что теперь с этим делать. У него красивенький диплом веб-дизайнера, но никакого желания работать в этом направлении. У него опыт работы официантом, администратором, репетитором и ещё чёрт знает кем, но всё это тоже было не его. Ну и конечно, у него огромное количество знакомых, только все они словно картонные персонажи. А те, кто понимали и принимали его, с кем было хорошо и комфортно, остались в прошлом, потому что он еблан. Зачем он оборвал все концы? Потому что считал, что лучше так, чем пытаться выжимать из себя дружбу на расстоянии. Думал, что всё это детское, подростковое и быстро исчезнет. На смену обязательно придут новые друзья. И влюблённость в Ибо исчезнет, потому что они ведь были просто мальчишки. А что в итоге? Сяо Чжань остался у разбитого корыта своей жизни.

Чжань не услышал, что кто-то пришёл. Лишь сдавленно охнул, когда его кто-то обнял. Сладковато-свежий запах лотосов (или всё же пионов?) окружил с головой, под руками чувствовались крепкие мышцы, горячие ладони нежно прижимали к себе, согревая спину своими прикосновениями. Сяо Чжань позорно всхлипнул, уткнувшись Ибо в шею.

Шесть лет назад в этом доме они праздновали выпускной. На этой кухне в таком же полумраке Сяо Чжань поцеловал Ван Ибо, которому тогда было шестнадцать. На следующий день Чжань уехал в Пекин и больше не писал, потому что было страшно взять на себя ответственность. И как получилось, что разбитым в итоге оказался он сам? И почему, ну почему Ибо не злится, не кричит, почему от него так и чувствуется исходящее понимание.

— Прости меня, прости, — тихо прошептал Сяо Чжань, сжимая ткань футболки Ван Ибо, боясь, что тот уйдёт. — Я так запутался, я такой дурак.

— Я бы поспорил, но это правда, — куда-то ему в волосы хмыкнул Ибо. И не ушёл. Лишь крепче обнял, стискивая в практически медвежьих объятиях. И откуда только силёнки взялись? — Всё будет хорошо, Чжань-гэ. Мы разберёмся. Вместе.

Хотелось спросить, откуда у него такая уверенность. Но Сяо Чжань не стал. Потому что может и прошло шесть лет, но Ван Ибо точно всё ещё держит своё слово.

Спустя четыре года, интервью для «Harper's Bazaar» со всемирно известным хореографом и танцором Ван Ибо.

— Думаю, можно вас поздравить. Вы выложили фотографии со своей свадьбы. Расскажите про своего мужа, многие не знают о том кто он и откуда. А на фото видно только его фигуру и потрясающие ноги.

— О да, эти ноги достойны множества слов. На самом деле, мы дружили с самого детства, всегда были очень близки. Сейчас Чжань-гэ занимается фотографией, многие мои снимки сделаны именно им. Он потрясающий, и я люблю его с четырнадцати лет. А лицо он не хочет показывать, потому что стесняется.

— Это просто невероятно! И почему же вы поженились только сейчас? Неужели он сопротивлялся обаянию такого красавчика?

— Вы просто посмотрите на него. Чжань-гэ, не прячь лицо — со смехом смотрит куда-то за камеры. Слышится приглушённое «Бо-ди, перестань!». — Он гораздо красивее меня. А поженились только теперь, потому что после выпуска из школы долгое время не общались, а потом одним дождливым днём встретились случайно. И наконец сказали друг другу всё то, о чём молчали.Начать писать свою историю