Мегатрон (ТFP)
- "Запечатление... Глупая праймусовская уловка, но... практичная. Раз уж она выбрала меня... то и я выберу её. Она будет принадлежать мне, и я сделаю всё, чтобы сохранить её. И доказать ей, что я - единственно достойный", - рыкнул Мегатрон, прохаживаясь по темному отсеку "Немезиды". В отличие от этих сентиментальных Автоботов, он не позволит глупой эйфории затуманить его процессор. Звезды безразлично мерцали внизу. Он не позволит сентиментальности ослепить его, как это случилось с этими Автоботами. Но безопасность этой... земной фемм... ощущалась важной. Неудобно важной. И пусть кто-нибудь попытается ей навредить. Он лично разберёт его на атомы.
Преданность:
Мегатрон не признает "данности". Преданность нужно заслужить, а в случае необходимости - и подчинить. Она - его фемм, и рано или поздно она это поймет. Он позаботится о ней, и если это потребует отвлечься от планов по завоеванию вселенной... что ж, у него есть время. Покорение галактики подождет, ибо теперь в приоритете по завоеванию (в его негласном списке) она на первом месте. Желание обладать. Полностью. Безраздельно. Чувствовать, как от её присутствия теплится и сжимается искра, - странное, но приятное ощущение, от того ещё более желанное и стимулирующее на постоянное присутствие рядом с ней.
Защита:
- "Забота - это власть," - считал бы Мегатрон. Он будет её тенью. Незримой силой, оберегающей от опасностей, которые она даже не осознает. Земные проблемы ничтожны, но он раздавит любую угрозу, словно назойливое насекомое. Ей не нужно знать деталей. Пусть живет в неведении, уверенная в его... защите. И если понадобится, он заберет её с этой планеты, укроет в неприступной крепости, где она будет в полной безопасности, и полностью зависеть от него. Там ничто не сможет ей навредить, даже он сам (причинить вред своей фемм - низость, не достойная даже Юникрона).
Ревность:
Мегатрон не признает ревность. Это - слабость. Но если кто-то проявляет излишнее внимание к его фемм... это - угроза. Любой мужчина, проявивший к ней интерес? Он исчезнет. Просто перестанет существовать. Кто-то смотрит слишком долго? Мегатрон лично позаботится о том, чтобы этот кто-то больше ни на что не смотрел. Он оставит напоминание. Не на ней, конечно. На остальных. Чтобы помнили... чья она. Эта фемм - его. И посягательство на неё будет расценено как объявление войны.
Идеализированный облик:
Она слаба. Примитивна. Но в её уязвимости есть... определённая привлекательность. Она - чистый лист, готовый принять его форму. Он будет направлять её, формировать её, делать из неё достойное дополнение к себе. Она должна быть благодарна за его внимание. Это - привилегия. И если она сопротивляется... он использует весь свой арсенал убеждения. Постепенно, терпеливо, проявляя... как бы это сказать... настойчивость, пока она не поймет, что её место рядом с ним. Что это - её судьба.
- "Ты избранная. И тебе просто нужно принять свою судьбу," - в его голосе звучала стальная уверенность, от которой пробегали мурашки по коже. В красном отблеске его оптики отражалась его собственная искра... сгорая.
- "Твоя воля подчинена моей. И я обеспечу твою безопасность в обмен на твою преданность. Понимаешь? Ты моя и я твой. Навсегда."
|||
"Немезида" утихла, погружаясь в какой-то чуждый ей, искусственный сон. Для этих металлических гигантов стазис, наверное, как долгий, безмятежный сон, а для неё... лишь тягостное бодрствование в клетке. Она сидела у иллюминатора, разглядывая спирали далёких галактик, и тосковала по земному небу, такому синему, такому живому. По настоящему солнцу, а не по этой холодной, искусственной подсветке.
Он пришёл, как всегда, неслышно. Ей чудилось, будто она кожей чувствует, как его огромная тень заслоняет далёкие звёзды. Она знала, что это глупость, но его присутствие ощущалось как... вторжение.
-"Не спится?" - спросил он. Его голос, хоть и обработанный, но всё равно давил своей мощью.
Она едва заметно вздрогнула, но не обернулась. Ей не хотелось видеть его лицо. Она чувствовала, как он смотрит - как изучает её, словно насекомое под стеклом.
-"Не хочется", - ответила она ровно, стараясь скрыть дрожь в голосе. "Здесь и так всё ненастоящее, хочется хоть бодрствовать по-настоящему."
Он подошёл ближе, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. Она почувствовала его тепло - не то живое, человеческое тепло, а какое-то машинное, электрическое. Давящее.
-"Я не могу тебя усыпить", - сказал он. "Но могу предложить тебе чай. Твой, земной чай."
Она удивлённо приподняла бровь. Чай? Ей? Что это - подачка? Попытка подкупить её? Или просто... издевательство?
-"Мне не нужен твой чай", - отрезала она резко. "Я не хочу чувствовать себя обязанной."
Он вздохнул. Она услышала, как в его голосе проскальзывает... досада?
-"Я хотел сделать что-то приятное", - сказал он. "Чтобы тебе было... немного легче здесь."
Она усмехнулась. Легче в плену? В тюрьме? Это просто смешно.
-"Мне никогда не будет здесь легко", - заявила она. "Я хочу домой. Хочу обратно к своей жизни."
Он замолчал. Она знала, что он не отпустит её. Он считал её своей, и точка.
-"Я не могу вернуть тебя домой", - сказал он глухо. "Но я могу сделать твою жизнь здесь... терпимой. Обеспечить всем, чего ты захочешь."
Она покачала головой. Ей не нужно было его "всё". Ей нужна была свобода.
- "Мне не нужно ничего из того, что ты можешь мне предложить", - сказала она. "Мне нужна только свобода. Ты хоть понимаешь?"
Он снова вздохнул. Ей казалось, что он вот-вот выйдет из себя.
-"Я не хочу причинять тебе вред", - сказал он. "Я хочу, чтобы ты была... довольна. Чтобы ты приняла меня."
Она расхохоталась. Это был истеричный, неконтролируемый смех.
- "Приняла тебя? Ты меня похитил! Ты украл мою жизнь! Как я могу тебя принять?!"
Он подошёл вплотную, нависая над ней своей огромной фигурой. Она почувствовала, как дрожит, но не отступила.
-"Я знаю, что ты меня ненавидишь", - он шипит. "Но я верю, что смогу это изменить. Я могу стать другим. Лучше. Каким ты захочешь."
Она посмотрела ему в лицо. В его глазах не было злости, но его явно выматывало то, что она остаётся неприступной, держа его (в первую очередь его искру) на расстоянии.
- "Я понимаю, что не могу диктовать тебе чувства, - произнёс он глухо. - Но позволь мне предложить другое... что-то вроде нейтралитета. Отсутствие открытой вражды. Приемлемое сосуществование, если такая формулировка тебе ближе".
Она нахмурилась, обдумывая его слова. Нейтралитет... Это звучало лучше, чем нескончаемая война нервов. Это давало ей передышку, шанс осмотреться и, возможно, найти какой-то выход. Хотя бы крошечную лазейку.
- "Согласна, - ответила она, стараясь сохранить в голосе ледяное спокойствие. - Нейтралитет. До тех пор, пока ты не попытаешься запереть меня. Моя свобода - неприкосновенна".
Он едва заметно кивнул. В глубине его красных оптических сенсоров мелькнуло что-то, что она не смогла расшифровать. Удовлетворение? Надежда? Или просто очередная манипуляция?
- "Я даю тебе своё слово, - прошептал он, и, к её удивлению, в его голосе не было обычной властности. - Твоё право на самоопределение будет соблюдено. Но позволь мне остаться рядом. Позволительно для тебя рядом. Наблюдать за тобой. Пытаться понять. Может быть, со временем... ты перестанешь видеть во мне только чудовище".