Как жить, если и не жил вовсе?
Дрожащими пальцами привычно подхватывает сигарету из мятой пачки, чиркает спичкой. Пламя вылизывает кончик, разжигая оранжевый огонёк. Глубоко затягивается, чувствуя, как невесомо сдавливает горло дым и как пустеет голова, скидывая с опущенных плеч целую гору напряжения, невысказанных слов и переживаний.
Неуютная тишина заполняет собой все пространство, оставляя сутулую фигуру с зажатой меж зубами сигаретой гуляющему по балкону сквозняку.
Это стало чём-то необходимым для простого существования, чтобы окончательно не сойти с ума и банально не склеить ласты в ближайшее время. Простой алгоритм цикличных действий изо дня в день. Как бы не изворачивался, не крутился, желание стать лучшей версией себя же все равно продолжало мелькать на периферийном уровне.
Уже давно научился не врать хотя бы себе и принимать все как должное, поэтому больше не пытается выбелить гнилую душу в причинах стать «лучше». Проще признаться под покровом ночи в собственное отражение в зеркале, что стать лучше у него просто не получится.
Загнанный в угол проблемами, стараться превращаться во что-то более ценное и живое, чем пыльная пепельница на пустом, прожжённом подоконнике - не его прерогатива.
И Вова это знает лучше, чем кто-либо. Быть просто тенью, случайно попавшей под лучи удачи, задетой взглядами людей, хотя сам же уверен - ему самое место задыхаться на дне, больше не предпринимая попыток выбраться.
Когда он ловит беглые взгляды по своему лицу, рукам, спине, глазах - это мнимая иллюзия с горькой пропиткой рухнувших надежд и планов.
Вова лишь тело с фантомным присутствием в мире, где улыбается в светлые усы с тупых шуток и смотрит на людей большими, карими глазами с детским азартом, пока не остаётся один на один с самим собой. Как жить, если и не жил вовсе?
Где он смотрит на него пытливо, склонив голову к плечу. Высматривает каждый изгиб на лице и вены на руках нескрываемые длинными рукавами тельняшки. Смотрит, потому что нравится. Потому что ему нравится сам Вова со всеми его заебами и вечной жаждой справедливости.
Будет нравится завтра, сегодня, вчера. Каждое действие, тихий, хриплый смешок и слово, что оживляет давно передохших конченных «бабочек» и разливает тепло в районе груди.
Где-то не в этом мире, не здесь. Возможно в другой жизни, планете и вселенной Кащей будет любить его. Где нет Вовеных усов, разбитых в кровь губ и полупустой пачки сигарет на прожжённом подоконнике.
Выдыхает со свистом дым и тушит сигарету в пыльную пепельницу, думая, что трещины в груди можно зализать бутылкой водяры.