Непокоренная 2
Кайя вышел из машины, стараясь подавить волну раздражения. Стрип-клуб, который он искал, оказался притаившимся за углом, словно исподтишка поджидая его.
Он снова вспомнил слова Ферида: «Ты должен это увидеть». Что именно ему предстояло увидеть в этом мире, полном огней и танцев, казалось абсурдным.
Хаттуч, конечно, затеяла всё это, не обременяя Кайя подробностями. И если её племянница действительно нуждалась в помощи, то что она делала здесь?
"Может, Ферид просто шутит?" – подумал Кайя, пытаясь найти хоть какие-то зацепки.
Музыка звучала оглушительно, а танцовщицы, словно хмурые музы, кружились на подиумах.
Но среди этой безумной суеты его взгляд задержался на баре.
В ярком свете мерцала фигура бармена, и Кайя мгновенно узнал его — это был Тарык.
Да, он определённо не ожидал встретить его здесь.
Блестящие бокалы отражали игру света, а лицо Тарыка с неизменной улыбкой выглядело одновременно знакомо и чуждо в этой атмосфере.
Он же бандит. Его братец, в частности, явно псих.
Кайя знал, что Асуман — девушка необычная, особенно учитывая всю запутанность её развода с Фуатом.
И что её семья имела связи с мафией.
Но видеть Тарыка здесь вызывало в голове целый вихрь мыслей, как густой туман.
Кайя решился подойти ближе. Может, он сможет объяснить, зачем Ферид отправил его сюда.
Тарык заметил его.
— Ну что, герой, решил устроить себе хороший вечер? — подколол он, наливая крепкий коктейль.
Кайя, улыбнувшись, не удержался от вопроса:
— Что ты делаешь в таком месте?
Тарык усмехнулся, наклонившись ближе.
— Работаю.
Кайя закатил глаза, но, в конце концов, принял предложенный коктейль.
— Ну а серьёзно, что заставило бандита вроде тебя работать здесь?
Он обвел рукой клуб, где на сцене красивая блондинка почти голая творила невероятные вещи на шесте, завораживая всех вокруг.
— Дело в том, что мой братец натворил дел, за которые я теперь должен семье Демирель. Босс отправил меня охранять его дочь. Знаешь Асуман?
Кайя, конечно, знал эту историю Суны, но только ту, что она рассказала полиции.
Громкое дело: девушка два месяца не произнесла ни слова, и лишь после задержания Саффета дала показания, делая вид, что всё в порядке.
Ферид же говорил, что Сейран заметила, как сестра ведёт себя странно, просыпаясь по ночам с криками, но не говорила о трёх днях, проведённых с психом.
Тут, как из ниоткуда, появилась хозяйка заведения. И Кайя мгновенно её узнал.
Асуман Демирель. Бывшая жена его кузена Фуата, который бросил её, узнав о её бесплодии, и завёл роман с служанкой, вскоре забеременевшей.
Дедушка не потерпел такого предательства и выгнал Фуата, но тот не особенно грустил — знал, что дед всегда больше любил Ферида, и что вся его империя со временем перейдёт именно к нему. Кучи солонов, машни и ещё больше мелкого бизнеса.
Тем не менее, Кайя не верил, что Фуат так легко воспримет своё отстранение от семьи.
У Халиса Корхана три внука, и в детстве Кайя мыслил как Фуат.
Но с появлением младшей сестры, единственной внучки Сивиль Йылмаз, Кайя осознал свою ошибку: дедушка просто жалел Ферида из-за его болезни — диабета.
Сейчас Сиваль исполнилось 14. Она стала для него своего рода спасением.
Его мама Нюкхет вышла повторно замуж за дядю Пелина Шихмуза, что Кайя не одобрял. Но когда узнал о беременности мамы и увидел свою сестру, понял, что вот оно — счастье.
Но у жизни свои правила.
Асуман села напротив него. Она, кажется, стала выглядеть ещё лучше, чем он помнил.
— Здравствуй, Асуман, — начал он, вытянув руки в стороны. — Как ты оказалась в таком месте?
Она засмеялась, лекишая мимолетное недоумение.
— Жизнь меняет людей, Кайя. Ты должен это знать.
Следя за её движениями, он кивнул в сторону бара, где Тарык чистил бокалы.
— А что он здесь делает?
Асуман вздохнула, и в глазах её прозвучала тень усталости.
— Отец переживает. Боится, что мой бывший муж снова даст о себе знать. Поэтому нашёл мне няньку. Чтобы не нервировать себя, я заставила Тарыка работать за баром.
Кайя улыбнулся, понимая о чем она.
— А вот зачем ты здесь? — спросила Асуман, приподняв бровь.
Кайя, с легкой улыбкой, ответил:
— Ох, если бы я знал. Ферид сказал, что мне нужно увидеть что-то, чтобы понять. Но, если честно, без обид, что здесь могла забыть Суна? Она же словно изысканный цветок, скромная до невозможности. Если бы не её характер, я бы никогда не поверил, что она может…
— …быть здесь, — закончила Асуман, взглянув на сцену, где вновь появилась очаровательная танцовщица.
Кайя вздохнул, охваченный сомнением.
Он не верил, что Суна может участвовать в чем-то подобном, но в последнее время её перемены становились очевидными.
— Возможно, она пришла за ответами, — тихо заметила Асуман. — Мы все ищем свои ответы.
Кайя вновь улыбнулся, но в его улыбке таилась грусть.
— Возможно, ты права.
Асуман подняла бровь:
— То есть, ты думаешь, что сможешь помочь ей?
— Я не знаю, — признался он. — Но, возможно, мне стоит попытаться раскрыть её истинную суть.
Асуман поджала губы, и в её глазах зажглись искорки вдохновения.
— Не знаю, получится ли. Но знай одно: если обидишь мою Суну, я тебя убью. Надоели вы мне, Корханы.
— Я, если что, не Корхан. Но я услышал.
Асуман улыбнулась, и в её глазах блеснула решимость.
— Просто жди. Ты не пожалеешь.
Тут звучал голос, объявляющий эксклюзивный номер.
— Наша чарующая морская нимфа. Руки прочь, средства, вырученные с номера, будут направлены в фонд защиты животных. Наслаждайтесь, господа и дамы, конечно.
Как только голос замолкает, в клубе воцарилась тишина.
Кайя стоял в полутьме, затерянный в свои мысли, когда дым наполнил зал. Мягкие звуки музыки окутывали его, заставляя сердце стучать быстрее.
Он впервые попал в такое место, и магия момента затягивала его в свой плен.
Свет пробивался сквозь туман, раскрывая сцены, которые казались обрывком из сна.
Внезапно его внимание привлекла клетка, спускающаяся с потолка.
Внутри — загадочная фигура: Суна.
Она была в полупрозрачном платье, а маска скрывала ее лицо, но он узнал её.
Звуки музыки заполнили воздух, её тело плавно двигалось в ритме мелодии, создавая иллюзию, что она действительно вышла из глубин океана.
Ее гамма эмоций и движения в парящем кольце были невероятны.
Она казалась существом из другой реальности. Кайя понимал, что стал пленником этого зрелища, и каждый вздох, каждое движение Суна заполняли его сердце.
Он, словно загипнотизированный, не мог отвести взгляд.
Погруженные в неземные ритмы, зрители завороженно смотрели на ее танец, в то время как внутри него нарастала буря чувств.
В этом мире Суна была свободна.
Асуман, смеясь, толкнула его локтем.
— Закрой рот, парень! — произнесла она с ухмылкой, но Кайя не мог сдвинуться с места.
Внутри него бушевали эмоции, которые невозможно было описать словами.
Он был в плену магии момента.
Суна, казалось, не замечала некого.
Её движения были полны жизни, хрупкой, но могучей.
Как можно было поверить, что всего несколько часов назад она танцевала как оловяный солдат?
В этот миг её страсть и свобода завораживали всех, кто был рядом.
Кайя не мог отвести взгляд, его мысли запутались, только одно было ясно — он был свидетелем чуда.
Кайя глубоко вздохнул, стараясь привести мысли в порядок. Музыка, которую он слышал до исчезновения Сунны, всё ещё звучала в его голове.
Сердце колотилось быстрее. Он знал, что Асуман сделала всё возможное, чтобы вернуть Суны на сцену, но разве это правильный путь?
А что, если это всё окажется лишь иллюзией?
Его телефон нарушает глубину размышлений.
Асуман отправила смс, и лишь теперь он осознает, что сидит здесь, словно грешник, потерянный во времени. Непонятно, сколько минут или часов он уже здесь провел.
"Она знает, что ты здесь. Выйдет через черный ход. Через полчаса. И Кайя. Сделай все возможное и не подведи. Ты наша последняя надежда."
«Не облажайся, парень», — мрачно повторил он про себя слова Хаттуч, глядя на экран телефона ещё раз.
Полчаса. Всего лишь полчаса.
Кайя встал, решив, что не может оставаться здесь. Он собрался с силами, зная, что должен встретиться с Сунной и выяснить, как ей помочь.
Кайя знал, что Суна была тут не просто так. Она была загадкой, и он оказался в центре её лабиринта.
Секунды тянулись, пока он ждал, мысли рвались в разные стороны. Что если ей не нужна его помощь?
Или, наоборот, она ждёт его решения, чтобы освободиться от оков прошлого?
Когда дверь медленно приоткрылась, он увидел её: ослепительная, почти нереальная.
Она лишь взглянула на него.
Он прислонился к своей машине, и, казалось, проникает ей в самые глубины души.
Но она знает: какие бы идеи он ни вынашивал, какие выводы ни делал, он ошибается.
— Кто тебе сказал, где я буду? Ферид? Сейран? Или, может, это была тётя? Ей так нравится ставить меня в нелепые ситуации,— произнесла она с сердитым вздохом, уставшая и жаждущая уединения.
Кайя усмехнулся и жестом пригласил её сесть в машину. Суна лишь хмуридся и вздыхает.
— Я взрослая девочка. Сама доберусь домой,— огрызнулась она. Но теперь он, по крайней мере, узнает её привычную.
— Да, взрослая. Садись. Мне нужно немного отдохнуть, а наши родственники, похоже, решили помочь мне ещё больше запутаться. Поедем в одно место. Давай, принцесса.
Её бесит это прозвище, данное ещё в Лондоне, но оно всё же лучше первых двух: "мигера" и "ведьма".
Принцессой она стала после его восхищения её выступлением в "Щелкунчике", где она была сахарной феей.
Суна не знает точно, почему, но это, бесспорно, её бесит.
— Ладно, я тебе зачем?
— Ну, очевидно, я хочу поговорить.
— Я не хочу, — произнесла она.
— Суна, пожалуйста.
Суна метнула на него недовольный взгляд, но в глубине души понимала, что избежать разговора не удастся.
Она подняла уголки усталых губ, пытаясь скрыть свои эмоции, но Кайя заметил.
Его теплый, но настойчивый голос заставил её сердце учащенно забиться.
— Я не могу просто уехать и оставить всё, как есть, — сказал он, скрестив руки на груди. — Это не просто разговор, Суна. Это важно и ты прекрасно знаешь о чем я.
Она вновь вздохнула.
Суна не могла не вспомнить, как Кайя всегда умудрялся вносить замешательство в её жизнь, словно ураган, стремительно уносящий все следы спокойствия.
Однако в его голосе прозвучала нотка, которая заставила её задуматься: возможно, он действительно стремится помочь, а не просто искушает её играми.
— Ладно, но только если это не будет очередной вариацией тётиного монолога, который я уже наизусть выучила, — ответила она сдержанно.
— Мы не станем говорить о балете или твоей тёте, — произнёс он с привычной лёгкостью. — Сегодня я хочу встретить тебя, настоящую.
— Это плохая идея, — произнесла она, настороженно взглянув на него. — Если тебе что-то нужно, найди себе более весёлого собеседника.
Кайя лишь усмехнулся в ответ на её слова, его глазах искрилась неподдельная заинтересованность.
Между ними всегда тянулась невидимая нить, связывающая давние мечты и страхи, укрытые в тенях прошлого. Он сделал шаг ближе, его голос стал более серьезным.
— Суна, — произнёс он, — я не хочу быть для тебя источником замешательства. Я хочу понять, что на самом деле скрыто за этой маской. Ты ведь тоже не всегда уверена в своих чувствах, верно?
Она почувствовала, как сердце стучит быстрее, но укоризненно отвернулась, пытаясь разогнать волнение.
В этот миг жизнь её напоминала хрупкий хрустальный шар, где каждая трещина могла стереть хрупкое спокойствие.
— Может быть, — произнесла она, не встречая его взгляда.
Теперь выбор был очевиден: рискнуть и открыть двери его машины, доверившись ему, или уйти, оставив себя без шанса на помощь.
Она понимала, что все устали догадываться, что не так.
Кайя представлялся ей тем единственным человеком, который мог бы понять её.
Она села в машину, а он улыбнулся, словно одержав победу.
— Ты обещал.
— Я помню.
*****
Доехали они, по мнению Суны, слишком быстро.
Мозаика городских огней мимолетно вспыхивала за окном, а в салоне автомобиля царила тишина — гнетущая и зловещая.
Кайя, расположившийся на соседнем сидении, излучал загадочную улыбку, словно подливая масла в пылающий огонь их молчания.
Она сжала руки на коленях, стараясь изгнать из мыслей тень балета.
Но с Кайя не было шансов обсудить это, ведь он пообещал не касаться этой темы, как и желала она.
Но о чем еще вести разговор?
Их беседы всегда заканчиваются ссорами, а сейчас тишина была непробудной, словно густые облака, затянувшие небо.
Внутри нее росло ощущение безысходности, и воздух становился все тяжелее.
— Знаешь, — неожиданно произнесла Суна, — если мы не будем говорить о балете, тогда о чем же? О твоих кофейных предпочтениях?
Кайя обернулся к ней, и в его взгляде не было привычной остроты.
Он просто молчал какое-то время.
— Это твои условия, принцесса.
Затянувшаяся тишина давит, угнетая всё вокруг, и ситуация становится ещё мрачнее.
— Если тебе интересно, я предпочитаю черный кофе. Без сахара, — произнес он вдруг, — В нем нет ничего лишнего, только суть.
Суна усмехнулась.
Ну, конечно.
Брутальный кофе для не менее самодовольного Кайя.
— Ну да. Кто бы сомневался.
Кайя лишь закатил глаза и свернул в сторону района, где тянулись ряды бесконечных клубов и баров.
Суна, конечно, догадывалась, что они не едут в библиотеку. И именно это притяжение к нему, а не наоборот, вызывало у нее столько вопросов.
Из принудительных сеансов с психиатром после похищения она узнала кое-что о себе, но это осознание всё ещё звенело в голове, как яркая табличка «Запрещено».
Кайя был всем тем, что она яростно пыталась отвергнуть. Ей было ясно, что он не просто так целил её.
Ситуация с Абидином лишь позже убедила её, что интуиция опять не подвела.
Но, как истинная женщина, она хотела верить в любовь, а Кайя, словно заноза, каждую минуту вытягивал её из этой сложно достигнутой утопии.
— Браво, Кайя! Ты решил меня споить? — громко, сквозь истерический смех, произнесла Суна.
Кайя лишь крепче схватил руль, паркуя машину.
— Нет. Пить буду я. У меня уже нет сил говорить с тобой на трезвую голову, — вырвалось у него, словно яд. Ему надоели игры в угадайку: то она хочет, то нет. — У тебя ПМС или что?
Суна была в шоке.
Она впервые увидела его в таком свете. Да, она уже сталкивалась с его яростью, но то, что он проявляет сейчас, стало для неё неожиданностью.
— Так я еду домой, — произнесла она, выскакивая из машины.
Кайя вздохнул, вышел за ней, забрал её сумку и телефон, бросил их в открытое окно автомобиля, а затем заблокировал полностью машину.
Суна стояла, открыв рот, не зная, что делать. Кайя, направляясь к первому бару, крикнул ей.
— Либо ты идёшь со мной, и мы говорим о чём угодно, либо ты остаёшься здесь и ждёшь меня, малыш.
Суна нервно поправила волосы, чувствуя, как в груди закипает гнев.
Она ненавидела, когда с ней так обращались, и вникать в нюансы своего состояния ей сейчас не хотелось.
Её глаза метали искры, но, в конце концов, она сделала шаг в сторону Кайя, словно подталкиваемая внутренним голосом, который шептал, что не время искать отговорки.
— Я всё равно не знаю, о чем говорить, — пробурчала она, стараясь скрыть растерянность.
Кайя обернулся и усмехнулся, что-то в его улыбке казалось одновременно игривым и опасным.
Он знал, что его действия бесят её, но это лишь раззадоривало его.
Он обожал эти их игры.
Входя в бар, он отложил свои чувства на потом и заказал два коктейля, один из которых подал Сунe.
— Давай просто пообщаемся. Может, это то, что нам обоим сейчас нужно, — произнёс он, придавая своим словам лёгкий налёт иронии.
Суна заставила себя улыбнуться, хотя и не была уверена, что именно они сейчас будут обсуждать.
Ещё одна неожиданность за эту ночь.
Кайя очень хороший собеседник и весёлый.
С ним легко.
И Суна боится таких людей.
Она перестала считать, сколько они выпили или о чем они уже говорили.
В какой-то момент они из бара оказываются в клубе. Музыка бьёт по ушам, и Суна понимает, что теряется в себе.
Света пульсирует, словно живое существо, а Кайя, стоя на краю танцпола, не сводит с неё глаз.
Он ощущает, как в нём поднимается азарт.
Суна, будто захваченная магией, танцует в центре, её тело движется в ритме музыки, освобождаясь от всего, что её сковывало раньше.
Взгляд её полон огня, а смех звучит как мелодия, способная заворожить.
Толпа вокруг них сливается в единое целое, словно волна, накатывающая на берег.
С каждым движением она забывает о страхах и сомнениях. Суна становится частью этого хаоса, словно единственное существо, умеющее летать в мире, полном тяжести и границ.
Кайя понимает одно совершенно точно: её желание танцевать по-прежнему очень сильно, и причина её трудностей явно не в отсутствии мотивации.
Суна возвратилась, весёлая и дышащая с трудом, её яркость просто ослепляет.
— Я думала, мы должны возвращаться домой, — говорит Суна. — Завтра репетиция, и у тебя занятия с малышами.
Кайя смеётся, но согласно кивает.
— Но, учитывая, что мы оба выпили, я не могу сесть за руль.
— Тогда вызываем такси. И не забудь мои вещи.
Смеясь, они направляются к его автомобилю. Суна собирает свои вещи, и они ожидают такси.
Включив телефон, Суна видит смс.
— Дорогая, я хочу привести своего парня. Но ты знаешь Эдже — она не даст нам уединиться, так что могу ли я привести его к тебе😇? — 1:00.
— Суна, не молчи🤪. — 1:20.
— Значит ты не дома, то ты у тёти, и я принимаю твоё молчание как согласие🥳. — 1:58.
Серпиль — её подруга, но иногда она заходит слишком далеко. Уже 3:39, и ей явно не хочется представлять что творится в её квартире.
Куда же ехать?
Не к тёте, точно. В таком состоянии это невозможно.
— Знаешь, тебе придется взять на себя ответственность, — говорит Суна. — Пока мой телефон был "в заложниках", подруга устроила у меня вечеринку, и мне негде спать.
Кайя с удивлением смотрит на неё. Потом начинает смеяться, что раздражает Суны.
— Не смешно.
— Нет, правда, я бы с удовольствием познакомился с твоими друзьями.
Суна смеется, и тут подъезжает такси.
— Мой диван в твоем распоряжении, — говорит Кайя.
Суна вздыхает, ей нужен сон, и она готова согласиться даже на диван этого индюка.
*****
Они приехали к Кайя.
Его квартира, хоть и не большая, но довольно уютная.
А Суна устала и пьяна.
Но, наверное, это впервые, когда ей так хорошо.
Кайя принёс ей плед и предложил свою футболку, чтобы переодеться.
Она в джинсах и рубашке. Так что ясно, это неудобно. Поэтому она берет предложенную вещь и уходит в ванну переодеться.
Суна заперла дверь и взглянула в зеркало.
В отражении, среди растрепанных волос и покрасневших щек, она увидела одно из своих самых счастливых отражений за последние пару лет.
Она быстро переоделась, ощущая мягкость ткани футболки на своей коже.
Вернувшись в комнату, она улыбнулась Кайя, и их глаза встретились в молчаливом понимании.
Кайя сидел на диване, его взгляд был полон тепла.
Он заметил, как Суна стала неловк после того, как она переоделась.
Она села рядом, обняв колени, и в этот момент между ними возникло комфортное молчание, словно все слова были лишними.
Но молчание не поможет им. Поэтому Суна, собравшись с духом, начинает разговор.
— Это не из-за Абидина или какой-то неразделённой любви. — её голос едва слышен, как шёпот.
Кайя понимающе кивает.
— Это хорошо. Не придётся искать этого ублюдка, чтобы сломать ему что-то. — говорит Кайя с лёгкой ухмылкой.
— Да и искать его не надо.
— В смысле?
— Он работает аниматором в игровом центре. Забавно. Он считал себя особенным, а теперь лишь клоун для детей.
— Как такого мерзавца допустили к детям? Он же им психику испортит. — смеется Кайя, углубляясь в диван.
Суна лишь смеётся в ответ, и снова наступает тишина.
— Суна, я понимаю, что что-то не так. И твоё право — искать ответы самостоятельно. — тяжело выдохнув, произносит Кайя. — Поэтом давай сыграем в игру.
Суна немного расслабляется, но плед натягивает почти до головы.
— Мы не дети, чтобы играть.Но что за игра?
— Я расскажу тебе что-то, что тебе интересно, а ты в ответ скажешь что-то о себе.
— Хитро. Ну ладно. Только не дави на меня. Тогда кто будет первым?
— Думаю, раз я предложил, то я и первый. Так что спрашивай.
Суна задумалась. Ей есть что узнать, что, как думает её тётя, она не знает.
— Тебя сюда заставила приехать тётя из-за меня?
Кайя знал, что Суна быстро всё поймёт. Но Хаттуч настаивала.
— И да, и нет. Ты стала последним предлогом.
Суна приподнимает бровь.
— Что-то случилось?
Кайя смеётся.
— Ну уж нет. Один вопрос — один ответ. Моя очередь.
— Ты так и не ответил чётко на вопрос. Не думай, что я откроюсь. Буду говорить как и ты, завуалированно.
Кайя смеётся ещё сильнее. Да, она явно необычная девушка.
— Хорошо. Севиль хочет, чтобы я был рядом. Мне тяжело. Но я тоже скучал по ней. И когда дедушка сказал, что у Хаттуч проблемы с тобой, она вдруг вспомнила, что я раньше танцевал. Там ещё и Сейран была. В общем, все решили, что ты сможешь мне довериться. Хотя, как я вижу, это не совсем так.
Суна закатывает глаза и тянется к чашке чая, который Кайя приготовил ранее.
— Могу потешить твое, и без того огромное эго. Ты первый человек, с которым я решилась поговорить о чем-то личном,— отпивает немного чая и закрывает глаза. — С тобой просто, Кайя. Наверное, мой психотерапевт права: мне нужно выговориться с кем-то, кто меня знает.
Кайя не отрывает от нее взгляда.
— Если это не Абидин, то кто же?
Суна нервно смеётся и ставит чашку на столик, переводя взгляд на него.
— Это не он, и точка. Знаешь, в итоге я не так уж и была в него влюблена.
— Но это не ответ на мой вопрос.
Суна тяжело вздыхает и инстинктивно начинает кутаться в плед.
— Тебе холодно? — спрашивает Кайя.
Суна отрицательно машет головой.
— Хорошо. Но об этом не говори никому. Это только между нами. — тихо продолжает Суна, её голос еле слышен на фоне ночного шёпота ветра.
Кайя пододвигается ближе, и Суна сама стремится почти впритык к нему.
*****
Суна, окружённая тишиной загородного дома, чувствовала, как темнота поглощает её душу.
Вся её жизнь, посвященная искусству танца, превращалась в призраки утраченных надежд.
Саффет, её так называемый жених, был не просто больным человеком — он был олицетворением её самых страшных страхов.
Каждое его слово, каждое прикосновение отнимали у неё часть себя, оставляя лишь пустоту.
Три дня в заточении стали для неё вечностью. Его одержимость её ногами, тем, что они могли создать,сотворили в её сознании разлад.
Ноги, что когда-то кружили в танце, были лишь тенью, потерянной в бездне осквернённой любви и извращённых фантазий.
Суна понимала — она была не просто пленницей, а неким живым произведением искусства, над которым безумец решал, как должен выглядеть великолепный финал.
Суна вспоминала, как с лёгкостью выполняла сложнейшие па, как понимала язык тела, но теперь каждый раз, когда она пыталась вспомнить, как это — танцевать, чувствовала лишь горечь и страх.
Слава богу, что полиция нашла её.
Но даже после спасения тень Саффета продолжала преследовать Суну.
Два месяца молчания и безмолвной боли стали испытанием, которое она никогда бы не пожелала своему врагу.
Внутри неё бушевал ураган, и лишь один вопрос сводил с ума: сможет ли она когда-либо вновь почувствовать себя целой?
*****
Кайя застыл от ужаса, его сердце колотилось с такой силой, будто хотело вырваться из груди.
Перед ним сидела Суна, её глаза были полны тяжёлых воспоминаний, а голос дрожал, когда она завершила рассказ о том ужасном времени.
— Но ты же танцевала после этого. Мы же после познакомились! — начал Кайя, не понимая, как можно продолжать жить после всего пережитого.
Но она действительно танцевала.
Погруженная в свои мысли, Суна произнесла дрожащим голосом:
— Как думаешь, надолго ли посадят психа, который украл какую-то балерину?
Кайя осознал всю страшную реальность её слов.
— Боже мой. Суна, мне так жаль. Он приходил к тебе?
Она отрицательно покачала головой, и заплакала.
— Нет. У него запрет, нельзя приближаться ко мне на пятьсот метров. Но что мешает ему прийти в театр и сесть на последнем ряду? Что мешает ему отправлять мне всякую мерзость домой? Что мешает ему следить за мной?
Суна впала в истерику, и, не зная, что делать, Кайя просто потянул её к себе.
Суна прижалась к Кайя, её тело дрожало от подавленного страха.
Кайя ощутил, как тяжесть прошлого тяготеет над ней, словно зловещая тень, не позволяющая забыть.
Он крепко обнял её, в надежде дать хоть каплю утешения в этом море страха и боли.
Внутри него возникло желание защитить Суну, сделать так, чтобы она снова смогла танцевать, как прежде, сияя на сцене и даря радость зрителям.
Но для этого им нужно было найти способ справиться с её демонами и вернуть потерянную свободу.
Суна пыталась собраться с мыслями, но всё ещё чувствовала, как её сердце стучит в бешеном ритме.
Она отстранённо смотрела на Кайя, который, казалось, был единственным, кто мог вернуть её в реальность.
Его руки бережно поддерживали её, и она осознавала, что почти сидит у него на руках, ощущая тепло его тела и успокаивающие волны комфорта.
Плед, когда-то уютно завернувший её, теперь лежал в стороне, а футболка Кайя, которую она одолжила, сползла на плечи, обостряя её осознание уязвимости.
Она чувствовала себя как в сказке — не в том мире, где царит хаос, а в месте, где есть только они вдвоём.
—Ты в порядке? — спросил Кай, его голос был полон заботы.
Суна выдохнула, собираясь с силами, и, встречая его взгляд, почувствовала, как гнев и страх покидают её.
Она кивнула, искренне улыбнувшись.
— Наверное, нам стоит лечь спать, — произнёс Кайя, чувствуя, как слова повисли в воздухе.
Суна тихо усмехнулась.
— Что, испугался, что утро вернёт нас в объятия реальности?
Кайя почувствовал, как кольнуло сердце — в этих словах скрывалось так много правды.
Но от реальности не убежать.
Они продолжали говорить ещё какое-то время, забыв о своей игре, и внезапно для Кайя, ранее Суна представившаяся ему загадкой, стала близкой и понятной.
*****
Суна потянулась, пытаясь избавиться от остаточных следов похмелья.
Головная боль стучала, как настойчивый гость, но аромат кофе и мягкость дивана тут же поднимали ей настроение.
— Ты выглядишь как зомби, — весело прокомментировал Кайя, не оборачиваясь.
Его голос звучал беззаботно, словно он только что встал и у него идеальное утро.
Суна убрала волосы с лица и прищурилась, увидев его мирное выражение.
Как можно выглядеть так великолепно после вчерашнего? Она покачала головой.
— Сколько ты выпил, Кайя? — закричала она из гостиной.
На кухне раздался невозмутимый смех — Кайя, хмуря нос, зашёл с чашкой, искрящийся жизненной энергией.
— Не переживай, утренний кофе на мне. Ты же знаешь, я заботливый, — произнес он, подмигнув и протянув ей чашку.
Суна приняла кофе, не успев подумать о том, что он может оказаться чересчур горячим.
С ним всегда так — он зажигал ее сердце даже без алкоголя.
И это не о кафе.
— Что, выпил целую бочку кофе? Или это магия какая-то? — заигрывая, спросила она.
Кайя засмеялся, оборачиваясь с другой кружкой в руках.
— Просто хорошее утро, Суна. В отличие от твоего, — вновь ловко заметил он, подмигнув.
Она не смогла сдержать улыбку.
Подколы были их вечной игрой, и сейчас с ним ей было уютно.
Уже одевшись, Суна подошла ближе, решив запросить еще немного кофе.
— Как ты? Готов к новой игре или у нас сегодня выходной?
— Это зависит от твоих вопросов принцесса! — ответил он с игривым наклоном.
Суна закатила глаза, пытаясь скрыть смех.
Её утро становилось всё ярче благодаря этим легким подколам.
Она знала, что Кайя всегда умел создать атмосферу, в которой тяжёлые мысли уходили на второй план.
*****
Суна стояла перед зеркалом, излучая нервозность, в то время как Кайя, с решимостью в глазах, наблюдал за ней.
— Давай, принцесса. Просто расслабься и танцуй, — уверенно произнёс он, стряхивая пепел сигареты в открытое окно. — Я видел, что ты творила в клубе.
Суна закатила глаза, хотя её внутренняя борьба и смятение были очевидны. Воспоминания о переносимой боли и о том монстре, что сломал её, обвивали сердце и словно цепи тянули к земле.
— Не могу, — прошептала она, словно это было единственной истиной.
Кайя резко повернулся к ней:
— Можешь, — произнёс он, пробивая тишину своим уверенным тоном.
Суна ворчливо отвела взгляд от своего отражения, но внутри неё как будто зажглась искорка надежды.
Она ненавидела себя за то, что не могла отпустить прошлое, но в то же время эта уверенность Кайя, казалось, была настоящим спасением.
Суна сделала шаг назад, обхватив руками себя, как будто искала защиту. «Это всего лишь танец», — вновь вспомнила она слова Кайя, но внутри всё еще бушевала буря.
Она знала, что каждый шаг на танцполе мог стать для неё испытанием, но и шансом на новую жизнь.
— Почему ты веришь в меня? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
Кайя, казалось, не удивился вопросу. Он усмехнулся, уверенность никогда не покидая его.
— Потому что ты сильнее, чем думаешь. Твой танец — это выражение свободы. Не позволь страданиям взять верх, — произнёс он, делая шаг к ней.
В его голосе звучали нотки поддержки, которые пробуждали в Суне надежду, словно свежий воздух после долгого нахождения в закрытом пространстве.
Она глубоко вдохнула, собравшись с силами. Когда вдруг почувствовала его руки на себе, внутри её разгорелся огонь.
Они закружились в ритме танца, погружаясь в звуки, будто весь мир вокруг исчез.
Каждый шаг стал проявлением её внутренней силы, каждый поворот — освобождением от страхов.
Вся её концентрация была сосредоточена на движениях, каждый из которых резонировал с её душой.
С Кайя они образовали единое целое, их тела воспринимали музыку как голос, который не нуждается в словах.
Каждый ритм подчеркивал глубину её чувств, каждый шаг позволял отпустить тени прошлого.
Когда музыка замедлилась, они остановились, и Суна взглянула на Каю.
В его глазах она увидела гордость, уверенность и поддержку.
Кайя шепчет, не отступая от её объятий.
— Смотри, вот ты и танцуешь, — произнес он, его глаза ярко сверкали от восхищения.
Суна всё еще была в том волнующем моменте, который отразился в её улыбке.
— Да. Это потому что ты рядом, — ответила она, чувствуя, как сердце стучит в унисон с музыкой.
Кайя смеялся, притягивая её к себе ещё ближе, словно прятал от всего мира.
— Я могу неправильно тебя понять, Суна, — прошептал он ей на ухо, его дыхание было горячим и сладким.
Она вдруг отстранилась, и его удивление усиливало её игривое выражение лица.
— Ты извращение, Кайя, — бросила она с фальшивым упреком, но смех не покидал её глаз.
— Ну куда мне до тебя.
Суна хохочет, а затем, словно обретая смелость, притягивает его к себе вплотную и почти шепчет ему в губы:
— Я — балерина. И совсем не скромная.
Отстранившись от него и громко смеясь, она убегает, схватив свои вещи.
Кайя остался на месте.
Эта девчонка сводит его с ума.
Кайя, ещё не придя в себя от неожиданного поворота событий, чувствовал, как сердце бьётся быстрее.
Слова Суны не оставляли его в покое — "я — балерина" звучали в его голове как заклинание.
Кайя вдруг ощутил прилив адреналина. "Почему бы и нет?" — подумал он и, не раздумывая больше, побежал за ней.
Суна уже успела спустился с лестнице в хол, и её смех, словно мелодия, звал его за собой.
Её лёгкие движения и игривость были такие притягательные.
— Эй, Суна! — закричал он, стараясь не потерять её из виду. — Куда ты убегаешь?
Она обернулась, прищурившись, и с вызовом посмотрела на него.
Её волосы плавно развивались за её спиной, создавая эффект нежной волны.
— Ты не можешь просто так уйти от меня! — добавил Кайя, стараясь не потерять ритм и удерживать её внимание.
— Ты бежишь за мной? — градус игры в её голосе только увеличивался, и теперь Суна с некоторым азартом ждала его ответа.
Кайя остановился, переводя дыхание, и с улыбкой на лице произнёс:
— А ты разве не хочешь, чтобы я догнал тебя?