А мы - нет
- Почему же ты отворачиваешься от меня, когда улыбаешься? - тихо, словно стыдясь, спросил мужчина в белом.
Эллен отвела глаза в сторону и замолчала. Тишина длилась слишком долго. Всегда уверенная в себе, сильная девушка-хищник сейчас была в смятении. Не так ее воспитывали, не так живут люди в небесном форте. Свободные, гордые воины все, как один, тяжело переживали миссии, связанные с подземным фортом Шеры. Принять рабовладельческий стой нового общества они не могли никак. Это противоречило самой сути людей, выросших в небесной крепости.
- Я вовсе не отворачиваюсь, - девушка выдавила измученную улыбку.
Управляющий домом милосердия усмехнулся с еле скрываемой горечью и вновь уселся за свой стол. Он был умным мужчиной и достаточно проницательным человеком, чтобы понять, как некомфортно себя чувствует хищник в самом сердце подземного форта. Бьёрн знаком с Эллен всего пару дней, но он уже, кажется, тысячу раз замечал, с каким молчаливым презрением девушка оглядывает выставочные залы, с какой жалостью смотрит на тонкие ошейники здешних душ, и как же ее угнетает атмосфера абсолютного подчинения дома милосердия.
- Прекрати переживать, госпожа, - мягко произнес управляющий, стараясь хоть немного расслабить хищника.
- Прекрати меня госпожой называть, - проворчала молодая девушка, ерзая в кресле.
- Ты настояла, чтобы я тебя на «вы» не звал, - припомнил мужчина. - А госпожа - это чистая формальность, не относись к этому так серьезно.
- Мне неловко, ты меня старше почти в два раза.
Управляющий продолжил перебирать какие-то документы, краем глаза улавливая все тот же презрительно жалостливый взгляд хищника. Эллен молчала, хотя сказать хотелось многое. Хотелось выразить все то негодование, которое разрывало душу свободного хищника, ребенка небесного форта, но она ведь понимала, что рассказывать рабу о том, как прекрасна свобода - это пытка для обоих.
- Почему ты не борешься? - осторожно спросила девушка.
- Госпожа, - мужчина отложил бумаги в сторону, - Эллен, послушай меня. Нам хорошо здесь, мы в безопасности, имеем работу, цель, долг. И никаких монстров, как на поверхности.
- Почему? - не унималась Эллен, ожидая настоящего ответа, а не заранее заготовленной отговорки.
- Потому что я попал сюда за свою борьбу, - губы Бьёрна растянулись в подобие ухмылки, - когда мне было лет семнадцать. И как-то после этого расхотелось бунты поднимать.
Управляющий домом милосердия неестественно повел плечами и инстинктивно потер шею. Эллен заметила это и отвернулась. Смотреть на эти хомуты было невыносимо.
- Мне так жаль, - не выдержала Эллен.
Ей хотелось извиниться перед всеми тысячами душ, что живут в доме милосердия. Ей хотелось встать по середине большого зала и во все горло кричать о том, как ей жаль, что эти люди не могут почувствовать ветер свободы на своем лице, не могут видеть закаты и рассветы, не чувствуют капли холодного дождя на макушке, когда забывают надеть капюшон...
- Неужели мы настолько жалкие? - с вызовом спросил Бьёрн, снова утыкаясь в гору бумаг. - Не нужно жалеть меня, госпожа, это просто моя жизнь.
- Прости, - смутилась Эллен, - я, наверное, пойду к себе.
Хищник быстро выбежала из кабинета управляющего и отправилась в свои покои. Ее громкие шаги еще долго эхом отражались от глухих белых стен. Бьерн тяжело вздохнул, наотмашь отбрасывая очки в сторону. Появление Эллен Маэрто в этом месте будоражило все вокруг. Из-за нее резонировали души, расшатывались ценности, что годами хранили в себе местные обитатели. Он принесла с собой ветер свободы, и это стало ядом для многих, кто хотя бы раз заговаривал с девушкой.
- Ты отворачиваешься от меня, когда улыбаешься, - тоскливо протянул одинокий мужчина, - потому что тебя стыдно за то, что ты свободна, а мы - нет. Как же это неправильно, Эллен, неправильно...