Галоши.
Я очень сильно от себя устал:
Невыносимый, брошенный ребёнок.
За руки он прохожих всë хватал,
Моля любви, хоть чьей-нибудь, с пелёнок.
Смотрел не на дорогу жизни он,
Всё понимал, и пусть, не верил в правду,
Что ни одна живая тварь на белом свете всëм
Не принесëт ему за честь большую плату.
Он верил нужно быть хорошим,
Его так воспитали, хоть и зря.
И каждый камень, что в него кидал похожий
На человека, складывал в карман.
И накопилось этих валунов до жути,
Что мальчик стал себе невыносим.
Под тяжестью он стаптывал галоши,
Но всë равно, в них продолжал ходить.
Да не на что менять ему галоши.
Хоть были сапоги, но всë не то.
На его месте каждый мог бы бросить,
А он всё нёс, да нёс, своё добро.
И исхудал наш маленький до жути,
Ни крова, ни еды, ни очага.
Одни лишь камни, сложенные в кучи
Да сапоги, не ношены, в руках.