PLAYING DANGEROUS.
Пейринг: Бетти/Джагхед
Рейтинг: — R
Саммари: Она сидела напротив, нервно сжимая ручки в кулачки и наиграно-кокетливо кусала губы, излишне часто поправляя свои белокурые волосы, слегка растрепанные. Весь город знал Элизабет Купер как хорошую девочку. Но только не офицер полиции Джагхед Джонс.
абсолютный сонгфик (Lana Del Rey — Playing Dangerous).
~ Все знают, что я — хорошая девочка, офицер.
Нет, я никогда бы не сделала ничего подобного, честное слово. ~
Она сидела напротив, нервно сжимая ручки в кулачки, и наигранно кокетливо кусала губы, излишне часто поправляя свои белокурые волосы, слегка растрёпанные из-за уродливого кабаре-парика. Весь город знал Элизабет Лили Купер как хорошую девочку с правильной, идеальной семьёй трудоголиков. Но только не офицер полиции Джагхед Джонс. Взмах бесконечных ресниц и взгляд кристальных голубых глаз сражали наповал, и Джагхед почти сдался.
Она могла обмануть кого угодно, сладко улыбаясь и играя в дурочку, поэтому Джонс резко тряхнул головой, стирая, буквально смахивая опасное наваждение, и уставился в протокол и записи в своём дневнике.
— Мисс Купер, кем Вам приходится Шерилин Марджори Блоссом?
Элизабет устало вздохнула и снова изучающе посмотрела на офицера. С одной стороны мужчина казался крепким орешком, но с другой...
— «Сине-Золотая» так печально сгорела после Вашего выпуска, офицер.
Джагхед слегка дёрнулся, но быстро взял себя в руки. И всё-таки даже этих секунд девушке хватило.
— Отвечайте на вопрос.
Купер знала Джонса ещё пареньком на два года старше её. А «Сине-Золотая» — рукотворно созданный шедевр, феникс, однажды восставший из пепла и исчезнувший в нём снова. «Сине-Золотая» — независимая газета колледжа Ривердейла с броскими статьями и гениальным главным редактором. Но потерпевшая крах. Гении уходят, исчезают в серости будней, за границами законов и порядков. А их детища, оставленные без попечительства, сгорают в огне забвения и пренебрежительного отношения.
— Какой Вы злой сегодня. Хм, офицер Джонс, Вы же знаете, что эта рыжая су... Шерил Блоссом — моя кузина.
— И в каких отношениях Вы с ней?
— В родственных, офицер Джонс.
Элизабет широко улыбнулась, а Джагхед цокнул. Его слегка раздражала любовь сегодняшней задержанной к сарказму. Хотя он и сам любил «остро» выразиться, но занимаемая должность не позволяла подобной роскоши при исполнении.
— Хорошо. А что Вы делали в ТорнХилл этой ночью? Не Вы ли стали виновницей пожара, мисс Купер?
~ Дом был уже в огне, клянусь, я не лгу!
Я немного напугана, но я в порядке, спасибо, что спросили ~
— Я выбежала вместе со всеми, офицер Джонс.
— Во сколько это было? — безэмоционально спросил мужчина, делая новые заметки в блокноте.
— Не зна-а-аю, была вечеринка, кто смотрит на время? — лениво протянула Элизабет.
Она была в ужасе и, как и все, понятия не имела, почему и когда начался пожар. Всё шло более, чем прекрасно: в её руке был бокал с обожаемой «Текилой Санрайз» с яркой долькой апельсина на засахаренной грани хрустального фужера, играла музыка, не так сильно раздражавшая слух безграничной громкостью. «Тусовщики» — выпускники колледжа Ривердейл и парочка студентов последнего курса отмечали что-то вроде встречи выпускников, рассказывая, куда и как они вылетели, едва альма-матер распахнула клетку.
Элизабет решила удивить всех, что значило прийти на вечеринку. Она выпорхнула из колледжа год назад, так и не окончив его, и с тех пор бывшие однокурсники и одногруппники не слышали о ней: социальные сети молчали, девушка редко показывалась на улицах их небольшого города. Не после огромнейшего скандала, разрушившего её семью, её репутацию и её жизнь. До ужаса отвратительная «выходка», которая стёрла все её мечты, закрыла двери на всех её путях.
— Элизабет, может, Вы ответите хотя бы на один мой вопрос? — бархатный голос офицера заставил девушку «вынырнуть» из воспоминаний и нервно встряхнуть головой.
— Я не смотрела на часы, офицер Джонс. Когда людям что-то нравится, то они не ведут счёт времени... как, например, сейчас. Не подскажите, сколько время?
~ Скажите, Вы всегда работаете один по ночам?
Боже, мне немного неловко — я стою здесь в одной сорочке ~
— Ты мог прийти тоже, уверена, Блоссом была бы рада тебе, Джаг.
— Офицер Джонс.
— Как скажете, офицер, Вы хозяин всего этого дерь... всей этой ситуации. И, Боже, у Вас чертовски холодно!
— Стоило надевать побольше одежды.
— Мое пальто сгорело вместе с телефоном и наличкой. А ты специально взял ночную смену в вечер встреч выпускников, Джаг?
— Офицер Джонс, — в очередной раз исправил мужчина, снова не отрывая взгляд от своих записей.
— Как скажете, офицер. Так ответите на вопрос?
— После того, как Вы ответите на мои.
Элизабет фыркнула и рассмеялась, заставляя Джонса отвлечься и посмотреть на неё. Купер была... восхитительной, и даже слегка развратное платье придавало ей шарм, превращая в героиню нуарного кино. Она не выглядела пошло, скорее ошеломительно, даже в тонкой сорочке.
— Как Вы добры, офицер Джонс, — просияла Бетти, кутаясь в куртку Джагхеда.
Она просунула руки в рукава и встряхнула волосами, буквально утопая в тёплой куртке, пахнущей знаковым для неё Диором «Дикий». Элизабет улыбнулась шире и залезла в карман, доставая пару наручников.
— Так почему не пришли на встречу, офицер Джонс? Было... весело...
—... пока кто-то не превратил встречу с одногруппниками во встречу с дьяволами? — буркнул Джагхед.
Он неотрывно следил за пальчиками Бетти, играющими с парой металлических наручников. Девушка просовывала руки в них, нарочно громко гремела ими. По-хорошему, ему нужно было отнять их у Элизабет, ведь в данный момент она была одной из сотен подозреваемых в глупом поджоге, но вела себя, будто на допрос вызвали Джагхеда, а не её. Словно для Купер происходящее было сплошной игрой, в которую она играла опасно.
— «Зануда Джонс».
~ Вы правда должны надеть на меня эти тугие наручники?
Он смотрит на меня, и внезапно... ~
— Ох, поиграем в «плохого и хорошего копа»?
— Ты сама попросила их надеть.
— Моя рука может спокойно выскользнуть из них, смотри, хоба, — Элизабет потрясла освободившейся ладошкой перед мужчиной.
Джонс мгновенно перехватил её руку, застегивая наручники обратно. Он затянул их туже, почти на максимум, точно не позволяющий тонких ручкам девушки освободиться.
— Может, это позволит Вам более серьезно относиться к процессу допроса, мисс Купер.
— Хороший коп, передайте плохому, что против меня нет доказательств, а наши отношения с кузиной — наше личное дело и не дают мне даже мотива для совершения подобного... преступления. В конце концов, не нужно быть гением, чтобы выставить и жертвой, и палачом ту же Шерил, так явно ненавидящую ТорнХилл ещё после смерти брата. И после того, как мамочка Блоссом выставила её на улицу из-за романа с Тони Топаз. Твоей коллегой-фотографом по «Сине-Золотой».
Края губ Джагхеда дрогнули в неком подобие улыбки, пока он слушал пламенную речь Бетти. Видимо, ей надоело играть роль «дурочки», и в игру вступила Элизабет Купер — дочь журналистов и далеко не глупая девушка.
— Я сомневаюсь.
— Если сомневаетесь — надевайте красное, Джагги.
— Как Вы сегодня, мисс Купер?
~ Давайте сядем на заднее сиденье Вашей полицейской машины, офицер.
Можете спрашивать меня о чём угодно, обо всём, обо всём ~
— Офицер Джонс, почему Вы офицер? Как же Ваша мечта о фотографии и вечных путешествиях по стране за рулём байка, с красоткой на заднем сидении?
— А Ваша, мисс Купер? Мечта о журналистике и запутанных расследованиях с или без напарника, о бессонных ночах и мозолях на подушечках пальцев.
— Оу, приятно знать, что мистер полицейский помнит меня. Но, видимо, забыл один малоприятный факт: мой отец — ебаный серийный убийца. И любая мечта обращается в прах, стоит этому вылезти наружу. И я не могу избавиться от ощущения того, что все меня ненавидят.
Элизабет со всей силы сжала кулаки и надела маску холодной стервы в надежде, что офицер Джонс не вернётся к этой теме. Она не хотела его жалости, в конце концов — он не виноват в том, что натворил её предок.
— Наверно, плохо быть Вами, мисс Купер.
— Дерзости Вам не занимать, офицер Джонс. Проблем с начальством не возникает?
— Я «разгребаю» тупейшее дело о поджоге ТорнХилла в богом забытом Ривердейле, дело, которое выскочка из колледжа раскрыла за пять минут, причём я прекрасно знаю, что моя соседка и бывшая коллега Антуанетта Топаз всю ночь перевозила на моей машине канистры с бензином. Как думаете, насколько хороши мои отношения с начальством?
— Наверное, плохо быть Вами, офицер Джонс.
~ У Вас есть девушка? Не вижу кольца у Вас на пальце.
Интересно, Вы когда-нибудь думали о том, чтобы начать встречаться с певицей? ~
— Вы женаты, офицер Джонс?
— Нет.
— А девушка...
— Сбежала, думала, что изменяю.
— А Вы..?
— Нет, — буркнул Джагхед, находя что-то сверхинтересное в отчёте по делу о пожаре в ТорнХилл.
Работа — его единственная девушка и женщина, треплющая нервы не хуже любой сварливой жены.
— Наверное, она была глупышкой. Как можно было бросить... тебя?
— Где Вы сейчас работаете, мисс Купер? — Джонс перевёл тему разговора, захлопывая прошлое, как толстую книгу. — Нам нужны контакты, чтобы можно было легко найти Вас.
— Уже прощаетесь? Хм, я не работаю. Но ты можешь найти меня в баре по вечерам среды, я пою «Играя опасно». Знаешь эту песню? «Я влюблена, я влюблена, любовь посреди урагана. Я была не права, я ошиблась, играя в опасные игры.»
Маска холодной стервы была передающимся кубком этой ночью. Джонс узнал песню, ведь его «девушка» постоянно напевала её, и парень удивлялся, как эта песня ей не надоела.
— Так ты... певица? Занятно.
— Аренда квартиры сама себя не оплатит, а в дом-секту я больше не вернусь.
— Секту?
— Моя мать искала утешения после случившегося с отцом и нашла его. Молится во славу сатане или кому там, превращая задний двор в погребальный костёр, называя его огнём очищения. «Очистила» все мои дневники и твои... твои фотографии.
— Ох, Боже... — Джонс потёр переносицу, ощущая груз навалившихся фактов.
Не интересоваться буднями жителей Ривердейла, с одной стороны — не лезть в их личную жизнь, а с другой — терять из виду возможных преступников. Город маленький, и каждый друг друга знал, что позволяло быстрее находить виновного.
— Многое изменилось с твоего отъезда, Джагги. Может, растегнёшь? — Элизабет протянула руку близко-близко, нетерпеливо тряся наручниками.
~ Пламя пылает всё сильнее, как и моё желание.
Это возбуждает, не правда ли?
И вдруг он снимает с меня наручники... ~
Рука скользнула по обнажённой коже, слегка царапая шершавой ладонью, но ощущения отдавались не физически, а духовно. Что-то было родным в этом касании, в движении вверх по руке. Элизабет прикрыла глаза, воспоминания унесли её на несколько лет назад. Девушка накрыла его руку своей, переплетая пальцы. Губы неожиданно встретились в трепетном и диком поцелуе, с укусами и языками. Вкус был настолько знакомым, что заставлял скучать до невыносимости.
— И я скучала, Джагги.
Она оказалась на его коленях также внезапно, но с остервенением отвечала на поцелуй, дрожа от горячих рук на её обнаженных бёдрах. Куртка и наручники полетели вниз, встречаясь с полом, пока Элизабет пыталась расстегнуть пуговки на рубашке Джагхеда, ведь её раздеть было куда проще — тонкое красное шёлковое платье не предусматривало белья.
В этом была своя эстетика, адреналин и страсть, словно они снова в колледже, а дверь в редакцию «Сине-Золотой» не заперта. Офицер Джонс на мгновение стал парнишкой Джагхедом со странной любовью к фотографии, литературе и журналистике, а мисс Купер — девчонкой с большой мечтой и особой проницательностью. Тогда у них было всё время мира, но внезапная смерть отца и забота о сестре-подростке вынудила Джагхеда забыть о своей мечте, солгать девушке и сбежать в академию после выпуска, работать без выходных, чтобы юная мисс Джонс могла поступить в колледж.
И тогда Элизабет бы этого не поняла, сбежала, действуя, как ревнивая подружка-стерва, считающая себя центром его вселенной.
А она была ею. И осталась.
~ Если не переносишь жару, держись подальше от огня.
Может, ты и получишь то, чего желаешь ~
Она поняла это, когда в порыве до боли оттягивала его тёмные волосы, когда смотрела ему в глаза и совершенно не заботилась о возможном непрошеном госте в кабинете офицера Джонса. Элизабет было просто наплевать, ведь не было ничего важнее его объятий, смазанных стонов её имени и рук на её бёдрах, оставляющих красные следы от слишком сильной хватки.
Целуя её губы, на которых слабо чувствовался сладковато-кислый вкус цитрусов из коктейля, Джагхед словно сходил с ума, пьянел. Его совершенно не заботило, что было вчера и будет завтра, на первом месте были она и непреодолимо притягательные вкус и аромат её кожи, её тихий шёпот и бесконечно ласковые поцелуи, перерастающие из невинных в абсолютно развратные.
Это случилось на диванчике в примыкающей к кабинету комнате отдыха, полуодетые или полураздетые, заглушающие стоны друг друга французскими поцелуями и укусами в плечо. Никакой неловкости, даже спустя время Бетти помнила, что Джагхед обожал, когда она стягивала его волосы на затылке и целовала линию скул, а Джонс, в свою очередь, помнил, как Купер обожала его крепкие объятия, пока кончала.
Девушка улыбнулась, ощущая себя до бесконечности комфортно в новых, но до жути знакомых объятиях «зануды Джонса».
— Я пришла на ту дебильную вечеринку ради Вас, офицер Джонс.
~ Парень, любовь — странная штука.
Иногда она сводит с ума, она может сжечь или сломать тебя ~
— Спокойной ночи, мисс Купер.
— И даже не подбросите бедную девушку домой, офицер Джонс? Я провела с Вами практически всю ночь, помяла платье да и вообще... ведёте себя не как джентльмен.
— Элизабет...
— Я — Бетти, и ты прекрасно знаешь об этом.
— Знал, ты сбежала сама, не оставив записки.
— А Вы не предприняли ни одной попытки вернуть, я разочарована. Всё такой же «зануда Джонс», — наигранно грустно вздохнула Бетти, театрально смахивая слезу. — Или злой начальник полиции не разрешает хорошим мальчикам играть с плохими девочками? Дочь убийцы, держащего в страхе весь город, ведь плохая партия для офицера полиции? Как же плохо быть Вами, офицер Джонс.
— Ты же знаешь, что сплетни и слухи меня не касаются, а мнения остальных не интересуют вообще, — пробормотал Джагхед, переплетая пальцы их рук.
— Тогда в чём проблема, офицер Джонс?
~ Я плоха в этом, я была неправа, играя в опасные игры.
Я влюблена, я влюблена — любовь посреди урагана ~