Глава 11
Я стояла с запиской в руках, не в силах отпустить взгляд от этих строк.
«Если что-то случится — поищи меня там, где всё началось. Н.»
Буквы будто пульсировали на бумаге, живые, тревожные.
Что он имел в виду? Что могло случиться?
Я перечитала фразу снова, потом ещё раз, пока слова не начали терять смысл.
В комнате стояла тишина. Только часы на стене мерно отсчитывали секунды — словно время стало насмешкой. Я медленно опустилась на кровать, сжимая листок в ладони, и почувствовала, как внутри всё опускается.
Он снова ушёл.
Снова оставил недосказанность вместо ответов.
Ночь была длинной. Я лежала, глядя в потолок, слушая, как за окном шелестит ветер, как дождь едва касается подоконника. Каждый звук отзывался в груди. Хотелось выбежать наружу, найти его, спросить, что он скрывает. Но я не пошевелилась. Не смогла.
Я просто ждала.
Чего — не знала. Может, шага за дверью. Может, его голоса.
Но ничего не происходило.
На рассвете я всё ещё сидела у окна. Солнце медленно пробивалось сквозь облака, освещая мой стол, разбросанные кисти и мольберт. Я посмотрела на холст — на девочку под дождём. В её лице я вдруг узнала себя: ту, что ждёт, но не идёт вперёд.
Я не прикасалась к краскам. Не брала телефон. Не открывала книги.
Дни стали похожи друг на друга — как отражения в мутном зеркале.
Эмма звонила, спрашивала, почему я не прихожу на пары, но я находила отговорки.
А записка лежала на подоконнике, словно немое обещание.
Иногда мне казалось, что я слышу шаги за окном. Иногда — что тень на стене похожа на него. Но, обернувшись, я видела только пустоту.
Я ждала.
Ждала, пока он вернётся.
Ждала, пока станет ясно, что он имел в виду.
Ждала — и боялась, что, может быть, больше никогда его не увижу.
*****
Прошла неделя.
Может, две. Я перестала считать.
Каждое утро начиналось одинаково — с взгляда на подоконник. Бумага слегка помялась, края пожелтели от солнца, но слова по-прежнему были отчётливы.
Я ловила себя на том, что читаю их без звука, одними губами. Как будто от этого зависело, появится он снова или нет.
Эмма приходила пару раз — с кофе, с шутками, с попытками вытянуть меня хоть на прогулку. Но я всё время отмахивалась.
— Всё нормально, просто устала, — говорила я.
Она не верила, но не настаивала. Только смотрела как-то по-особенному — с жалостью и тревогой.
Иногда по вечерам я садилась у окна и просто смотрела на улицу. Люди спешили, машины проносились, зажигались огни. Мир жил, а я будто застряла в ожидании.
Я пыталась рисовать.
Но краски ложились мертво. Линии дрожали. Даже привычный запах масляной краски стал чужим.
Иногда я думала: может, всё это было не по-настоящему? Может, я придумала его? Придумала ту ночь, его глаза, голос, поцелуй. Ведь всё, что осталось, — это лист бумаги с тремя строчками и буквой «Н» внизу.
Но потом я вспоминала, как он стоял под моим окном. Как дрожали его руки, когда он произносил: «Я скучал».
И сердце снова болело.
Ветер играл с ветками.
Я отступила, чувствуя, как внутри всё опускается.
Может, он не вернётся.
Может, уже и не сможет.
Я легла на кровать, прижимая к груди записку, и прошептала в темноту:
— Ноа... если ты меня слышишь — дай знак. Любой.
Ответом был только шелест дождя.
И тишина между нами — долгая, бесконечная.
В понедельник я проснулась от стука в дверь.
Не громкого — осторожного, как будто кто-то не хотел меня напугать.
Я долго не вставала, просто лежала, слушая, как сердце стучит в висках. Потом всё же подошла к двери.
На пороге никого не было. Только конверт. Белый, без адреса, без имени.
Тонкий, лёгкий, будто внутри почти ничего.
Я взяла его, чувствуя, как пальцы немеют. Бумага была холодной, чуть влажной от тумана. На обратной стороне — ни слова. Только крошечный отпечаток пальца в углу, едва заметный.
Я вернулась в комнату, положила конверт на стол и долго смотрела на него.
Всё внутри сжималось от странного чувства — смесь страха и надежды.
Я разорвала край, стараясь не дрожать.
Внутри лежал сложенный пополам листок.
Без подписи. Без даты.
«Иногда правда скрывается в том, чего ты не хочешь видеть.»
И всё.
Никаких объяснений. Ни «от кого», ни намёков.
Я перечитала фразу несколько раз.
Она будто была адресована лично мне.
Я не знала, что делать — смеяться или плакать.
Кто это написал?
Он? Но почерк был не его.
Я подняла взгляд на подоконник, где лежала его записка. Лёгкий почерк Ноа был плавным, мягким, будто он писал медленно. А здесь — резкие линии, твёрдые штрихи. Мужской почерк, но другой.
Я чувствовала, как воздух становится густым.
Это предупреждение? Или просто чья-то глупая шутка?
В голове зашумело. Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
Передо мной мелькнуло подозрение- Марк?
Каждый мог быть причастен. Каждый что-то знал.
Я снова посмотрела на письмо.
Может, это действительно знак. Только не от того, кого я ждала.
Письма лежали на столе, будто ждали, когда я снова к ним прикоснусь. Я пыталась читать учебник, включала музыку, но взгляд всё равно возвращался к этому короткому предложению — «Иногда правда скрывается в том, чего ты не хочешь видеть.»
К вечеру пошёл дождь. Капли били по стеклу, превращаясь в ровный ритм — почти гипнотический. Я зажгла настольную лампу и вздрогнула: на стекле отпечатался силуэт.
Тень.
Я медленно подошла к окну.
На улице никого. Только мокрый асфальт и тусклые огни фонаря. Но всё равно — ощущение, будто кто-то недавно стоял там, глядя вверх.
Я закрыла шторы и села на кровать. Сердце колотилось слишком громко.
Может, просто кажется. Усталость, бессонные ночи...
Но потом я заметила грязный след у двери.
Словно кто-то ступил внутрь, пока я спала. Один отпечаток — нечёткий, но отчётливо видимый на паркете.
Я долго смотрела на него. Потом взяла салфетку и стёрла, как будто это могло стереть само чувство тревоги.
Телефон на тумбочке завибрировал. Я вздрогнула.
Номер неизвестный.
Сообщение.
«Ты получила письмо?»
Я выронила телефон. Сердце застучало в горле.
Кто это?
Я медленно подняла экран. Никакой подписи, никакого фото. Только эта одна фраза.
Я не ответила. Просто смотрела на экран, пока сообщение не исчезло — будто его удалили с другой стороны.
Я подошла к окну, осторожно раздвинула шторы.
Тишина. Ни души.
Только дождь, стеклянный и холодный, падал с неба.
Я вдруг вспомнила — на письме был отпечаток пальца. Едва заметный, в углу.
Что, если это и есть ключ?
Что, если всё это не случайность?
Я села обратно, обхватив колени руками.
Мне хотелось верить, что это просто чья-то нелепая шутка. Но где-то глубоко внутри я знала — это начало чего-то большего.
От комка тревоги что проникал до глубины души я не могла оставать на месте, сегодня пришло время прийти на пары и порадовать своим присутствием Эмму.
Я оделась машинально, не глядя в зеркало. Глаза были усталыми, волосы спутались, но мне было всё равно.
Мне нужно было выйти. Просто почувствовать, что мир за дверью всё ещё существует.
Улица встретила меня прохладой и слабым запахом мокрого асфальта. Воздух был тяжёлым, свежим — и слишком тихим.
Я шла медленно, глядя на лужи, на отражения окон, стараясь не думать. Но взгляд всё равно упал на то, что не дало мне покоя.
Серебристая машина стояла у моего дома. Та же, что я уже видела пару раз — сначала днём у университета, потом однажды вечером, когда возвращалась с покупками.
Я тогда не придала значения. Но теперь...
Она стояла слишком близко.
Слишком долго.
Стёкла были затонированы. Дверцы — закрыты. В салоне не было видно никого, но двигатель тихо работал.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
Сделала шаг ближе — и в тот же момент фары мигнули.
Раз, другой.
Машина плавно тронулась и медленно покатилась по улице, не ускоряясь, не подавая звуков. Просто исчезла за поворотом.
Я осталась стоять посреди дороги, глядя ей вслед.
Пульс бился в ушах.
Случайность? Или кто-то действительно следит?
И почему именно сейчас ?Слишком много совпадений.
Я достала телефон. Никаких новых сообщений. Ни звонков.
Но чувство наблюдения не уходило.
Я обернулась — и заметила на лавочке нечто странное.
Маленький белый клочок бумаги, прижатый камешком.
Я медленно подошла ближе, сердце стучало всё сильнее. Бумага была мокрая, буквы расплылись, но я всё равно смогла прочитать:
«Не ищи. Пока не поздно.»
Я замерла.
Холод прошёл по спине.
Кто-то знал, что я собиралась искать.
Кто-то знал — ещё до того, как я сама решилась.