"Forbidden fruit" - IV
Домой Рюджин вернулась к ночи. Она беззвучно открыла входную дверь и вошла внутрь. Свет не горел. Кажется, брат также не торопился вернуться.
Выдохнув, девушка переобулась и зашла на кухню. Наполнила стакан холодной воды и приготовилась выпить, как резко остановилась. С улицы послышался рев мотора, который ввел брюнетку в недоумение.
Она слила воду в раковину, отставила стакан в сторону, подошла к окну и осторожно выглянула, отодвинув занавеску.
Свет автомобильных фар освещал все вокруг, кроме человека, с которым разговаривал брат. Кажется, они вели далеко не дружеский разговор. Скулы Сокджина были напряжены, а кулаки сильно сжаты. Мало того, что Рюджин за этот день приняла участие в убийстве, так еще и у старшего проблемы.
За последние сутки девушка слишком часто видела брата в ярости. Причины подобного поведения ей не известны, но и ничего хорошего не предвещали.
Ким Сокджин внезапно посмотрел в окно, от чего брюнетка дернулась и прижалась к стене. Сердце билось слишком быстро, чтобы успокоиться. Рюджин могла бы просто убежать в свою комнату и притвориться спящей, но уже дала брату знать о своем любопытстве.
Входная дверь отворилась одним рывком. Девушка надеялась избежать очередного допроса, поэтому вновь наполнила стакан водой и уже поднесла к губам, как шатен выхватил его. Он вылил содержимое в раковину и горящими глазами уставился на сестру.
— Оппа, я... — заикалась Рюджин, не отрывая взгляда.
— Иди в свою комнату, — строго сказал брат.
Спорить или расспрашивать о чем-либо девушка не стала. Она не особо и хотела. Ей хватило уже полученного адреналина за день.
Обойдя брата, девчонка быстрым шагом отправилась на второй этаж. Сокджин не смотрел ей вслед. Он слышал лишь топот её ног.
Его состояние на тот момент побило новые рекорды. Парень перестал различать дом от работы. Весь негатив нес в укромное место, где не находил успокоения. Взгляд сестры был наполнен страхом и секретами, от которых разрывало. Ким злился и еле сдерживался, чтобы не причинить сестре боль. Он не хотел быть похожим на отца, не хотел сеять страх. Парень просто очень сильно любил свою сестру, которая стала его миром, его семьей. Рюджин — единственное родное, что у него осталось.
Он чувствовал, что вскоре все вскроется. Сокджину уже не отгородить сестру от преступного мира. Он сам открыл дверь, которую закрывать слишком поздно...
***
На утро шатен решил поговорить с Рюджин. Он организовал завтрак, потрудился и приготовил фруктовый смузи, который сестрица так любила. Парень снял фартук, довольно улыбнулся, признавая в себе наличие кулинарных способностей и пошел будить спящую красавицу.
Он хотел повернуть дверную ручку, но этого не понадобилось. Дверь "пошла на встречу" и легким толчком руки отворилась.
Идеальная комната предстала перед шатеном. Во всем царил порядок. Мечта любого перфекциониста.
Вот только хозяйки не было. Кровать заправлена, а от школьной формы только вешалка. Сокджин сразу понял, что Рюджин уже ушла. Ушла не попрощавшись, как делала, когда обижалась. Он сам не понял, что на него нашло, но захотелось разрушить этот порядок. Парень уже в ярости поднял стул, чтобы ударить им по столу, но остановился. Поджал губы, поставил стул на место и, тяжело выдохнув, поправил карандаш, что слегка укатился со своего места.
Он рухнул на стул и зарылся руками в волосы. Слезы сами пошли из глаз. Сокджин жалел. Жалел о своем образе жизни, который вел. Хотел вернуться в прошлое и поступить иначе, потому что нести эту ношу одному становилось все тяжелей и тяжелей.
***
Подойдя к школе, брюнетка поправила пиджак, рюкзак, юбку, и приподняла подбородок, чтобы в привычном образе «сучки» ступить на свою территорию. Здесь она хозяйка, и она пишет правила, которым все подчиняются. Никто не должен был узнать о случившемся... «И не узнает!» — сказала себе Рюджин, и отворила главную дверь. Все, кто на тот момент находились в коридоре, устремили взгляды на брюнетку. И, кажется, именно в этот день ей это не доставило удовольствия. Она, наоборот, почувствовала, как подскочило давление и участился пульс.
— Утро только наступило, а ты уже не в настроении? — присоединилась к Рюджин её "подруга", подхватив ту за руку.
— Не выспалась, — пояснила Ким, продолжая идти вместе с блондинкой.
— Оно и видно, — самодовольно цокнула девушка, подсознательно отмечая, что Рюджин не так идеальна, как кажется. — Такие синяки под глазами, что даже тонна косметики не поможет.
— Тебе то не знать, — цокнула брюнетка. — Из личного опыта говоришь?
Это был риторический вопрос, после которого Ким ухмыльнулась и зашла в класс первой. Вот только пройти до своей парты не осмелилась, потому что прямо перед ней, как ни в чем не бывало сидел Совон. Он заметил одноклассницу, но не придал этому значения. Опустил голову обратно в учебник и сделал вид, что читал. Рюджин медленно поплелась на свое место, сверля парня взглядом. «Он жив» — вот, о чем думала Ким. И она не понимала, радоваться или плакать.
В такой момент девушка не сдержала марку лица и явно показала всем присутствующим свой испуг. Нужно отдать должное учителю, который вернул её в реальность. От одного его звонкого голоса Рюджин оживилась, и тут же уселась за парту. А сосредоточиться не смогла. Весь урок смотрела Совону в спину, желая выудить из него все, что знал, о том незнакомце.
***
Прозвенел желанный звонок на обед, и Ким Рюджин соскочила с места. Она почти задела плечо Совона, чтобы вывести того на разговор, как в классе появилась ученица из соседнего класса.
— Ким Рюджин, к тебе брат приехал, — быстро проговорила девчонка.
— Что? — удивилась брюнетка. — Сокджин?
Дополнительной информации не понадобилось, чтобы девушка вышла на школьный двор. Наоборот, та готова была сорваться на бег. Ибо ранее брат никогда не приезжал в школу.
До выхода на открытый двор оставалось несколько метров, которые Ким преодолеть не смогла. Кто-то резко дернул за руку и затащил в тень, прислоняя к стене. Рот зажали так сильно, что чуть челюсть не отвалилась. Никаких шансов на побег.
Рюджин широко распахнула глаза и увидела перед собой его. Все такого же пугающего и с некой издевкой во взгляде.
— Не ожидала? — улыбнулся черноволосый, предоставляя ученице возможность ответить.
— Что тебе нужно? — тяжело дыша, спросила брюнетка.
— Пришел за словами благодарности, — довольно ответил он, от чего Рюджин не составило труда догадаться, что у этого парня «не лады с головой». — Я оставил Совона в живых, — пояснил черноволосый.
— Думаешь, за это говорят «спасибо»? — обозлилась брюнетка. — Или для тебя жизнь человека ничего не значит.
— Совсем, — улыбался черноволосый.
— Спасибо, — не стала тянуть Ким. — Ты доволен? Теперь отпусти меня.
— Как скажешь, — облизал он нижнюю губу и поднял руки в знак «поражения». — Иди.
Пусть Рюджин и не рассчитывала, что все окажется настолько просто, но она и не рассчитывала встретить его вновь. В таком случае, можно было уже перестать надеяться на «пронесет», и уже начинать думать головой.
Ускорившись, Ким вышла во двор и без комментариев обняла брата. Она признала для себя, что искренне рада его видеть. Рассказывать ничего не собиралась, но почувствовать тепло родных рук хотела.
— Оу, — выпучил шатен глаза и несколько секунд не решался обнять сестру в ответ. — Кажется, мы уже помирились? — осторожно спросил он, прижимая Рюджин к груди.
— Прости, — первой сказала сестра. — Это все так глупо. Кажется, у меня начинается сложный возраст.
От сказанного шатен рассмеялся. Он не ожидал услышать подобное объяснение, но был счастлив, что не пришлось начинать первым эти речи с извинениями.
— Ничего, — отстранился Сокджин. — Мы справимся.
— Все нормально? — послышался знакомый мужской голос из-за спины, на который брюнетка резко обернулась.
— Да, — дружелюбно улыбнулся ему Сокджин, от чего ученица выпучила глаза и без единого слова наблюдала, как тот садится в машину брата.
— Кто это? — испуганно спросила Ким.
— Чонгук. Мы работаем вместе, — шатен положил руку на плечо сестры и слегка похлопал по нему. — Рад, что помирились. Мне пора. К ужину постараюсь приехать.
— Оппа, — завороженно выдавила из себя брюнетка, встретившись взглядами с Чонгуком.
— Пока, Джин-Джин!
Водительская дверь закрылась, и в эту же минуту автомобиль покинул территорию школы. Рюджин даже не заметила, как начала плакать. Но она точно чувствовала душевную боль, из-за которой хотелось закричать. Кажется, теперь её жизнь никогда не станет прежней.
«Не удается закрыть глаза. Ты можешь бороться, но это уже не важно...»