"From our first meeting..." - IX
— Почему мы просто не можем оставить это в прошлом?
***
Вернувшись домой, Дженни хотела было уйти в свою комнату и провести остаток дня в одиночестве. Хотелось выговориться, закричать, выпустить горячие слезы, чтобы, наконец, перестать чувствовать дикую привязанность к Мин Юнги, который даже спустя пять лет заставлял сердце биться сильнее.
Ким не нашла другого выхода. Она резко поднялась с кровати и побежала в гостиную, где пылилось старое коричневое пианино.
Девушка сняла покрывало и села на табурет, на котором пододвинулась ближе к инструменту. Вначале Дженни осмотрела его со всех сторон, пытаясь найти подход или же набиралась решимости вновь сыграть на нем.
Вдох. Выдох.
Дженни подняла клап и по памяти начала играть мелодию, подаренную ей Юнги перед отъездом. Казалось, она помнила её от начала до конца, но никак не могла сосредоточиться, чтобы восстановить заключительную часть. Ноты словно смешались в голове и не давали вспомнить самый лучший момент, самый волнительный и трепетный.
Нервов не хватило. Девушка яростно ударила по клавишам и захлопнула клап. Она злилась на саму себя, что по-прежнему походила на маленькую девочку, чьи чувства оказались отвергнуты. Хотя будучи взрослой осознавала, что её признание не привело бы ни к чему хорошему. Первый семестр учебы в Америке уже был оплачен. Ким Дженни обещала родителям, что не подведет. А узнай она тогда, что Юнги чувствует тоже самое... Смогла бы улететь?
— Дженни, что случилось? — встревоженно спросила мать, спустившись со второго этажа. — Ты снова играла?
— Нет, — кратко ответила брюнетка, закрывая инструмент тканью.
— Что случилось?
— Все нормально, — не желала Ким делиться своими переживаниями. — Я спать.
Бессмысленный разговор. Дженни холодно поцеловала мать в щеку и поспешила вернуться к себе в комнату. Ким Чару же догадывалась обо всем, что творилось в жизни дочери. Она хотела, чтобы та ей открылась, но девушка по-прежнему закрывалась ото всех, как и в детстве. Дженни всех ближе был Юнги. В нем брюнетка видела свою опору и укрытие. Спустя пять лет эта защита растворилась. Ким чувствовала себя не только одинокой, но и брошенной дважды.
***
На следующий день Ким проснулась по будильнику. Всю ночь она собирала вещи, решив, что лучше вернуться в Америку и вновь окунуться с головой в работу. Отпуск не шел на пользу, а только переворошил прошлое, из-за которого наворачивались слезы.
Спустившись к завтраку, Дженни села за стол и серьезно посмотрела на родителей.
— Сегодня вечером я вернусь в Америку, — она начала рубить с плеча. Правильно, а зачем ходить вокруг, да около.
— Что? — поперхнулся отец. — Только позавчера приехала. И уже обратно?
— Дженни, может расскажешь, что случилось? — старшая Ким вновь подняла старую тему.
— Ничего не случилось, — раздраженно фыркнула брюнетка. — Просто мне нужно работать. Здесь я... Просто не могу так.
— Как так? — не понимал мужчина.
— Вот так, — поднялась она на ноги. — Это больше не мой дом. Я чувствуя себя... лишней.
— Это не так, — не согласилась мать. — Мы с отцом рады видеть тебя. Дорогая, тебя пять лет не было дома. Неужели ты думаешь, что мы не скучали?
— Дело не в этом, — брюнетка злилась еще больше.
— А в чем? — нахмурилась женщина, а отец понимающе опустил голову, сказав: «Или в ком...» — Юнги? — дошло до Чару. — Из-за него ты хочешь уехать?
— Я уже все решила...
— Из-за Юнги? — еще раз спросила женщина.
— Да! — воскликнула брюнетка. — Из-за Юнги! Потому что я люблю его. Но каждая наша встреча оборачивается... Нам больно. Мы больше не дети, и скрыть правду очень сложно, особенно, когда она сама всплывает. Сейчас он счастлив, и я счастлива, но по-отдельности. Пора признать...