СокДжин (вся вечность впереди)
Я просыпаюсь, но какой в этом смысл, если рядом нет тебя, никто не возится ночью, сладко посапывая, не разбудит поцелуем в щеку? Я поднимаюсь с кровати, сажусь на краю. Да уж, день отстойный, как всегда с того момента, как я совершил грубейшую ошибку в своей жизни.
Солнце, ты, глядя на меня с неба, не можешь представить, как я ругаю себя за это! Я был ужасным, я был мудаком, посмевшего сделать с тобой непоправимое. То, что у меня на работе был кризис, не оправдывает того, что я начал орать на тебя. В наших отношениях до этого не было таких особенно сильных разногласий. Детка, а ведь в тот вечер ты хотела меня обрадовать, чтобы в моей карьере все наладилось, а я... О боже, это была наша самая сильная ссора за все время отношений, и ты не выдержала. Ты не отвечала на мои звонки и сообщения. Ты пропала из моего поля зрения, я не знал, что с тобой, где ты, с кем ты. Я не хотел, не хочу и не поверю, что это из-за меня ты тогда пошла на крышу. Хотя... нет, я признаю, что был не прав и вел себя ужасно. Но зачем ты погубила свою жизнь, ведь мы живем во спасение нашей души, я так виноват, ненавижу себя...
Воспоминания совсем отбили аппетит. Я апатичен, не хочется ничего, хочу только, чтобы ты сейчас легла возле меня, вертя в руках свою любимую книгу. Кстати, где же она? А, вот, нашел. Прижимаю ее к сердцу, и к горлу снова подступает ком, а слезы уже не вижу смысла сдерживать. Милая, знаешь, с момента, как тебя не стало, я берегу эту вещь так, как будто ничего ценнее нет на свете. Она до сих пор помнит твой запах, он особенный, этот аромат ванили, который вился шлейфом за тобой, сводил меня с ума каждый раз, как в первый. Но глупо полагать, что я влюбился в тебя лишь за запах. Я люблю тебя за твою искорку в глазах, твой пронзительный взгляд так и манил меня, и я сходил с ума, утопая в твоем бесконечном океане, где отражалась вся твоя душа. А твои мягкие шелковистые волосы, я так любил их поглаживать, заплетать тебе косички, пока ты мне рассказывала о своем прошедшем дне. Мы были счастливы и были бы сейчас, если бы не моя дурацкая работа... Кстати, чаги, я нашел себе новую, более любимую работу и, знаешь, она мне приносила радость, но теперь ничего не может вывести меня из депрессии.
Может, пойти хотя бы умыться? Что ж, делать все равно нечего, сделаю хоть что-то полезное. И снова, чаги, снова нож в моем сердце... В стакане стоит твоя зубная щетка, на крючке - твое полотенце, тумбочка заполнена твоими кремами, гелями для укладки, шампунями и бальзамами. Все это создает такой невообразимый аромат, что моя ослабевшая душа не выдерживает, грудь разрывает новый поток слез, и я оседаю на холодный кафель, позволяя чувствам вновь вырваться наружу. Я не посмел притронуться и пальцем к твоим вещам, не посмел их выкинуть, и они пылятся в нашей, то есть моей, ванной. Но я нахожу в себе силы сжать руки в кулаки, встаю и первый раз за время после твоих похорон аккуратно беру в руки твое любимое молочко для тебя, дрожащими руками открываю и мажу свои холодные руки. Запах напоминает о тебе, но сердцу уже не больно, а приятно, и я пытаюсь выдавить из себя что-то наподобие улыбки. Я не улыбался уже полгода, солнце, пойми меня и не пугайся.
Я обернулся к зеркалу и ужаснулся, увидев себя. Это не я, это даже не человек - исхудавшее бледное лицо со впалыми щеками, огромные синяки под глазами, опухшими от слез и разбитый вид. Я нервно начинаю мазать лицо твоим молочком - вдруг поможет?..
Бесцельно иду в спальню, открываю шкаф, и сердце снова болезненно пульсирует. Твой милый свитер со щенками так и висит, нетронутый уже полгода. Но еще больнее смотреть на мою огромную синюю толстовку, в которой ты утопала. Точно, синий - твой любимый цвет, ты говорила, что он выражает глубину океана, таящего в себе много тайн и загадок. Кажется, я бы сейчас отдал все, лишь бы ты одела эту толстовку. Я был ослом, когда не разрешал тебе ее надевать, чаги, я в принципе такой осел...
Говорят, душевные раны больнее, чем физические. Оказывается, это может быть и правдой. Помню, у тебя был кухонный топорик, которым ты разделывала мясо. Меня не страшат его размеры, острота или то, какую, казалось бы, глупость я совершаю, решаясь на шаг в никуда. Этот шаг очень важен для меня - ведь я наконец смогу снова вместе быть с тобой. Я улыбаюсь. Это безумно, но мне нравится. Я иду к тебе, чаги...
...
Ничего, абсолютно. Только необозримое пространство впереди меня...
- Джин?..
- Т. И? Это ты? У меня получилось?
- О боже, Джин, что ты наделал?! - ты со слезами кидаешься на меня, не веря в собственное счастье и в то, что я погиб ради тебя. - Как ты посмел?! Ты же обещал на Земле, что будешь жить ради меня! Глупец...
- Чаги, наши души были слиты воедино еще с нашей первой встречи, - я беру твое лицо в свои потеплевшие руки, - я не могу жить там без тебя, жизнь без твоего присутствия - нудная мука, и я с нетерпением ожидал смерти. И сейчас быть тут с тобой для меня лучше, чем на Земле без тебя, - о нет, вот-вот ты расплачешься вновь, и я нежно целую тебя в губы. И веришь, этот мимолетный поцелуй сейчас гораздо приятнее всего на свете. - Все равно мы не сможем ничего изменить, так давай насладимся вечностью, предоставленной нам примерно до скончания времен.
- Я так ждала тебя, у меня появилось много друзей за время моего существования в Раю, - и ты начинаешь свою милую болтовню, попутно ведя улыбающегося меня по появившейся из ниоткуда лестнице. Кажется, все, чего мне не хватало, это ты. Зато теперь у нас вся вечность впереди...