«Ты только живи, хорошо?»
– Ах… хён.
Хрупкие тонкие запястья сковывают те самые наручники из сексшопа, что на спор покупал Чонгук, отчаянно краснея, под насмешливым взглядом старшего, а изящное тело плавно изгибается в умелых руках.
Кажется, что Чимин знает каждый изгиб столь любимого тела, играет с ним, наслаждаясь прерывистыми стонами и судорожными всхлипами. Ровный ряд зубов впивается в девственно чистую кожу под ребром, от чего Чон громко вскрикивает, отчаянно руками дёргает, от чего холодный метал ранит тонкую кожу на запястье.
Чонгук знает, что когда они закончат, Пак будет просить прощения, целовать оставшиеся раны и говорить, что в следующий раз будет более сдержанным. Но сейчас он выпускает своего зверя, заставляя младшего дрожать всем телом, кричать, срывая голос и молить, так же как и на прошлой неделе и много раз ранее.
И Чонгук был совсем не против этого. Упивался каждым мгновением, проведенным с Чимином, грезил о их счастливом будущем, где они наконец будут свободны и только друг для друга.
Но судьба распорядилась иначе, безжалостно отобрав у Чона единственную опору и поддержку, родственную душу, любимого человека и смысл жизни. Просто в одно мгновение… Его просто не стало…
– Мне нужно вернуться в родной город. Мама звонила, сказала, что сильно соскучилась.
Всего на неделю, крольчонок.
Я так сильно тебя люблю.
«Люблю» - звучало слишком отчаянно, а болезненно серые губы растянулись в дрожащей улыбке. Чонгук не хотел отпускать. Чувствовал, что что-то не так, а уставший, осунувшийся вид Чимина подкреплял его волнение.
Пак уехал и младший не находил себе места, а его мысли и предчувствия становились всё более абсурдными. В сотый раз набирая номер любимого, он слышал противный женский голос что повторял: «Абонент временно недоступен…».
Чон злился, бросал телефон подальше от себя и пытался занять себя делом. У него подработка, сессия начинается, но мысли всё равно только об одном. «Что-то не так».
Всё прояснилось спустя неделю и от этого лучше не стало.
– Здравствуйте. Чон Чонгук?
Вас беспокоит доктор Кван. Сегодня в 20:58 Пак Чимин скончался на операционном столе. Он отметил вас, как единственного родственника. Примите мои соболезнования. Вы должны приехать, чтобы подписать некоторые бумаги и забрать личные вещи.
А дальше всё, как в тумане. Чонгук не помнит, что с ним было в тот вечер, кажется, истерика. Его нашла полиция, которую вызвали соседи, что слышали шум, крики и в общем пугающие звуки. Как родители Чимина узнали о случившемся, Чон тоже не знает, но утром на него накинулась госпожа Пак, яростно размахивая кулаками, явно желая навредить.
– Ты! Это всё ты! Ты убил его! Довёл моего мальчика!
Чонгук не спорит, не сопротивляется. Он виноват во всём. Не заметил, не уследил, не спас.
На похоронах он не присутствует, родители запрещают вообще появляться возле могилы их сына.
В небольшой квартирке, что ещё хранит аромат Чимина, уже не так уютно, немного холодно. Чон кутается в мягкий свитер старшего, становится лучше, но не надолго. Глаза на протяжении нескольких дней не просыхают, и в общем-то парень выглядит пугающе.
В углу комнаты, на письменном столе лежит конверт, а рядом с ним письмо, от взгляда на которое снова подкатывает истерика.
«Гукки, малыш, ты это читаешь, а это значит, что меня уже нет.
Прости за то, что так получилось.
Мне поставили диагноз ещё до нашего знакомства, и я не хотел влюбляться, но... Это ведь ты, такой особенный и боже, я просто сошёл с ума, когда встретил тебя. А потом просто не мог сказать, ты ведь знаешь, как я не терплю жалость.
Всю эту неделю я провёл в больнице. Доктор сказал, что без операции мне осталось совсем не долго, но он не даёт гарантии, что она пройдет успешно. Вот я и решил рискнуть.
Как думаешь, я правильно поступил, крольчонок?
С минуты на минуту за мной зайдет медсестра. Честно говоря, мне сейчас очень страшно. Я не боюсь смерти, боюсь только, что никогда не увижу тебя больше, не прикоснусь к тебе и не почувствую сладость твоих губ.
Малыш, прости меня.
Прости, за то, что так рано оставил тебя.
Ты только живи, хорошо?
Ведь, я так люблю тебя, мой маленький крольчонок.
Навсегда твой, Пак Чимин».