Вызов
Каждое движение Чимина, словно новый глоток крепкого алкоголя. Обжигает и согревает. У Чонгука внутри пожар, но спасаться он даже не думает. Облизывает сухие губы от напряжения, терзает щеку с внутренней стороны, но отводить свой взгляд от старшего не решается.
А пора бы.
Всё вокруг кричит о том, чтобы Чонгук отвел взгляд в сторону, хоть на того же Хосока, который практиковал новую хореографию или же на слишком сосредоточенного Намджуна, пока тот печатал что-то в своём телефоне, хотя бы на Ёнтана, который спал на мягком диване и забавно дёргал лапками. Но у Чонгука это просто не выходит.
Пак гипнотизирует своими медленными, неторопливыми шагами, грубыми, но при этом такими плавными и завораживающими движениями, взмокшей от пота чёлкой, которую Пак поправляет правой рукой, чтобы та не лезла в глаза. Чонгук следит за пульсирующей веной на его шее и за стекающими капельками пота, что исчезают за воротом кофты. Он замечает и эти "случайные" поглядывания в его сторону через зеркало, а напрягающиеся бёдра Чимина...
Чонгук готов был прямо сейчас застонать в голос от одного только взгляда на них. И эта, блять, кофта..."Take me"? О чём Пак вообще думал, когда надевал её? Чимин любил дразнить младшего и Чон уже привык, не впервой. Это вызов. И проигрывать Чонгук не собирался, что бы Чимин не вытворил.
-- Чонгу-а, ты собираешься практиковаться? -- Восстанавливая дыхание, Чимин обессиленно свалился на пол рядом с Чонгуком. И Чон был готов проиграть прямо сейчас, ведь эти глаза прямо сейчас, будто пожирали его. Взгляд старшего слегка захмелел и словно говорил: «Вот я, прямо перед тобой, возьми меня, ну же», Чонгук трясет головой в надежде прогнать опасные мысли. Глаза остановились на вздымающейся груди старшего, Чон видит, что тот до сих пор не привёл дыхание в норму. Хочется помочь, налететь на него, прижать к чемоданам и впиться жадным поцелуем. Взгляд Чонгука тут же поймал надпись на кофте Пака. Снова. И Чонгук мог бы сейчас выбежать с неконтролируемым напряжением в паху и помочь себе сам, но Парк продолжал его удерживать, что у Чона не может и пошевелиться.
- Гук-а, ты в порядке? -- И Чонгуку будто дали по голове. Нет, блять, не в порядке, когда рядом Чимин.
Когда рядом такой Чимин.
- Всё хорошо, хён. Просто... Смотрю, как ты занимаешься, -- Сдать самого себя? Чонгук умеет. От волнения младший спрятал свои глаза и уставился куда-то вниз. Гук заёрзал на кресле, пытаясь не смотреть на Чимина, который уже поднялся с пола. Кислорода в лёгких становилось мало и Чонгук почувствовал, что приближается пиздец. В прямом смысле приближается. Пак нежно поднял чёлку, дотронулся до лба младшего и заглянул ему в глаза, пытаясь того словно прочитать. Он сел на корточки перед Чоном и положил тому горячие ладони на бёдра, которые жгли нещадно прямо через спортивные шорты. Чуть сжимая ткань в своих миниатюрных пальцах, он вновь заговорил:
-- Ты можешь рассказать мне, Гук-а. Я же вижу, что что-то не так. И ты это прекрасно понимаешь, но почему-то не говоришь -- Словно моля, шептал Чимин. Теперь до Чонгука дошло. Это очередная провокация.
-- Это ты -- Гук из-под челки глядел на Пака, а его щеки взрывались пунцовой краской. Рядом с Чимином он всегда становился слишком уязвимым, а иногда и просто терялся. «Как школьник, ей богу» - в голове прозвучали, когда-то запомнившиеся, слова Тэхёна. -- "Возьми меня", Чимин, серьёзно? -- на этом моменте Гук старался говорить как можно тише, но Пак всё равно заметил, как у того срывался голос.
-- Кхм... -- Пак опускает глаза на свою кофту и чуть приподнимает уголки губ. И Чонгук знает эту улыбку. Прекрасно, блять, знает. И нервно прикусывая язык немного морщится от боли. -- Я не понимаю, о чём ты, Гук-и, тебя это как-то смущает? -- Голос Чимина, словно мёд, такой же тягучий и сладкий. Чонгук хочет попробовать. Старший аккуратно и медленно ведёт языком по нижней губе, а Чон не выдерживает:
-- Смущает? Что? Как ты хочешь, чтобы я реагировал на это, особенно, когда мы... Блять, просто иди к чёрту, хён. -- К концу предложения голос Гука повысился, что рядом отдыхающий Хосок не мог не обратить на них внимание. Чимин взглядом сказал ему, что всё в порядке и натянул улыбку, будто извиняясь. И когда Пак отвлёкся, Чонгуку удалось вырваться из этой, казалось бы, смертельной и такой мучительно приятной хватки. Пак хотел остановить его, но после хлопка двери в танцевальном зале, усмехнувшись, он плюхнулся в кресло, которое всё ещё было теплым.
В уборной было прохладно и свежо из-за открытого окна. Чонгук наконец смог спокойно дышать полной грудью. Нет, Чон не собирался сдаваться. Он решил выжидать, как хищник выжидает свою жертву, которая в свою очередь ничего не подозревает. Что бы там сейчас не думал Чимин, у Чонгука другие планы. Умывшись холодной водой, Чон привёл свои мысли в порядок и уставился на отражение в зеркале. Он не будет поддаваться на эти бессовестные, но всё же желанные провокации от старшего. И как бы Чонгука не бесило то, как поступал иногда Чимин, он признавал - ему нравится.
Чонгук принимает правила игры.