Хочу. Sally Face
Vspak - Хочу.
Ощущение, что Ларри всю своё жизнь чувствовал боль. Может, все дело в проклятии, хотя его, возможно, даже не существует, а может, ему просто не повезло с художником, который раскрашивает жизни. Потому что кроме угольно-черного цвета и холодных оттенков у него не было ничего.
Вранье.
Было. Было у него что-то хорошее, даже по истине прекрасное. Но этот просвет в жизни прошёл также быстро, как и появился. Вот только оставил после себя немыслимые страдания, на которые Ларри обречен до конца своих дней. Во всяком случае, складывается именно такое впечатление.
И вот сейчас он лежит на полу и убивается под музыку. Такую непривычную, такую глупую, но такую правдивую.
Непонятные движение под пледом,
В это дождливое лето я прижимал к себе твоё маленькое нежное тельце,
Любил кусать ушко и шептать что навсегда,
Что никуда не уйду.
Казалось, что его следы давно закончились. Но от воспоминаний, навеянных этой сопливой песней, словно прорвало плотину, которая держала воду.
Кто бы вообще мог подумать, что сам Ларри Джонсон будет реветь про такие песенки, которые раньше считал исключительно для 12-летних девочек.
Потому что ему слишком больно, но ему легче добить себя, чем просто лежать и смотреть в потолок бед каких-либо мыслей.
Кушать в парке вату, готовить пудру,
Сплетничать о тех дурах, что строят умных.
К
аждое слово - удар ножом по сердцу. Это так невыносимо вспоминать самые счастливые моменты, понимая, что уже никогда из не вернешь и не повторить.
Все в прошлом. В таком счастливом прошлом.
Вспоминал солнце и приходил лучик.
Светлый луч в тёмном царстве,
Забирай Чацкого и властвуй.
Жаль, что сейчас никто не появится. В проёме двери не возникнет прекрасный образ его любви. Не успокоит, не обнимет, не поцелует. Даже не посмотрит своими глубокими глазами, которые до сих пор кажутся божественными.
Носить рубашку в клеточку мою,
Обхватывать тебя сзади, а ты будто под дождём спряталась под моими руками, словно они веточки дуба.
Ларри убивается и сжимает свою футболку. Ведь когда-то её надевал его ангел. До сих пор остался этот запах. Такой родной. До боли в груди родной. Теперь это единственное, что осталось в жизни от его любви.
Кусать мои губы, нижнюю особенно до крови.
Утопать в тебе и не тонуть, как в чёрном море.
Обнимать рёбра, чтоб чувствовать, что рёбра ломит.
В унисон, мы с тобой в коме.
Именно в этого момента из комнаты Ларри доносятся хриплые, прерывающиеся на всхлипы, стоны. Руки дрожат, а можно воспроизводит воспоминания, словно фильм.
В котором одно счастье, радость и умиление.
Только никто не предупреждает, что после просмотра будет грустно и больно.
Ларри был по-настоящему счастлив.
Даже сейчас на лице, где полно жуткой боли, находится кривая улыбка.
Потому что его любовь заставляла его улыбаться.
Кататься на пони с тобой за руки,
Спасать тебя из замка, когда заносит
Ну блин, ну блин, ну кто кроме тебя вынесет такого вредного самовлюблённого эгоиста,
Кто кроме тебя поведёт его, когда он напился.
Ну кто с ним вступит в Винкс?
От осознания, что ведь и правда никто, хочется закричать. Чтобы сорвать голос. Чтобы глотка разрывалась. Чтобы чувствовать боль, но не эту. Не душевную.
Как же эта чертова любовь убивает.
Знаешь, ты самое лучшее, что было со мной,
Ты первая кому я посвятил что-то,
Открылся закрытыми глазами и чистой душой,
Я очень люблю тебя до сих пор,
Да я люблю тебя.
Ларри переводит взгляд на разорванные куски бумаги. Пелена слез не дает толком разглядеть рисунки, а точнее сказать, портреты. Но этого и не требуется. Ларри и так все прекрасно помнит. Потому что именно он выводил плавные, но уверенные линни. Он сам рисовал прекрасный образ его бога.
До дрожи больно вспоминать реакцию на такого рода подарки.
Просто больно вспоминать.
Я хочу быть с тобой до потери пульса,
Я хочу плакать на твоих коленях, когда грустно,
Я хочу готовить цезарь самый вкусный,
Я хочу мыться с тобой выносить на руках в кровать из ванны,
Я хочу чтоб ты стала мамой,
Я хочу приносить тебе панаму, чтоб не было солнечного удара,
Я хочу заботиться о тебе, потому что ты - ребёнок,
Я хочу зарываться в твоих волосах и рычать, будто я - тигрёнок,
Я хочу покупать киндер, и ты собирала бы игрушки,
Нет никого тебя лучше, правда, обещаю.
Ларри так хотел, чтобы они были вместе до конца жизни.
Но этого никогда не будет.
Это невыносимая мысль разрывает сердце, оставляя лишь ноющую пустоту.
Потому что он любит и будет любить его. Даже не смотря на боль, слезы и страдания.
Ведь Ларри клялся, что чувства не пройдут. Хоть это и максимально глупо.
Любимая, я правда люблю тебя, я правда очень люблю тебя