Хёнмины
- Я тебе ничего не должен, ясно? Я заебался всё делать за тебя, пока ты даже дома не появляешься - кричал парень, вытирая злые слёзы с покрасневших щёк.
- Ты, сучёныш, как смеешь так разговаривать с отцом?! Если бы не я, ты бы и на свет не появился.
- Ты думаешь я тебе за это благодарен? Я живу, как в аду, лучше было бы вообще не рождаться - брюнет снова всхлипывает, разворачиваясь и выбегая из дома.
Идти некуда. Мама умерла шесть лет назад, когда парню было десять. Тогда его жизнь и стала такой. Парень чувствовал себя прислугой в доме отца. Он получал только указания, никакой любви или ласки не было. Отец всегда был суровым, но раньше мальчика защищала мама, а сейчас...он вынужден защищаться самостоятельно. Нервы сдают уже вторую неделю. И около пяти дней парень думает о том, что было бы замечательно быть снова вместе с любящим человеком. Брюнет бежит к соседней девятиэтажки, в которой всегда открыт вход на крышу. Ему часто приходилось ночевать в этом месте, сбегая от отца, пышущего огнём и метающего глазами молнии. Часто он забирался туда, и когда заставал дома отца с дешёвой шлюхой, страстно скачущей на его члене.
Дверь на крышу оказывается раскрытой на распашку. "Значит судьба" - подумал мальчик, переступая порог и вдыхая относительно свежий воздух. Не оглядываясь и ни на что не обращая внимания брюнет летит к краю, хватаясь за небольшую перекладину. Перекинуть ногу через преграду - не составляет никакой трудности для подростка, занимающегося спортом чуть ли не ежечасно. Руки отпускают железные прутья, ноги делают шаг...
Тёплые руки накрывают мальчишескую талию, притягивая обратно. Руки...красивые...такие нежные, будто мамины. Брюнет поворачивает голову, чтоб взглянуть на своего непрошенного спасителя.
- Ты совсем что ли с ума сошёл, милашка? - парень, блондин, старше самого мальчика не на много, может года на два-три, таращится испугано на брюнета - Не делай так никогда.
- У тебя забыл спросить - ветер раздувает волосы обоих в разные стороны, делая брюнета ещё милее - И запомни, я не милашка! Меня зовут Сынмин.
- Хорошо, Сынмин, я запомню - блондин улыбается, специально выделяя имя младшего и параллельно перетягивая его обратно через ограждение - А меня зовут Хёнджин.
- Ты так красиво выглядишь - Ким шумно выдыхает, разглядывая нового знакомого, забывая о своих проблемах - Сколько тебе лет?
- Спасибо за комплимент, но думаю я старше тебя лет на десять.
- Сколько? - брюнет наиграно хнычет, снова строя милое выражение лица.
- Двадцать пять - Сынмин роняет нижнюю челюсть куда-то к первому этажу - Ну чего ты так удивляешься, малыш, не все же старшие выглядят толстыми волосатыми дядьками, да и мой возраст не так уж и плох - Хёнджин улыбается, довольный реакцией младшего - Тебе-то самому сколько?
- Шестнадцать - лепечет Ким себе под нос, разворачиваясь лицом к разворачивающемуся вдалеке городу - Раз уж ты не дал мне сделать того, в чём я нуждаюсь, то можно я хотя бы выговорюсь тебе? Ничего сложного, просто посиди, послушай, а потом можешь идти куда хочешь.
Сынмин рассказывает старшему историю жизни последних шести лет, часто вытирая слёзы рукавом, натянутым на пальцы. Хёнджин крепко прижимает к себе Кима. Внешность младшего зацепила его около недели назад, когда он так же сидел в тени на крыше. Увидев симпатичного мальчика Хван уже был готов подойти и познакомиться, но услышал громкий плач, перерастающий в истерику, по некоторым словам он кое-как допетлил, что парень ещё ученик, и у него явные проблемы с семьёй. С того дня он каждый день приходил на крышу, в надежде снова встретиться с эти ангелом. Но оказалось, что мальчишка многое пережил, и это не отталкивало, а наоборот притягивало только больше.
Проводив Сынмина до дома, Хван крепко прижал парня к себе и оставил номер телефон, чтоб " ты звонил, когда тебе снова будет плохо...или скучно". И Сынмин позвонил вечером, чтоб успокоиться. Утром, чтоб пожелать " доброе утро, самому лучшему человеку в его жизни". Каждый день парни созванивались, подолгу разговаривая про всякий бред, который только могли придумать. Потом Хёнджин часто приезжал к младшему со сладостями. Сидя в машине они продолжали разговаривать, смотря фильм и поедая всё привезённое Хваном. Пару раз Сынмин выходил из дома с огрымными синяками на запястьях и лице, что заставляло сердце старшего с болью сжиматься. Каждый раз он боялся, что встреча может оказаться последней, а звонок неотвеченным. И как оказалось не зря...
Был поздний вечер, когда Хёнджин, собравшись с мыслями, набирал ставший самым родным и важным номер. Но с первого раза трубку никто не взял...и со второго тоже...и с десятого. Вот тогда старшему стало по-настоящему страшно. Однажды Сынмин высунулся из своего окна, крича, что у него разрядился телефон, но через пять минут он спустится, так что найти нужную квартиру было не так уж и сложно.
Дверь открыта...
Где-то в глубине квартиры слышны стоны, кряхтения и жуткий скрип кровати. Хёнджин это даже не сразу замечает, пытаясь здраво мыслить. Первая увиденная дверь ведёт в ванну...и она самая нужная.
Лужи крови, в которых сидит бледное тело любимого мальчика. Хёнджина прорывает на слёзы, которые приходится сдерживать. Ноги ступают в вязкую жидкость, но плевать...главное спасти младшего, если это ещё возможно. Пульс есть, слабый, но есть. Вот он шанс.
- Маленький мой, что же ты сделал, зачем? - Хван хватает лежащие неподалёку разорванные тряпки, перевязывая исполосованные руки - Я же всегда был рядом, солнышко, теперь ты должен остаться со мной - блондин поднимает холодеющее тело на руки, выбегая из квартиры - Ты только живи, маленький, я так люблю тебя. Не оставляй меня, хорошо?..
Больничный запах только нагнетает атмосферу, но так надо. Здесь помогут. Из палаты выходит врач, в белом халате, измазанном кровью. Он смотрит на Хёнджина с какими-то непонятными искрами в глазах. Это...сожаление? Нееет, нет, не может такого быть.
- Мальчик потерял много крови - начинает мужчина, снимая с себя окровавленную вещь - Но мы успели - Хван облегчённо выдыхает - Он пришёл в себя, когда мы заканчивали с шитьём руки - звучит мерзко, но что поделать, надо дослушать д конца - Он звал Хёнджина, это вы?
- Д..да - блондинистые волосы треплются в разные стороны, когда Хёнджин болванчиком качает головой.
- Можете зайти, только не на долго.
Старший мягко прикрывает за собой дверь, поворачиваясь к Киму. Сынмин уже смотрит на него, на глазах слёзы, под ними тёмные синяки. Кожа бледная, будто бы мальчик прозрачный. Непривычно больно видеть любимого человека в таком состоянии.
- Ты так напугал меня, маленький мой, не делай так больше, я заберу тебя и всё будет хорошо.
- Я...мне кажется...наверное мне показалось, но я слышал, что ты любишь меня - Сынмин поднимает перебинтованную руку, кладя её на колено присевшего рядом Хвана - Даже если это не так, я хочу тебе кое-что сказать - голос Кима тихий, безжизненный, что кажется ужасным - Я очень хотел умереть сегодня...в день смерти моей мамы, но только ты останавливал меня, точнее мысли о тебе, но когда ты не звонил и не писал, мне показалось, что я тебе и вовсе не нужен.
- Не говори ерунды, малыш, нужен, больше воздуха нужен.
- Я люблю тебя.. - произносят парни одновременно, крепко, на сколько это возможно, переплетая пальцы.