yoonkook
*Голод 2 часть*
— Гукки! Ты дома? — Мин специально сильно хлопает дверью, чтобы его мальчик мог услышать его, но в этот раз никто не отзывается, что настораживает Юна. — Солнце, ты где?
Быстро сняв верхнюю одежду и обувь, учитель проходит в гостиную, на кухню, в ванную, но малыша нигде нет.
— Чонгук! — из комнаты доносится тихий стон, что явно пытались скрыть.
Старший, услышав это, врывается в комнату, готовый наказать проказника, но то, что он видит, его и радует, и разочаровывает одновременно. Чонгук лежит на кровати совершенно обнаженный, его рука скользит по напряженному от возбуждения члену и наполненых спермой яичкам, пока другая рука медленно вводит в себя розовый фаллоимитатор.
— Я ждал тебя... Аххх, папочка... — тихо выстанывает проказник, поджимая пальчики на ногах от удовольствия, и откидывает голову назад, закусывая губу и закрывая глаза.
— Ты очень плохой малыш, — сглатывает Юнги, чуть ослабляя галстук на шее и медленно подходя к кровати. — Ты не мог дотерпеть до моего прихода? — голос учителя понижается от сильного возбуждения, проскальзывают хриплые нотки, от которых Чонгук готов кончить уже здесь и сейчас. Его папочка снова голоден.
— Папочка, ты снова голоден? — глазки младшего сверкают, а сам он расплывается в хитрой улыбке, становясь похожим на кролика. — Боюсь, что я снова не выполню домашнее задание.
— Ничего. Ты выучишь это всё, когда я буду втрахивать тебя в кровать и рассказывать 13-й параграф. На колени, а фаллоимитатор оставь, — тихо шипит Юнги, подходя к краю кровати, — Сейчас ты будешь получать наказание, детка.
Чонгук ничего не говорит, лишь покорно встаёт на колени, придерживая игрушку рукой, чтобы она не выпала, и прижимается носом к паху старшего, расстегивая ширинку и доставая возбужденный член. Он любит Юнги всего так сильно и всегда старается показать эти звезды во взгляде, когда преданно смотрит в глаза папочке.
— Нет, малыш, сосать ты не будешь, — шипит Юнги и надевает на шею малыша галстук, затягивая сильно, — Тебя надо выпороть, не считаешь? Раздвинь ноги и прогнись, — строго говорит старший и снимает с себя ремень, складывая его.
Чонгук покорно встаёт в нужную позу, не отрываясь при этом от органа любимого. Он нежно целует эрегированный член вдоль, чуть покусывает нежную кожу мошонки и утыкается в возбужденные яйца своего папочки, закрывая глаза и тихо сопя. Сильный удар ремнем по попке его не отрезвляет, он лишь высовывает язык и принимается с усердием лизать яйца и основание члена. Второй удар тоже не имеет нужного эффекта. Чонгук лишь вздрагивает и коротко скулит, но продолжает преданно лизать член, будто это его единственное утешение. Третий удар, самый сильный из всех, и у младшего льются слезы из глаз, а из груди громкий душераздирающий крик. Чонгук никогда не любил боль. Не любил все эти удушья, шлепки, порезы, связывания. Он был не против грубости, но не боли. А сейчас было очень больно.
— Чонгукки, малыш, ты как? — Юнги отбрасывает ремень, понимая, что переборщил и встаёт на колени перед кроватью, беря мокрое личико своего мальчика в руки и нежно целуя его в губки. — Прости меня, малыш. Скажи хоть что-нибудь.
— Ах, папочка... Трахни меня, — тихо выстанывает Чонгук и наконец-то открывает глаза, смотря черными затуманеными возбуждением глазами.
— Ты уверен, что хочешь этого? — сомневается Юн, но все же встаёт, залезает на кровать и аккуратно кладет руки на бедра младшего, любовно, и как бы извиняясь, оглаживает красные половинки, приставляя член к уже растянутой фаллоимитатором дырочке.
— Хочу, папочка... Войди в меня... — тихо шепчет Чонгук, прогибаясь еще больше и утыкаясь лбом в согнутые локти.
Юнги резко входит и, слыша тихий стон удовольствия, не может сдержаться и стонет сам. Несмотря на недавние игры, его малыш все еще очень узкий и так сжимает его член, так приятно, сильно, нежно... Ох. Движения становятся резче, шлепки звонче, стоны громче, а голос срывается. Оба на пределе, настолько сильно они заводят друг друга.
— Я... Папочка... Сейчас кончу, я не могу, я хочу, пожалуйста, папочка... — начинает причитать Чонгук, подаваясь назад.
— Потерпи, детка. Будь послушным хоть раз, — Юнги наклоняется к изнывающему от возбуждения парню, шепча ему на ухо, и кладет руку ему на шее, резко поднимая голову ближе к себе.
— Папочка... Пальцы, пожалуйста, Юни, пожалуйста, — хнычет Чонгук, а Мин знает, чего хочет этот малыш.
— Мои пальцы тебе в ротик, м? — скалится Юн, резко толкаясь внутрь и, судя по громкому стону младшего, явно попадая по простате. — Держи, послушный мальчик, — длинные пальцы музыканта попадают в плен теплых и мокрых губ, а язычок начинает деловито облизывать и обсасывать каждый палец.
— Юни... Пожалуйста, — тихо мычит Чонгук, из последних сил сдерживаясь, чтобы не залить кровать семенем прямо сейчас.
— Кончай, детка, — тихо шепчет Юн, глубоко толкаясь в последний раз и, услышав крик своего нижнего, кончает вслед за ним, падая рядом.
Чонгук громко вскрикивает и изнеможденно падает в лужу своей же спермы, что медленно впитывается в простынь.
— Ты великолепен, мой малыш, — нежно шепчет Юн и целует потный висок младшего, что льнет ближе и обнимает, несмотря на то, что в комнате уже дышать нечем, а воздух прописался запахом пота и секса.
— Я люблю тебя, Юни, — мурлычет Чонгук и прикрывает глаза, кладя голову на грудь мужчине.
— Завтра можешь пропустить один день и отдохнуть. Я разрешаю, — Юнги видит, как Чонгук приподнимается и хитро заглядывает в глаза любимому. — Что?
— Ого. Сам учитель разрешил. Что за праздник сегодня? — усмехается Чонгук и Юн видит, что прежний наглец медленно возвращается.
— Пока что никакой. Если отсосешь — точно праздник будет, — ухмыляется мужчина, видя, как заблестели глаза Чона.
— Да без проблем, — хмыкает младший и опускается вниз, накрывая сочащуюся смазкой головку нежными губами.
— Детка, как же я люблю тебя, — выстанывает Юн, опуская руку на затылок любимого и прижимая его сильнее.
Их любовь запретна и порочна, но кому до этого какое дело, если они любят так сильно?