минсоны [сборник миников]

— И что ты придумаешь на этот раз, чтобы отмазаться? — Возмущённо спросил Джисон, заходя на кухню.

— Я тебе уже говорил, что весь день провел на работе и вернулся поздно, — ответил Минхо, осушив стакан с водой, и повторно потянулся к кулеру.

— Поэтому от тебя за километр несёт перегаром, — продолжил Хан, постепенно повышая голос.

— Тебя это волновать не должно, Джисон, я уже сказал, что был на работе, я дал тебе ответ, так что ты ещё от меня требуешь, я не пойму?
— Стакан так и остался пустой, когда Ли остановился, чтобы сказать это, но после туда толчками стала набираться вода.

— Я хочу просто услышать правду, — прикрикнул Джисон, наблюдая за тем, как на чужом лице расплывается улыбка, — что смешного я только что сказал? Я просто хочу, чтобы у нас были отношения, построенные на доверии. Я всегда хотел этого, но, как мы видим, ничего не получается, и походу вряд ли уже получится,  — уже еле сдерживая слезы, закончил блондин и вышел с кухни.

Минхо вздыхает и с грохотом отставляет в сторону полный стакан, оставляя пару капель на столе, после чего следует за младшим.

— Давай ты успокоишься и мы нормально поговорим, — Пытаясь держать себя в руках, начал Минхо, сразу же наблюдая картину, как Хан в быстром порядке приводит себя в порядок, натягивая джинсы, так и оставаясь в белой рубашке, которая до этого висела на его широких плечах, после чего сел перед зеркалом. — Куда собрался?

— Пойду пройдусь, хоть воздухом свежим подышу, — ответил тот, наспех расчесывая лохматые волосы, что с трудом продирались от того, с какой скоростью парень проводил по ним расческой.

— Ну иди, надеюсь ты хоть над чем-то подумаешь.

— Ага, это кому из нас ещё подумать надо, — огрызнулся Джисон, сжимая челюсти до проявления желваков, после чего откинул расчёску и, схватив телефон, прошёл мимо Минхо, что стоял в проходе, сложив руки на груди и облокотившись о дверной косяк.

— Когда вернёшься? — Прошёл за Джисоном Ли, наблюдая за тем, как тот застегивает пуговицы на длинном бежевом пальто и обматывает вокруг шеи тонкий шарф цвета латте.

— Надеюсь, никогда, — сказал напоследок Хан и вышел из квартиры, громко хлопая дверью.
И такое происходило чуть ли не каждый день последние два месяца.

Всё было хорошо, их отношениям можно было позавидовать. Взаимопонимание, поддержка и искренние чувства. До того момента, пока Хан не начал подозревать Ли в изменах, потому что уж слишком зачастились вылазки на работу в выходной день или приход домой после полуночи. В первое время Хан закрывал глаза на все это, но с каждым новым разом, как это происходило, его терпению все больше и больше приходил конец. Минхо мог заявиться домой в пьяном состоянии, даже не замечая того, что на шее и белой рубашке, что со всей любовью гладил Джисон утром, красовались красные следы от помады. Был скандал, и очень масштабный, потому что дошло почти до суда. Уж слишком близко к сердцу Джисон все воспринял. И последующие разы тоже не остались в стороне. Но когда подобное стало происходить всё чаще, уже было бесполезно что-либо делать. Хотелось сесть и поговорить, решить всё мирным путём, но каждые такие разговоры заканчивались тем, что Минхо упрекал Джисона в его паранойе и глупых мыслях, советую обратиться к психологу. И тот даже верил, думая, что проблема в нём. Но когда глаза стали открываться, а в голове складываться паззл, на душе становилось всё хуже. Казалось, будто бы у тебя отбирают что-то важное, словно сердце разлагалось на мелкую крошку, теряясь среди других органов. Но чувства угасали. И это почти не пугало, если не учитывать того, что где-то в глубине души Хан надеялся, что Минхо поумнеет и наконец поймёт, что совершал ошибки. Со временем все всплывало на поверхность и было хрустально ясно, что даже строить догадки не приходилось, чтобы понять, что Минхо изменяет.

Но сегодня терпение лопнуло окончательно. Минхо в очередной раз пришёл домой чуть ли не под утро выходного дня, а перегар от него стоял такой, будто он пил недели две с перерывом лишь на поспать.

Пускай. Уже слишком надоело хоть как-то отрицать то, что являлось действительностью. Необходимо было наконец покончить с прошлым и войти в настоящее, чтобы построить себе достойное будущее. А кто Хан Джисон без Минхо? Да такой же человек, что и с ним, только, он более чем уверен, что без Ли он станет счастлив, как когда-то был с ним.

Прохладный сентябрьский ветер раздувает окрашенные в блонд волосы, а на лице ни капли эмоции. Стоял полдень, и в это время в той части города, в которой они жили, всё только-только оживало. Хан шагал по набережной, что открывала вид на город, что ночью наверняка выглядел бы краше. Но нужно начинать думать о том, что есть сейчас, а не что будет или было. Что было – уже не вернуть и не поменять, а то, что будет, оно будет, и до этого нужно как-то следовать по следам настоящего, чтобы достигнуть будущего.

По другую сторону дорожки, что была обложена плиткой, свои последние дни отстаивали фургончики со снеками и каким-то быстрым перекусом. Когда-то он так же ходил здесь с Минхо, что постоянно предлагал взять корндоги и посидеть на лавочке, случая шум волн и крики чаек.
Но сейчас все по-другому, и уже никогда не будет того, что было тогда. С Минхо точно. Приятные воспоминания всплывают перед глазами незаметно, из-за чего хочется грустно вздохнуть и закусить губу, но эти моменты быстро затмеваются за завесой той реальности, что была сейчас. Какие же люди все-таки твари. Они, как хищник, что охотится на животное меньше его в размерах. Так и люди, сидят в засаде, показывая себя с лучшей стороны, а потом поступают так, как не следовало бы. Но никто не застрахован, и по глазам человека, увы, не понять, какие у него планы на его же отношения.

Джисон ещё с полчаса плетется по набережной, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, оставаясь в своих мыслях до того момента, как его телефон не вибрирует в кармане пальто.

— Слушаю, — отвечает он, продолжая идти дальше, но уже медленнее.

— Сегодня ты без моего внимания не останешься, так что жду тебя у себя на квартире, иначе заставлю есть сухих крабов, которых насобираю на берегу, — по ту сторону трубки послышался голос Чанбина, лучшего друга Джисона, который, как оказалось, куда ближе, чем Минхо.

— Если будешь так говорить, мне придётся самовольно съесть всех и запить бутылкой соджу, — отшутился Хан. Несмотря на то, что сейчас хотелось побыть одному и разобраться в своих мыслях, от предложения друга он не откажется.

— Жди меня через полчаса. Но если я узнаю, что у тебя нет ни одной банки пива, я тебя не знаю и знать не желаю, — и отключился, улыбнувшись. Отличный ход событий, чтобы отвлечься от мыслей, что почти что покинули его голову, и завершить то, что было важной частью жизни Джисона.

И уже через полчаса он звонил в дверь, ожидая, пока ему наконец-то откроют.

— Как приятно видеть тебя в хорошем расположении духа, — первое, что сказал Чанбин, когда открыл дверь и пропустил парня внутрь.

— Как приятно не думать о том, что убивало во мне все положительное, — ответил Джисон, стягивая пальто и закатывая рукава рубашки.

— Если на твоём лице с первых шагов в мою квартиру сияет улыбка, значит день обещает быть как минимум спокойным.

— До тех пор, пока мы не начнём играть в настольный футбол на пьяную голову.

— Тогда располагайся в гостиной, потому что у меня есть твоя любимая газировка и сиропчики для коктейлей, — иногда Джисон от всей души благодарил вселенную за то, что его лучший друг бармен с руками откуда надо.

— Устроишь мне шоу?

— Только при условии, что ты мне все расскажешь.

— Ты и так всё знаешь.

— Думаю, последние события ещё пока что не постигли мой слух.

<center>***</center>

— Теперь уже я тебе въебу, если ты не уйдёшь от него, — мешая коктейль, сказал Чанбин, выслушав короткий рассказ Джисона.

— И ноги моей не будет больше в той квартире, — сказал Хан, принимая бокал, наполненный жидкостью синего цвета. — намешал мне здесь тормозную жидкость?

— Пока ещё до такого не пал, — усмехнулся Со и, чокнувшись с Джисоном бокалами, немного отпил.

— И куда ты пойдёшь?

— В свою квартиру? Я ему ясно дал понять, что находится в той больше не желаю, поэтому сегодня ночью заберу вещи и уйду, — сказал Хан, залпом осушая бокал. Он и сам своим словам слабо верил, потому что одно дело говорить, а другое — действовать, и если у него вдруг пронесётся в голове ещё хотя бы пару раз, то он так и останется с Минхо несмотря на все недопонимания.

— С чего ты вообще взял, что он тебе изменяет? Может ты от нечего делать уже что надумал себе? — забирая бокал обратно, чтобы смешать новый напиток, спросил Чанбин. Он не был на стороне Минхо, но и на стороне Джисона тоже не стоял, ибо второй такая личность, что если вздумается чего, то уже не забудется и будет дурманить голову до последнего, пока не настанет момент, который станет ключевым.

— Там всё и так понятно. Постоянно поздно приходит домой, чаще всего ещё и выпивший, а когда он пришёл со следами от красной помады на чистой рубашке, которую я со всей любовью утром погладил, то я вообще не знал, что делать. К твоему сведению, объяснил он это тем, что коллеги позвали его в клуб, отметить завершение проекта, а там к нему уже прицепилась какая-то баба и от души обмазала рубашку, — Хан дождался, пока напиток будет готов, и снова залпом осушил стакан.

— Знаешь, я даже и не знаю, что тебе в такой ситуации подсказать. Если ты пять минут назад говорил, что больше никогда не придёшь в вашу квартиру, а сейчас говоришь так, будто готов ему все простить, то я уже ничем помочь не могу.

— Ничего я ему не прощу, — воскликнул Джисон, но тут же умолк, — чувства прошли, ничего уже не будет.

— Я вижу по твоим глазам, как чувства прошли.

Джисон вздохнул и отвёл взгляд в окно, наблюдая за тем, как по небу быстро плывут облака.

<center>***</center>

До вечера Джисон просидел у Чанбина, который все наливал и наливал тому на дегустацию новые рецепты. Алкоголь пьянил, но не до такой степени, чтобы нельзя было ровно стоять на ногах, а в голове кроме пустоты ничего не было.

— Мне пора, — сказал Хан, вставая из-за стола, — надо ещё вещи собрать. Надеюсь Минхо уже смылся куда-то, чтобы не отвлекаться на него.

Блондин собрался, криво повязав шарф, и попрощавшись с другом, отправился домой, где его уже никогда не будут ждать, как это когда-то было.

От таких мыслей становится тоскливо. Почему люди вообще заводят с кем-то отношения, чтобы потом проводить время с другим и любить другого человека? Когда Хан слышал подобные истории, он этого не мог понять, но когда испытал на собственной шкуре такую участь, стал искать в себе то, что могло не нравиться Минхо. Он заказывает такси и едет домой, хотя через час это место уже точно не будет его домом. Алкоголь заставлял голову полниться от мыслей, и когда машина останавливается недалеко от дома, Джисон вздыхает и выходит из авто, сразу же встречаясь лицом к лицу с отрезвляющей вечерней прохладой. Когда он уже стоял возле двери в квартиру, в которую ещё днём собирался никогда больше после этого не возвращаться, ноги начали подкашиваться, а дыхание участилось. Вся смелость, что была до этой минуты, исчезла. Нужно было все решать прямо сейчас, иначе Хан наверняка будет мучиться ещё долго, пока вновь не дойдёт до финальной точки.

Спустя ещё пару глубоких вздохов в попытке восстановить дыхание, Джисон дёргает ручку двери и открывает её, сразу же встречаясь с картиной, которая вызвала неясные парню чувства. От самого входа по обе стороны были дорожкой выставлены свечи, между которыми были редко раскиданы лепестки красных роз. Дорожка вела дальше, в сторону кухни, где горел приглушенный свет. В квартире было темно, и лишь свечи создавали хотя б какое-то свечение. Никаких звуков, лишь собственное дыхание, которое сейчас слышались лучше всего, и биение сердца. Из множества догадок и мыслей по этому поводу самой актуальной среди всех оказалась та, что Минхо пригласил любовницу на ужин, надеясь на то, что Джисон больше не вернётся. Из-за этой мысли к лицу подступила кровь, а ноги все больше становились ватными. Значит, Минхо уже и вовсе не скрывает того, что имеет какие-либо связи с другим человеком за спиной Хана.

С каждым шагом становилось все волнительней, ведь неизвестно, что он сейчас увидит. Может то, как Минхо будет пить вино с кем-то и мило болтать, или чего похуже, например секс на кухонном столе.
Но когда последний шаг был сделан и Джисон неуверенно заглянул на кухню, не решаясь представать в двери полностью, то не увидел ничего из того, что ожидал увидеть, лишь Минхо, что стоят у открытого окна с сигаретой в руках. С души упал некий камень, который душил от самой двери.

— Вернулся всё-таки, — сказал Ли, отчего Джисон вздрогнул от неожиданно прерванной тишины.

— Я за вещами, — собрав силы в кулак, выдавил из себя Хан, но уходить пока не собирался. Сейчас больше всего интересовало то, что происходит в квартире и накрытый на двоих стол посреди кухни.

— Присаживайся, — Минхо наконец развернулся и направился к одному из стульев, что стояли у стола.

— Зачем?

— Не уйдёшь же ты на голодный желудок, — ответил тот, присаживаясь на свое место.

— Я не голоден, — отрезал Хан, хотя ноги сами тянули пойти и сесть напротив.

— Садись, — уже в более приказном тоне повторил Минхо, уставившись на Джисона. — Поужинай со мной в последний раз и хотя бы вы слушай.

И Хан послушал, поэтому не уверенным шагом двинулся в сторону стола.

— Что ж, — откашлялся Минхо, — надеюсь, ты выслушаешь меня хотя бы сейчас.

Джисон молча уставился в пустую тарелку, что стояла с его стороны, а потом посмотрел на еду. Кажется, она не была покупной, потому что на кухне все ещё витал запах жареной индейки.

— Ешь, — сказал Ли, открывая бутылку вина и разлива напиток по бокалам.

Джисон сразу же взял бокал и немного отпил, надеясь хоть немного притупить волнение.

— Начнём с самого простого. Почему ты решил, что я тебе изменяю? — только первый вопрос, который уже заставлял забыть все слова, хоть Минхо и сказал, что Джисон его будет только слушать.
Сначала Хан молчал, но когда Минхо громко вздохнул, тот понял, что молчать смысла нет.

— Разве не очевидно, — ответил Джисон, не желая вдаваться в подробности.

— Ладно, тогда я расскажу тебе, как это все очевидно. То, что я стал поздно приходить домой, я тебе уже объяснял, работы сейчас столько, что проще реально сдохнуть, чем сидеть там и разбираться со всеми бумажками и проблемами. И любой мужчина будет пить, когда у него стресс, это тебе известно. Насчёт той ситуации с рубашкой, ты тоже услышал мой ответ, и он был на сто процентов верный. Не собираюсь перед тобой оправдываться, просто скажу, что тебе стоит хотя бы  пошире раскрывать глаза и начать замечать элементарные вещи, — сказал все практически монотонно Минхо, запивая речь глотком красного вина. — Не понимаю, что тобой движет и двигало тогда, когда ты стал подозревать меня в изменах.

Голос Минхо не был злым и грубым, наоборот, вполне спокойным и тихим, но властным, от которого Джисон, как бы не хотел, но спрятаться не мог.

— Любой человек на моем месте думал так же, — ответил Хан, встречаясь с чужими глазами. Вариантов итога этого разговора было два. Либо все пройдёт нормально и они наконец-то начнут жить спокойно, в понимании и мире, либо Джисон продолжит отрицать наличие чувств и уйдёт. Хотя, смысла это делать уже не было.

Хотелось сделать так, чтобы все чувства, что он считал давно былыми, больше не появлялись, но все это оказалось иллюзией. Самообман и паранойя Джисона, которые объясняли ситуацию, из-за чего сейчас он запутался ещё больше. Так если все это было лишь глупыми мыслями, и Минхо на самом деле никому не изменял и сейчас сказал правду, то можно уже снять зеркальную пелену с чувств, что отражала окружение и создавал иллюзию, будто за ней ничего нет, и наконец понять, что чувства не прошли. Возможно, таким образом разум Джисона хоть каплю оставался здравомыслящим и не избавился от чувств, а оставил их, но притупленными.

— Я тебе никогда в жизни не изменял и не собираюсь, Джисон, ты прекрасно знаешь, что все, что ты себе надумал, это пустой самообман, — сказал Минхо, вставая и вновь направляясь к окну.
Джисон и не знал, что в этот момент думать. Вся эта глупая ситуация произошло исключительно по его вине, и теперь он не знал, как к нему стал относиться Минхо, потому что у Хана чувства остались, и убедился он в этом сейчас. Он все ещё любит Минхо, и только сейчас стал понимать, что если бы ушёл, то ещё долго скучал бы по этому человеку, который стал для него самым важным в жизни.

— Минхо, я… — начал Джисон, но эмоции оказались на шаге впереди, и по-тихоньку стали накрывать с головой. — Прости. Я правда глупый.

— Так если ты считаешь, что я тебе изменяю, значит, ты мне не доверяешь? Не понимаю, я же все для тебя делаю, отдаю практически всего себя, что тебе ещё надо? Чтобы я сидел дома и был под твоим присмотром? Так если тебе от этого будет спокойно, я так и сделаю. Сделал бы, потому что сейчас я не понимаю, какое решение ты примешь, — Ли щёлкнул зажигалкой и подкурил сигарету, что уже была у него между губ.

— Прости. Кажется, я просто уже начал сходить с ума. Прости, что не доверял тебе и подозревал в измене, — слезы стали катиться по лицу вниз, глаза были опущены, а в груди пустота и уныние, потому что Минхо мог поменять свое мнение о Хане.

— И ты говоришь это только сейчас? Ты даже выслушать меня не хотел, а сейчас начинаешь извиняться. Интересно, что же тобой движет в данный момент? — в голосе Минхо слышалась грусть, и возможно даже холод, который Джисон теперь понимал. Своим отношением к Минхо он разрушил чувства того и теперь будет ощущать то же самое, что и чувствовал Ли, когда Хан полностью перестал ему доверять.

— Ты меня разлюбил? — Единственный вопрос, на который хотелось услышать ответ. И этот ответ решил бы судьбу двух людей когда-то влюблённых друг в друга и не чаявших души друг в друге.
Джисон останется, если Минхо скажет, что прощает его до сих пор любит, и уйдёт, если ответ будет противоположный.

Половина сигареты улетела в окно, а Минхо вновь повернулся в сторону младшего.

— Разлюбил? В отличие от тебя, Хан Джисон, я предпочитаю отдавать свои чувства лишь одному человеку, и ты знаешь, какому. И сохранять их до тех пор, пока мой разум до конца не поймёт, что человек мне больше не интересен. Я бы сказал ему все сразу и ушёл, не давая поводом мучиться и изнывать.

Джисон выдохнул. Вроде камень с плеч и упал, но совесть все ещё мучила. Он не представляет, как теперь вести себя с Минхо, если тот перестанет доверять ему.

— Теперь уже и мне стало интересно, остыли ли твои чувства ко мне, — поинтересовался Минхо, опираясь поясницей о подоконник.

— Нет.. — тихо ответил Хан. — Я не знаю, простишь ты меня или нет, но я сожалею, что так поступил. Я не хочу тебя терять и понимаю, что сейчас мои чувства к тебе такие же, как и были раньше. И из-за этого я и устраивал скандалы, потому что просто боялся тебя потерять, — Джисон всё ещё не поднимал головы и смотрел на пальцы рук, что были мокрые от капающих на них слез и тряслись. Сейчас наступила финальная часть в этой финальной за все время игре, которая уже окончательно решит, как будут складываться их жизни. Из-за страха и боли слезы ещё больше нахлынули, из-за чего подавить всхлип не получилось. Алкоголь, казалось, уже полностью выветрился у него из головы. Было стыдно.

— Джисон, — послышался тихий голос Минхо, — посмотри на меня.
Хан неохотно поднял голову, боясь сейчас смотреть в чужие глаза, боясь увидеть в них презрение и холод.

— Я всё ещё люблю тебя, знай это, даже если снова начнёшь думать о том, что больше не нужен мне, — продолжил Минхо, оставаясь на своём месте и в упор смотря в мокрые глаза Джисона.

Он сказал это сейчас, потому что собирался уходить, или потому что готов начать с ханом новую жизнь? Но уходить он явно не собирался, потому что оставался неподвижен и продолжал смотреть на Джисона, как будто бы чего-то ждал. И блондин не заставил его долго ждать. Поднялся со своего места и медленно, на ватных ногах, подошёл к Ли, крепко обнимая и утыкаясь мокрым лицом в шею, в ту же секунду почувствовав на талии его руки.

— Я люблю тебя и надеюсь, что ты простишь меня, — сказал Джисон, чувствуя, как спину через ткань рубашки поглаживают такие родные руки.

— Перестань. Мы все обсудили, и надеюсь, что больше не вернёмся ни к этому разговору, ни к ситуации. Я простил тебя, но и моя вина в этом тоже есть, потому что я не уделял тебе должного внимания, — говорил куда-то в светлую макушку Минхо, в конце целуя. — Давай просто сейчас сядем и поужинаем, как будто бы последних двух месяцев в нашей жизни никогда и не было. Не зря же я приготовил твою любимую индейку в медовом соусе, и то, что ты выпил у Чанбина и не голоден, не оправдание.

— Как ты узнал? — Удивился Джисон, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза напротив.

— От тебя за километр перегаром несёт.

Хан рассмеялся, вспомнив, что утром он сказал то же самое в адрес Минхо. Но вспоминать уже не было смысла, потому что сейчас есть только настоящее и они, которые начинают новую жизнь.

И весь оставшийся вечер парни ужинали и разговаривали обо всем, что происходило за это время, когда они знатно друг от друга отстранились, не затрагивая то, что могло привести в воспоминания о плохом. Это забудется. Не сразу, но забудется.

— Минхо, — позвал Джисон парня, вытирая рот после трапезы салфеткой и запивая все остатками вина, что были на дне бокала.

— Что? — отозвался Ли, вставая со своего места, чтобы убрать со стола.

— Я скучал, — сказал Хан, оставляя бокал в сторону. Алкоголь снова ударил в голову, хоть и чуть слабее, чем тогда, когда он налакался коктейлей с водкой у Чанбина. Он действительно скучал. И сейчас самое время наконец вернуть и восстановить то, чего не хватало столько времени, о чем оба стали забывать.

— Я тоже безумно скучал по тебе, — сказал Ли, но не перестал убирать посудомоечную машину посуду.
Когда он мыл руки, заканчивая этим уборку, Джисон не удержался и подошёл сзади, обнимая крепкое тело и утыкаясь носом в шею, что постоянно пахла каким-то древесным парфюмом, от которого сейчас голову кружило сильнее обычного. Либо из-за алкоголя, либо из-за того, что он слишком долго не находился так близко к Минхо.

— Помнишь, как нам было хорошо?

— Не помню. Не помню, потому что мы договорились не вспоминать то, что может нас расстраивать, а я слышу в твоём голосе грусть и тоску, — ответил Минхо, поворачиваясь к парню. — Поэтому нам нужно жить настоящим и создавать новые моменты, которые будут куда лучше старых, — и после этого он схватил Хана под бедра, от чего тот вскрикнул, развернул и усадил на столешницу, становясь между раздвинутых ног.

У Джисона дыхание перехватывает от того, как давно он не был рядом с таким Минхо, который любит брать все в свои руки и доминировать по полной. На бедра ложатся чужие ладони, подвига ближе к краю, а в губы впиваются чужие. Два месяца Джисон жил без поцелуев, и спустя время, недолгое, но время, этот поцелуй кажется глотком воздуха, которым Джисон пытается насладиться целиком и полностью, сразу же отвечая и прижимаясь ближе. Минхо сразу же углубляет поцелуй, сжимая в руках чужие ягодицы. И Джисон тает. Встаёт буквально сразу же от таких ласк, потому что столь долгое отсутствие секса это уже не неделя, за которую он обычно по максимуму мог соскучиться по Минхо, пока тот был в командировках.

— Будем на столе? — спросил Джисон, отстраняясь и начиная расстегивать верхние пуговицы, чтобы снять рубашку через голову. Дыхание было сбито, а желание наконец-то почувствовать всего Минхо было нереальным и совершенно не сравнимым с тем, что было когда-то.

— Новую жизнь нужно начинать с чего-то нового, не так ли? — ухмыльнулся Минхо, убирая руки с чужих ягодиц, чтобы избавиться от одежды, и прильнул к шее Хана, оставляя отметины.

И Минхо абсолютно прав. В тот вечер парни полностью отдались друг другу, поддаваясь страсти, который не было между ними так долго. Джисон так соскучился по чужому телу, как и в целом по Минхо, что просто не мог отлипнуть от него до самого утра.

Последние толчки и Минхо изливается на простынь, что была уже предельно грязная из-за пота и семени. Джисон закусывает губу, удивительно, как он ещё не съел хотя бы половину от неё за все это время, потому что терзал их постоянно, но и не без помощи Минхо, что вновь припадает к сладким губам и вновь ласкает их так, будто бы до этого ничего не происходило и никаких поцелуев за это время не было.

— Сколько время? — спросил Джисон, перед этим громко выдыхая, укладываясь поверх Минхо, что лёг рядом, тяжело дыша.

— Пять утра? Я больше не могу, ты высасываешь из меня все силы, — устало проговорил Минхо, прикрывая глаза, слыша, как Хан усмехается, после чего прислоняется губами к истерзанной груди, что была в багряных отметинах, и нежно целует.

— Тогда можно объявить закрытым наше примирение и лечь спать, — сказал Хан тихим охриплым голосом, укладывая голову на чужую грудь и слушая размеренное сердцебиение, и прикрыл глаза.

Они обязательно сходят в душ и поменяют постельное, выбросив старое, потому что воспоминания есть во всем, и лучше бы было вообще переехать из этой квартиры в новую, чтобы совсем забыть о том недоразумение, что произошло. Но именно оно стало началом новой ступени, началом новой жизни, которая, Джисон сделает для этого все, будет лучше старой, и будет основана на доверии и взаимопонимании.

_________
напоминаю про тгк, ссылка на который есть в шапке моего профиля<3
@lin sunggrey
спойлерю и просто о чем-то рассказываю♡