II
Очнулась Тея уже в пустом номере. Свет, проникавший через шелку между тяжелыми шторами, резал ее постель яркой полоской. Висящие напротив кровати часы показывали три часа дня. Сколько же она проспала? Сев на кровати, Тея стыдливо натянула одеяло на обнаженное тело. Она с трудом припоминала события вчерашнего дня. В комнате стоял затхлый запах, и только сейчас стало заметно, насколько отвратительными могут быть желтые обои. В зеркальной двери потертого шкафа отражалась кровать, пестрое постельное белье и хрупкая фигура темноволосой девушки.
- О боже, - шевельнулся изгиб пересохших губ Теи. А вслед за этим она ощутила, как в желудке все переворачивается, просясь наружу. Тебя вскочила с кровати и ринулась к туалету. Расставшись с содержимым желудка, она долго споласкивала рот проточной водой, но неприятный вкус не исчезал. Он въелся в кожу, тек по ее жилам, стал частью ее самой. Тея мылила лицо, смывая макияж, а в голове вспыхивали картинки прижимающейся к ней девушки, но более ярко большие глаза Эмили, наблюдавшие за тем поцелуем.
Ей это не понравилось, очевидно, не пришлось по вкусу. Но так ей и надо, она заслужила и не такое. Тея накинула халат, отметив на шее весьма выразительный синяк.
- Боже... - еще раз повторила Тея, и новое шевеление в животе вернуло ее к унитазу. Стоя на коленях перед ним и ощущая, как желудок отзывается остатками спазмов, Тея обессиленно схватила полотенце и, вытерев губы, облокотилась о стену. Все тело била мелкая дрожь. Какую дрянь она вчера пила? Или дело не в алкоголе?
Тея устало смотрела на кафельную стену, образ Эмили опять стоял перед глазами. Но злость ушла. Пришло глупое осознание, только что Тея сама потеряла единственного человека, который что-то стоил в ее жизни. Нравилась ли она Эмили, ну хоть немного? Определенно, глаза девушки говорили сами за себя. Она жадно впитывала каждое слово, слушала каждую мысль. Все это время Эмили принимала ее такой, какая она есть. А она, глупая эгоистка, даже не смогла принять тот факт, что и сама Эмили имеет право на свою личную жизнь.
Тея ощущала холодный кафель. Где-то, за тонкой стеной, все еще была смятая постель. Ее тело, покрытое следами от губ и ногтей едва знакомой девушки, не стоило и гроша. Очередная ошибка, которую уже не исправить. Очередное доказательство своей никчемности, и того что она не заслуживает всего того прекрасного, что есть в Эмили. Может быть, если бы она оказалась чуточку сильней... Горло душило. Но даже на то, чтобы расплакаться и раскаяться не осталось сил. Да и кому это могло быть теперь нужно.
***
Тея редко это делала. И все же, как только таблетки начали действовать, она включила музыкальный центр и принялась разбирать разбросанные по всей квартире вещи. Что-то летело в стирку, что-то в огромный черный пакет для мусора, что-то возвращалось на полки в шкафу. Из колонок лилась музыка, а проникавший в комнату свежий воздух способствовал уборке. Тея заправила диван, с упорством терла ковер от старых чайных пятен, убрала пыль с каждой полки и даже с каждого слоника. С жадностью маньяка она двигала мебель и безжалостно расставалась с игрушками из сухих завтраков.
Под ковром она обнаружила забившуюся карту памяти от фотоаппарата, а на подоконнике свою старую кредитку, которую считала давно утерянной. Это стоило почти всех сил. Это стоило больших сил, чем она располагала, но к ночи ее квартира стала выглядеть так, будто она стала участником того самого телешоу про людей с обсессивно-компульсивным расстройством. В итоге, когда пакет с мусором был выдворен во двор, Тея устроилась за компьютером для обработки заказанных фото.
***
Линда почти не писала, наслаждаясь последними днями отдыха. Эмили несколько раз звонила, но не получив ответа, оставила эти попытки. Новый журнал с возможной статьей Ники выйдет не раньше, чем через две недели. А работы накопилось столько, что и за пару дней не управится. Последняя партия фотографий требовала особо тщательного подхода, так неважную работу фотографа могла прикрыть только превосходные кадрирование и ретушь.