Coach

Теперь мать могла беспрепятственно вить верёвки из дочери, потому что та совсем поникла и слепо выполняла все приказы. Ни из одного института не приходили результаты. Неужели мама была права?

Мишель чувствовала себя разбитой. Так больно девушке ещё никогда не было.
Гарри всё так же даёт концерты, и со стороны, вроде бы, ничего не изменилось.

HARRY'S POV.

Прошло две сраных недели. С каждым днём я всё больше понимаю, что совершил большую ошибку.

Я всё это время не выходил на улицу. Разве что на выступления. Но без Мишель в моей жизни я перестал отдаваться музыке. Я просто жму на клавиши, не чувствуя ничего.
Я пытался несколько раз звонить ей, но в итоге швырял телефон в стену.
Ещё через несколько недель я окончательно понял, что совсем не хочу отпускать девушку. Нужно что-то делать. Пока не поздно.

MICHELE'S POV.

Я старательно, но никак не с душой, играла очередную сонату для экзамена в Академии Искусств. Мама сидела около меня и, покачиваясь в такт музыке, упивалась звуками рояля. Ну, главное, что она счастлива.

Мне совершенно не удавалось выкинуть из головы посторонние мысли, чтобы как следует отдаться музыке. За последние несколько недель, что я провела без Гарри, я всё чаще чувствовала себя слишком одиноко.

Я сорвалась. Мелодия, которую я играла, сбилась. Мне слишком тяжело справляться с этим, потому что боль внутри меня разрывает на части.
Я бы так хотела вернуться назад, узнать, что я сделала не так, чтобы исправить это. Даже после странного поведения парня, я не перестала любить его. Любить всем сердцем.

Меня даже перестало волновать, что моя мать насильно заставляет меня поступать в Академию.

- Мишель, милая, - мать дотронулась до моего плеча. Я вздрогнула. Её рука была слишком холодной. - ложись спать. Уже поздно. Тем более завтра важный день.

Мать поспешно вышла из моей комнаты, оставив меня наедине с собой.

Завтра меня ждёт морально тяжёлый день, потому что придётся поступать туда, куда поступать совсем не хочется. Но у меня нет выхода.

***

Я встала ещё задолго до восхода солнца, понимая что сегодня будет самый ужасный день в моей жизни.

Через несколько часов на мне было натянуто странное кроваво-красное платье, а на лице была вся косметичка моей матери.

Мама металась из комнаты в комнату, проверяя всё ли мы взяли. Она заставила меня почистить зубы, как минимум раз пять, чтобы, как она выразилась, от меня приятно пахло. Сколько заморочек.

***

Мы стояли перед кабинетом, где принимали зачёт. Передо мной был один парень, которого уже позвали внутрь. Я следующая. Руки предательски затряслись, выдавая моё волнение. Но волновалась я не потому, что боялась не пройти, а наоборот, потому что боялась пройти.

Прозвучал голос одного из жюри, что я могу входить. Мать подтолкнула меня к двери и шикнула, чтобы я поторапливалась. Я дрожащими руками открыла двери и прошла к роялю, не поднимая глаз. А какая разница, кто сидит за тем столом? Это мне не поможет.

Я начала играть так, что буквально через каждую ноту фальшивила. Я изо всех сил старалась сделать всё, чтобы моя игра вызвала у них отвращение. И не важно, что скажет мне мать, если я не пройду.

- Сыграйте сонату для фортепиано №14 до-диез минор Бетховена. - в зале прозвучал знакомый хриплый голос.

Мне послышалось?

Неужели я уже сошла с ума, и поэтому мне везде мерещится голос Гарри?
Я выглянула из-за пианино и встретилась взглядом с знакомыми изумрудами. Господи, это он. Он сидит на одном из мест жюри. Напрашивается вопрос: «Как?»

Во взгляде Гарри было столько отчаянья и сожаления, что я готова была прямо сейчас обнять его, несмотря ни на что.

Но я, отвернувшись, стала из ряда вон плохо исполнять сонату, чувствуя на себе прожигающий взгляд зелёных глаз.