Coach

Моя мать была очень рада, услышав, что я без возражений собираюсь на очередной концерт пианистов.
Обычно, ей приходилось повышать тон, когда я говорила, что не хочу слушать, как они играют одни и те же мелодии каждое воскресенье, но прочитав объявление перед зданием филармонии, я поняла, что обязана там побывать.

Наши места были у самой сцены. На сцене находился огроменный чёрный рояль, который, несомненно услышал не мало похвалы в свою сторону.

Свет в зале погас, а через несколько минут на сцену, в сопровождении аплодисментов, вышел пианист. Один за другим приходили и уходили со сцены под громкие аплодисменты. После третьего «гения современной классики» я потеряла надежду на то, что сегодня будет играть Гарри. Но уже через одного человека вышел он. Несомненно для него аплодисментов лилось больше всего. Чёрный костюм идеально подходил под его рост и фигуру, но почему-то перед глазами был тот самый домашний вид пианиста.
От этого зрелища у меня пересохло во рту.
На Гарри была белоснежно белая рубашка, а сверху пиджак такого же цвета, как и брюки.
Наконец аплодисменты стали затихать, что послужило началу игры. Длинные пальцы Гарри коснулись клавиш инструмента.

Краем глаза я заметила, что мать удивлённо посмотрела на меня. Оно и понятно почему. Я тихо сидела, что совсем несвойственно мне, немного приоткрыв рот, и смотрела на сцену. Нет. Не на сцену, а на Гарри.

Ну а матери оставалось надеяться только на то, что я восхищена музыкой, а не пианистом.

Я даже не заметила, как концерт закончился, но когда мать дёрнула меня за плечо, я поднялась с места и захлопала, что есть силы.
Гарри поклонился залу и его глаза тут же встретились с моими. Пианист легко улыбнулся мне, от чего я покраснела.

Вскоре Гарри покинул сцену, а я ещё минуту смотрела на то место, где когда-то стоял он.

***

Я прошла мимо охраны вглубь дома репетитора. Когда я поднималась по лестнице, то услышала мелодию рояля. Тихо подкрадываясь, я зашла в комнату, откуда доносились звуки.

Гарри сидел за роялем и наигрывал какое-то произведение, название  которого я никак не могла вспомнить.

Я решила не мешать репетитору, поэтому просто, оперевшись на косяк, слушала чудесную мелодию.
После того, как пианист надавил на последнюю клавишу, я решила подойти ближе к нему.

- Больше не подкрадывайся. - Гарри даже не обернулся на меня.

- Извини. - я виновато опустила голову.

- А ещё ты опоздала, - продолжал репетитор. - а это не пунктуально.

- Извини.

- И перестань извиняться. - Гарри всё таки посмотрел на меня.

- Изв... - вырвалось у меня, но я во время зажала рот.

- Ничего, - говоря это, парень поднимался со своего места, уступая его мне. - нам пора приступать к занятию.

Я послушно села за рояль, пока Гарри говорил.

- Давай начнём с Яна Тьерсена, - предложил Стайлс, становясь неподалёку от меня. - сыграй «Mother's Journey».

Я кивнула и легко дотронулась до инструмента.
Не знаю чем именно я заслужила столь пристальный взгляд репетитора, но тот продолжал бесстыдно пожирать меня взглядом.
Гарри быстро преодолел расстояние между нами и прислонился своими губами к моему уху.

- Ты напряжена. Опять.

По телу побежали мурашки, а мозг был затуманен. Вот чёрт. Он просто прошептал мне на ухо, а я уже не могу себя контролировать.
Я, не выдержав, громко ударила по клавишам и развернулась к репетитору.

- Ты мне так рояль расстроишь. - невозмутимо произнёс Стайлс, поправив свою причёску.

- Я...

Я толком не успела ничего понять, как Гарри наклонился к моим губам. Я почувствовала его горячие губы на своих. Он ближе притянул меня к себе, а я обернула одну руку вокруг его шеи, а другую запустила в его кудри.
Поцелуй закончился так же неожиданно, как и начался. Репетитор резко отпрянул от меня и, пытаясь восстановить дыхание, произнёс:

- Такого больше не повторится.

В груди что-то неприятно кольнуло. Я быстро встала и, даже не попрощавшись, ушла из дома Стайлса. А в голове, как эхо, повторялись слова пианиста: «Такого больше не повторится».