Наконец то рядом
(Простите пожалуйста за долгое отсутствие. У меня были проблемы которые надо было срочно решать. Поэтому не было сил писать. Ещё раз извиняюсь)
Зайдя в ванную, она сняла верх, и её взгляд в зеркале скользнул к тому самодельному бинту. Вспомнилось всё: их случайные прикосновения, недоговорённые фразы, мимолётные улыбки, которые значили больше, чем следовало. Уголки её губ дрогнули — слабая, почти неуловимая улыбка.
После душа, завернувшись в полотенце, она достала аптечку. Пальцы привычно нашли вату, перекись. Рана под бинтом уже затягивалась, но запёкшаяся кровь напоминала о том, что некоторые вещи заживают не так быстро.
Прошла неделя. Лина не могла перестать думать о ней. О том, что было сказано — и о том, что так и осталось в тишине. Возможно, тогда ещё что-то можно было изменить. Но разве время повернёшь назад?
Она глушила мысли работой, сигаретами, бессонницей. Всё как обычно. Вот только теперь в голове крутились чужие слова, чужая улыбка, чужой взгляд — и от этого внутри всё сжималось.
В тот вечер плохие мысли накрыли с головой, словно тяжёлое одеяло. Лина больше не могла терпеть.
Она резко встала, подошла к холодильнику. Между магнитами торчал тот самый листок с адресом — смятый, но всё ещё читаемый. Пальцы сжали бумагу чуть крепче, чем нужно.
Такси приехало быстро. Сидя на заднем сиденье, Лина смотрела в окно, на размытые огни города. А вдруг Хён всё ещё там? Вдруг ждёт? Вдруг всё ещё верит, что она приедет?
Двигатель урчал, сердце стучало громче.
Такси остановилось у нужного дома. Ки Лин расплатилась, и купюры в руках водителя затрепетали от её нервной дрожи.
Подъезд встретил её затхлым запахом старого линолеума и тишиной, нарушаемой только гулом лампочки где-то наверху. Она поднялась по лестнице, ступени скрипели под её шагами, будто предупреждая: «Ты уверена?»
Предпоследний этаж. Дверь.
Сердце колотилось так, что, казалось, его удары отдаются в висках. Полночь. Глухая, безнадёжная пора для нежданных визитов. Но она уже не могла остановиться.
Пальцы дрогнули — первый звонок. Тишина. Второй. Третьий.
Ничего.
Лина закусила губу, медленно отступила. Опоздала. Она направилась в сторону лестницы
И тогда — скрип.
Дверь приоткрылась, и в щели показалась сонная Хён Джу: растрёпанные волосы, лицо, помятое подушкой, и тёплое одеяло, натянутое до подбородка.
— Лина? — голос хриплый, тёплый, родной.
Лина резко обернулась. Всё внутри перевернулось.
Она шагнула вперёд — и вдруг руки сами потянулись к Хён, обняли её осторожно, словно боясь, что та рассыплется в воздухе.
Но в ответ — крепкие, настоящие объятия. Горячие, плотные, живые. Хён прижала её так сильно, что дыхание перехватило.
— Я ждала… Каждый день.
Лина закрыла глаза, уткнувшись в её плечо.
— И не зря . Прости, что не приехала раньше…
Лина не отпускала ее еще долго, вдыхая знакомый запах дешевого шампуня и чего-то неуловимо своего. В этой тесноте объятий не было места прошлому - только тепло двух тел, биение сердца в унисон, тихий шепот: "Я здесь".
Квартира Хён Джу оказалась такой же, как она сама - аскетичной, но с неожиданными островками тепла. На кухонном подоконнике цвел кактус, на стене висел одинокий детский рисунок, а в углу валялась помятая пачка ее любимых сигарет.
Когда утро разлилось серым светом по стенам, Лина проснулась от того, что Хён Джу вполусне тянется к ее шраму, будто проверяя - реальна ли она. В ответ она поймала ее руку и прижала к груди, где под тонкой кожей билось что-то живое, что казалось потерянным навсегда.
Два человека с переломаной судьбой, встретились абсолютно случайно. Но теперь всегда находится рядом.
--------------------
Вот такая история...