❝н𝐚в𝐞чн𝐨 𝐨дuн❞↺ 𝐤𝐭𝐡×𝐤𝐣𝐧

Рукава тёмно-синей рубашки затянуты по локоть, пару пуговиц на шее расстёгнуты и дают телу немного прохладного воздуха.
Кондиционер плохо справляется со своей работой, а возможно, он просто не настолько мощный, чтобы заботиться о воздухе в тесном помещении, где уже третий час половина моего отдела упорно трудится над проектом.

Эта неделя была не из лёгких, я нагружал каждого подчинённого работой, которую они выполняли как на рабочем месте, так и дома. Да, мне приходилось выслушивать жалкие мольбы о меньшем напряге и занятности, на что моя рука рефлекторно указывала на дверь.
Не хочешь пахать - на выход; сегодня устал, доделаю завтра - на выход; у меня не получается, слишком сложно - два часа завершить, иначе на выход.
Мне самому не в кайф такое вытворять, но, что поделать, мне нужен результат.

За этим результатом гонюсь так упорно, что не вижу больше снов. Серьёзно, такое чувство, что в зомби превращаюсь. Два дня ночую в своём кабинете с чашкой кофе в руках, ведь не хочу тратить время на дорогу в офис, а о еде вообще вспоминать не вспоминаю.

- Ваш кофе, - а вот и снова он - заряд бодрости. Правда, мой аккумулятор навеки сел и больше не подлежит зарядке.

- Я просил, чтобы моя помощница мне носила кофе, - вздыхаю, откатываясь на стуле к стене.

- Я не понимаю, начальник Ким, я что-то не так делаю? Почему я должен идти в конец коридора к Дженни и просить её отнести мною приготовленный кофе в ваш кабинет? Вы странным каким-то стали, - вдруг высказывается секретарь, ставя на стол чашку и подходя ко мне ближе.

- Эй, ты, - быстро поднимаюсь на ноги и хлопаю ладонью по столу, - хватит ко мне лезть. Я занят, понял? Занят, говорю. Брюнет хмурится и, почесав переносицу, отходит от меня.

- Вижу, что заняты, - отвечает он, так и не поняв, к чему относится моя занятость. Ему что, кольцо показать? Жаль только, что с собой не ношу.

- Просто нечестно, когда из-за вашего плохого настроения страдают работники. Да, я понимаю, что последние пять дней вёл себя как говнюк полный, но ведь и понять меня можно: кто будет в хорошем настроении в такое тяжкое время?
Слова отца, услышанные мной вчера вечером, выбили полностью из колеи: «Если узнаю, что ты взялся за курорты Кондо или Хонсан, постройку которых планируют уже больше пяти лет, то ты отгребёшь по полной лично от меня» - пиздец.
Поздно. Ухожу в подпольную деятельность и доделываю там свой проект Кондо. Отец не знает, что я взялся за один из крупнейших проектов, над которым работаю день и ночь: сжигаю чертежи и снова берусь за новые наброски, издеваюсь над своими работниками в прямом смысле, а всё для того, чтобы доказать ему и себе, что я чего-то стою. Жалок? Наверное.

- Тук-тук, можно? - в дверном проёме появляется макушка моей жены, а после выползает и её туловище.

- Ну, и зачем спрашиваешь, раз не стучишься никогда? - закатываю глаза, откладывая папки и вопросительно смотря на неё. В платье сегодня новом, только сейчас заметил, учитывая, что на дворе вечер уже.

- Тэхён, поехали домой, - Дженни оставляет свою сумку и пальто на диванчике у окна и подходит ко мне, - поздно уже.

- Езжай, - ворчу ей в ответ.

- Сколько можно? Тэхён, ты так свихнёшься когда-нибудь. Тебе нужен отдых и нормальная еда, а ещё... - Дженни не успевает договорить, как в её руках вибрирует телефон и на экране высвечивается входящий.

- Алло. Привет, Хосок, - говорит в трубку она, сползая с края стола и направляясь к окну.
Просто скажите, что мне послышалось. Хосок, серьёзно? И с какого он ей звонит? Навострив уши, сижу и слушаю их милый разговорчик, отчего закипаю не на шутку.
Нет, не ревную, а злюсь из-за того, что в такие трудные моменты жизни кто-то может улыбаться и прикусывать нижнюю губу, решая о месте встречи. Представляете, муж сидит в двух метрах, а она организовывает свидание? Бред какой-то.

Нет, что вы, в парк не стоит идти, там ведь голуби. Авось, не промахнутся, чему бы я был только рад. Да-да, можете посетить ресторан, там-то точно яду в тарелку не положат, моё честное слово. А вообще, идите вы лесом в лес! Раздражаете.

Девушка заканчивает разговор и поворачивается лицом ко мне, продолжая улыбаться. А, как же, настроение подняли-то. Подходит ко мне и останавливается за спиной, кладя ладони на уставшие плечи.

- Ну, и что ты делаешь? - вяло спрашиваю, бросая через спину взгляд.

- Массаж, - отвечает она, продолжая делать круговые движения по плечам и спине.

- Ты устал, Тэ, поехали домой, - наклоняется и целует в шею, плавно проскальзывает пальцами под рубашку, пробуждая некоторые мужские потребности.

- Перестань, Дженни, - отстраняюсь, хоть и признаю, что успел ненадолго расслабиться.

- Работы куча, а ты лезешь ко мне. Вон лучше езжай домой, завтра ведь у тебя тяжёлый день: с моим другом встретиться надо.

- Ревнуешь? - игриво спрашивает, цепко скрепляя руки на шее, а я только показательно цокаю. Тоже мне, принцесса.

- Да ладно, Тэ, мы в торговый центр просто съездим. Я хочу тебе что-нибудь купить.

- Денег много? Не забывай, что мы за свой счёт живём, - напоминаю о капитале, показатель которого в последнее время не очень радует.

- Езжай домой. Я приеду, как закончу с некоторыми делами.

Девушка, угрюмо улыбнувшись, целует меня в щёку и кивает. Накинув пальто на свои плечи, уходит, на выходе обещая приготовить мне ужин.

А я смотрю на неё и думаю, почему она такая: сдержанная на мои выходки, отходчивая, готовая бежать ко мне на помощь, даже когда очень зла.
Почему Дженни не замечает моего стремления обрести одиночество?
А что если замечает, видит, чувствует это, но не хочет отпускать, ведь она не самая глупая. В этом случае глупцом окажусь я, а она останется бедной девушкой, не терявшей долгое время надежды.

***

Приручить вечного холостяка задача не из лёгких, а Дженни с этим явно не справляется, судя по последнему поступку, заставившему меня сесть на белого коня.
Стоило оказаться одному в кабинете, как на телефон начали поступать звонки от отца. Он настойчиво терзал мобильный, а услышав моё тихое «алло, что случилось», принялся терзать ещё и моё моральное состояние.
Уставший и потрёпанный от кропотливой работы, я сидел и выслушивал дикую ругань в свой адрес, а причиной всего этого послужил проект.

Только вчера предупредил каждого работника молчать о Кондо, как сегодня выслушиваю неприятные слова от отца, получившего неизвестно от кого всю скрытую информацию. Мои планы рушились за секунды, состояние нагнетало и подбивало на мысль, что я действительно тот самый дегенерат.
И если двадцать минут назад мои руки уродовали чертежи, над которыми работал три дня, а зубы скрипели от злости и поиска доносчика, то сейчас я ору за рулём своей машины и бьюсь о его кожаную поверхность ладонями. Дженни, мать твою.

Она единственная, кто ушёл за пятнадцать минут до конца того собрания, в то время, когда я клялся уволить каждого, кто раскроет рот о проекте.

- Безмозглая курица. Убью, - громко хлопаю передней дверцей и направляюсь к многоэтажке, у подъезда пиная мусорный бак.
Шутки в сторону, пришло время быть серьёзным. Открываю входную дверь и ступаю внутрь, стараясь с порога не пуститься на поиск жены и не придушить её на месте. Стискиваю кулаки и прохожу на кухню, тихо усаживаясь за столом и скрещивая руки на груди.

Дженни бегает по кухне в короткой футболке и чёрном белье - всегда так делает после девяти.
Щурюсь и громко цокаю, когда она садится напротив и улыбается мне, а стоило ей завести тему об ужине, бью кулаком по столешнице и рычу.

- Тэхён, что случилось? - перепуганная девушка подпрыгивает и опасливо смотрит на меня.

- На место села! - снова удар по столешнице.

- Т-ты... - Дженни медленно усаживается обратно, боясь вымолвить слово.

Инстинкт самосохранения включила - правильно делает, ведь я не намерен так просто спустить ей все с рук. Поднимаюсь на ноги и обхожу стол, останавливаясь прямо за спиной, а девушка дёргается, уже предвкушая очередную ссору, хоть пока не понимая, в чём провинилась на этот раз.

- Дженни, ты настоящая стерва, знала это? - сквозь зубы шепчу на ухо, - просто берёшь и всё рушишь.

- Что случилось, Тэхён? Я не понимаю...

- Замолчи, я сказал! - кричу, несильно толкая её, отчего она утыкается животом в угол стола и тихо шипит.

- Одни проблемы от тебя. Сколько можно? Не даёшь жизни дома, так теперь и работу отнимаешь? Блять, ты специально это делаешь? Ну, скажи, специально ведь?

- Тэ...

- Закрой свой рот! Ты, блять, им правильно пользоваться умеешь? Какого хрена рассказала отцу о проекте? Джой, да я убить тебя хочу за это, понимаешь? Придушить прямо на этом столе, - высказываюсь на эмоциях, а они так давят на голову сейчас. Мне хочется все крушить и ломать, но первым делом наказать её. Сейчас сидит и пытается мне что-то объяснить, а я снова наваливаюсь с громкими высказываниями и обвинениями, за что получаю неожиданный удар по щеке. Злюсь.
Очень сильно злюсь.

- Дай мне слово сказать! - не выдержав, кричит она, толкая меня в сторону и поднимаясь с места.

- Ты же знаешь, что...

- Просто, иди к чёрту, - снова затыкаю, только уже спокойным, ровным тоном. Я как-никогда серьёзен, и мой голос, как и взгляд, слишком пустой и безжалостный сейчас. Надоело.

- Оправдывайся перед теми, кто тебя слушает, и прекрати строить из себя жену - тебе не идёт.

Девушка некоторое время смотрит на меня, борясь с желанием что-то сказать, но после опускает голову и молча покидает кухню.
Пару секунд, и слышится хлопок от входной двери.
Я не принимаю попыток нестись за ней вслед, лишь стою у окна и открываю форточку, решая снять часть напряжения с помощью сигарет. Нет волнения, жена ведь не ушла из дома в белье, правда? Пусть проветрится, ей это не помешает.

***

Лежу на кровати уже чистый после душа и раздетый. За окном тьма-тьмущая, а на душе как-то неспокойно. Дженни не возвращается домой больше двух часов. Может, к себе домой уехала...

Выхожу на балкон в спальне и решаю насытиться свежим воздухом, который не подступал к моим лёгким всё это время.
Смотрю на чёрное небо, в поисках звёзд, спрятанных под дымкой ночного города.

В Сеуле их не так просто отыскать, а всё из-за гребанных светящихся штук, расположенных на каждом билборде, крышах зданий; их рассыпали на дорогах, трассах, улицах и у подъездов, где на лавочках сидят ночные бродяги, один из которых нашёл себе место здесь. Я смотрю вниз, рассматривая чёрное пятно, сидящее под жёлтым фонарём. С седьмого этажа многое не увидишь, поэтому хмыкаю и, мысленно пожалев беднягу, ухожу обратно в комнату.
Но стоило мне задёрнуть занавески, как я снова подрываюсь и несусь на балкон, уже с большим интересом рассматривая того самого человека. Это ведь не...

- Дженни? - спрашиваю сам у себя, а после, схватившись за голову, прямо в трусах и тапках на ногах выбегаю из квартиры и вызываю лифт.
И почему я думаю, что сидит на лавочке именно она? Глупости, конечно, но что если так?

Мои руки почему-то дрожат, а ноги подкашиваются, когда выбегаю из подъезда и кручу головой, разыскивая того самого человека.
Ухватываю взглядом брюнетку, чьи волосы дают каштановый оттенок при попадании жёлтого света, а оголённые участки кожи на теле кажутся до жути бледными на чёрном фоне. Чертыхнувшись, подбегаю к ней и опускаюсь на коленки, поднимая её лицо за подбородок.

- Дура? Ты что творишь? - мне хочется кричать на неё за глупости, что так легко вытворяет.
Её губы синие от холода, зубы стучат и не позволяют сказать и слово, глаза мокрые от слёз, из-за чего обветрились щёки.
Дженни сидит на своих ладонях, боясь умоститься голыми бёдрами на холодную скамейку, ведь на ней та одежда, в которой она встретила меня после работы.

Да, блять, какая, к чёрту, одежда? Она практически голая. Два часа, сто двадцать грёбанных минут мёрзла под окном собственной квартиры лишь потому, что обиделась на меня. Дура.
Никогда не устану это повторять. И я бы снял с себя кофту и накинул на хрупкие плечи, однако сам сейчас сижу в одних трусах и потираю её ледяные щёки. Дженни не смотрит на меня, всё продолжая дрожать от холода. Она убирает мои руки, когда пытаюсь поднять и увести домой, и крутит головой, не давая смотреть на себя.

- Прекрати, - заканчиваю попытки словесного призыва домой и берусь за действия: быстро поднимаю девушку на руки и, поначалу отбиваясь от её рук, уношу в тёплый, как сейчас кажется, подъезд, после чего подбородком надавливаю на кнопку лифта и уже там с облегчением вздыхаю, понимая, что Дженни больше никуда от меня не сбежит.

На ходу снимаю свои тапочки, а когда дохожу до спальни и укладываю дрожащее тело на кровать, то снимаю и с жены грязную домашнюю обувь.
Дженни медленно заползает под одеяло, пока я стою и смотрю на неё сверху, после чего скручивается клубочком и снова начинает тихо всхлипывать.

- Ну перестань, - прошу я, следом заползая под одеяло и прижимая её со спины к своей груди, чтобы быстрее согреть. Тру ладонями плечи и специально выпускаю тёплый воздух на шею, лишь бы поскорее избавить девушку от дрожи.

- Ты хоть понимаешь, насколько глупым был твой поступок? Ну почему ты такая?

- Какая? Дура, да? Ты постоянно только об этом мне говоришь, - сквозь слёзы и скрежет зубов отвечает она, сбрасывая мою руку.

- Твой отец приходил сегодня вечером и расспрашивал меня обо всём, а я долго молчала, пока эти расспросы не превратились в настоящий допрос. Ты знаешь своего отца, он раскусит любого, а меня тем более. Тэхён, я не умею врать, - высказывается на одном дыхании, заикаясь и плача.

Я опускаю голову, понимая, что из-за своих эмоций довёл девушку до такого состояния.
Дженни пыталась объясниться, но как это можно было сделать, если тебя затыкает злой баран, который «всегда и во всём» прав?

Чёрт, олух, не умеющий контролировать свои эмоции. Ещё пару раз шумно вздохнув, показывая таким образом, что действительно сожалею, аккуратно поворачиваю девушку к себе за плечо, после чего удерживаю в своих ладонях её лицо, чтобы не думала повернуться обратно, и шёпотом извиняюсь. Искренне извиняюсь.

- Почему ты так близко к сердцу воспринимаешь мои слова? Дженни, всё то, во что мы с тобой ввязались не так давно, того не стоит, понимаешь? Я того не стою, - она слушает меня и смотрит внимательно в глаза, выпуская новый град слёз, которые я быстро вытираю большими пальцами.
Понимает, к чему всё это говорю, потому и плачет сильнее. Неужели боится потерять?

- Так сильно любишь? - глупее этого вопроса ещё никогда и никому не задавал. Получив неуверенный кивок, убираю волосы с её лба и прижимаюсь к нему своим.

- Я перед сном овечек на потолке считаю, а по утрам воду из-под крана пью, забывая о долбанной хлорке, что туда добавляют.

- А я специально позже засыпаю, чтобы услышать счёт, который ты ведёшь себе под нос, а утром выливаю в раковину твою воду в чашке и меняю на фильтрованную, пока ты часы поправляешь на левом запястье, - тихо отвечает она, уже смотря на мои губы. Так близко.
Пятисекундное молчание кажется затянувшимся, а наши игры в гляделки действительно надоедают, поэтому обрываю всё это я, чуть поддаваясь вперёд и касаясь губами её губ.
Отстраняюсь и смотрю на неё, выявляя некую надежду во взгляде, после чего снова тянусь к губам и завлекаю уже в более долгий и глубокий поцелуй. Мне хочется. Просто хочется её целовать сейчас.