«Глава первая»
«На холодный пол капают алые капли крови, от вида которых выворачивает наизнанку, в перемешку с ними падают обжигающие струи горячих слёз. Увиденное хочется скорее смыть порцией крепкого спирта, и стереть из памяти, укутавшись в холодное и свежие одеяло. На еле удерживающих ногах, хрупкая девушка направилась в ванную комнату. Дрожащими руками она потянулась к крану с водой, оттуда пошёл кипяток, её ладони пылали от боли, а вода окрасилась в нежно бордовый оттенок. Помимо шума потока воды, от стен эхом отлетали горькие всхлипы. Сердце парня, что зашёл в квартиру сжалось от боли, которую он почувствовал услышав наполненные горечью слёзы девушки. На паркете перед ним, лежал подаренный им букет белоснежных роз, но на ихних лепестках виднелись алые следы, а стебли были окрашены в тот же оттенок, что и лепестки. Находясь в растерянности, он не осознавал что случилось за то время, пока его не было. Придя вновь в сознание, он ринулся на звук бьющей из крана воды и уже еле слышных всхлипов.»
«За какое-то
неопределённое время
до этого»
— Ох, Миш, ты так очаровательна, даже спустя несколько лет! — «Юная девушка, по имени Мишель пришла на встречу со своей горячо любимой сводной сестрой, которую не видела длительные пять лет. Сестра все это время находилась в Лондоне, учась и строя свою интимную жизнь, и закончив обучение, но так и не найдя себе интеллигентного и статного мужчины, решила воротиться обратно в Париж, к себе домой. Туда, где находилась ждущая её возращения сестра.»
— Здравствуй, Мари, рада встречи с тобой. — «Девушка крепко прижала к себе своего близкого человека, в мрачном и дождливом Лондоне ей так не хватало сестринской любви, но Мишель была слегка отстранена и холодна по отношению к Мари, ведь в ней до сих пор бушевала обида за боль, что та причинила ей столь времени назад. Не позабыв всего этого, она всё же старалась проявить тепло и заботу, уже слегка забытой сестре, ведь за это время, о ней давали знать лишь редкие звонки на мобильный, и та картина, что изредка всплывала в сознание, из-за которой глаза горели, а ладони пробирала лёгкая дрожь.»
— Эх, Миш, я так давненько не была здесь, так скучала по родному языку, по ароматному запаху из небольших кафе, и по тебе конечно. Давай проведём побольше времени с друг другом? — «Мишель наблюдала за счастливой улыбкой сестры, по её повзрослевшему лицу, на котором стали более заметны морщины, хоть и совершенно слегка, ведь той ещё только двадцать пять с лишним. Её шелковистые волнистые пряди волос, развивали потоки прохладного осеннего воздуха, а глаза сверкали словно два изумруда на солнце, та была переполнена положительными эмоциями и чувствами, что было противоположно внутреннего состояния Мишель. Она была поникшей и просто прожигала опустевшим взглядом счастливую родственницу, что была уже совершенно не горячо любимой, а чужим человеком, которого не охото наблюдать в своём окружении.»
«Спустя несколько часов, две девушки сидели на кухне небольшой, но уютной квартиры, через распахнутые дверцы балкона, что вёл на улицу, были слышны сигналы проезжающих мимо машин, гул людей вышедших на вечернюю прогулку, горели огни фонарей и свет в окнах других домов в вечернем полумраке, в том же, что был и в этом помещение, и лишь небольшая лампочка освещала его. За кружками утончённого вкуса ароматного чая, Мишель обсуждала со своей сестрой незначительные изменения в жизнях обоих. Была приятная атмосфера спокойствия, и совсем позабыв о своей обиде и обещание не рушить границы с Мари, и находиться на приличном расстоянии друг от друга.»
— Как дела у Вильяма? — «В тот же момент, Мишель начала сожалеть о том, что подпустила сестру столь близко к себе и своей жизни. Сразу было ясно с какой цель она интересуется молодым человеком Мишель, но это не имела значения, так как открылась входная дверь, и в прихожей стали слышны звуки шагов, приближающихся всё ближе к кухне. В арке из коридора вышел Вильям, только пришедший со встречи с приятелями по бизнесу, он поднял взгляд на Мишель, и тут же перевёл его на Мари, что уже с горящими и наполненными давно забытой страстью, но вероятно даже и вовсе не забытой, а полыхающей по сей день, смотрела на него. Вильям взглянул на неё вспоминая всё до единой детали, а в глазах проскользнул интерес, в тот же момент вся та атмосфера уюта испарилась, а возникла лишь снова нахлынувшая боль, стало невыносимо находится здесь, хотелось поскорее закончить всё это, лишь бы не наблюдать за происходящим.»