3
Проблема заключалась в том, что ее задел не просто отказ Хосслера от секса — а хотела она только Хосслера, теперь Оливия могла это признать, — но и отказ от всего остального
Того, как он язвил так тонко и умно, что другие никогда бы не догадались
Его безразличного поведения и того, что оно скрывало тщательную, кропотливую работу. Того, как сдержанный взгляд или прикосновение его пальцев могли выбить ее из равновесия на несколько часов.
Она хотела большего — всего Хосслера, на самом деле. Насколько бы Оливия ни была склонна бросить работу и сбежать из страны, если он об этом узнает.
Оливия дошла уже почти до конца улицы и совсем не собиралась плакать, когда кто-то коснулся ее локтя. Она вздрогнула и обернулась, забыв как дышать.
— Дэвис
Глаза Джейдена блестели, лицо раскраснелось. Он бежал.
— Послушай… — он провел рукой по волосам.
— Я сожалею о Хадсоне, ладно? Я не должен был смеяться.
— Нет, не сожалеешь.
Его лицо окаменело, но Джейден не стал ничего отрицать. Она открыла рот, чтобы сказать ему, что ее не интересуют его игры, и пожелать приятного вечера. Вместо этого же резко рассмеялась.
— Бог знает, чего ты хотел добиться, сорвав мое свидание, но тебе это удалось. Надеюсь, ты счастлив.
— Как это я виноват в том, что он лошара?
— Ты прекрасно знаешь, что пялился. Этого достаточно, чтобы вывести из строя любого…
— Возможно, меня просто поразил твой ужасный вкус в мужчинах…
— И как именно тебя это касается?
В наступившей тишине слышался лишь стук дождя по брусчатке. Оливия наблюдала, как напряглась челюсть Хосслера, как сжались его кулаки.
Он был чем-то рассержен, и, по всей вероятности, выяснение причин принесет ей больше вреда, чем пользы. Нахмурившись, она повернулась и пошла дальше.
— Дэвис…
— Отвали!
— Твою мать…
Джейден в два шага догнал ее, и она зарычала:
— Похоже, ты настроен на то, чтобы тебе сегодня убили…
— Если бы ты просто ответила на одно из моих сообщений …
— Я уже извинилась за свои плохие суждения, ты не имеешь права разговаривать со мной вне работы…
— Блядь, это невозможно! Как ты думаешь, почему я сказал «нет»?
Вопрос выбил воздух из ее легких. Оливия отвернулась к тротуару, пытаясь подавить свои эмоции. Дождь бил все сильнее и быстрее, стекая по ее растрепанным локонам.
— Я не знаю, — наконец ответила она. — И мне все равно. Пожалуйста, просто оставь меня в покое.
— Нет.
Она обернулась и увидела ледяной взгляд Хосслера.
— Причина, по которой я сказал «нет», в том, что ты делала. Ты слишком очевидна на свою беду…
— О, прошу прощения! И как я могла подумать, что ты согласишься на секс с со мн..
— Не смей, — он шагнул к ней, сверкнув глазами, и она вздернула подбородок.
— Ты набросилась на меня на Сицилии, потому что хотела сохранить это там. Держать нас в тайне.
— Что…
— Нас с тобой.
Дэвис моргнула и раскрыла рот в изумлении.
— Скажи мне, что я ошибаюсь. Оливия замотала головой.
— Я не…
— Я не хочу прятаться, Оливия. Когда я поцелую тебя, все это увидят.
— Джейден …
— И когда я трахну тебя, это случится в твоей постели. На твоих простынях, — Джейден шагнул ближе, и ее сердце сделало кульбит.
— Это не будет единичный случай, и, в отличие от тебя, я не заинтересован лгать самому себе.
Она хотела сказать ему, что он ошибается. И в то же время прав. Но мир вращался, и гремел гром, и все это больше не имело значения, потому что Хосслер сократил последнее расстояние между ними.
Дрожа, Оливия закрыла глаза. Не осталось никаких звуков, кроме стука ее сердца, когда теплая рука взяла ее за подбородок. Не было никаких ощущений, кроме прикосновения большого пальца к ее губам, пока на нее падал дождь, смывая опустошение и сердечную боль.
Она распахнула глаза и увидела, что Хосслер впился в нее взглядом и его зрачки расширились.
— Скажи это, — прошептал Джейден.
— Скажи, что хочешь этого.
Пальто Оливии промокло, волосы прилипли к шее. Но ей не было холодно.
— Да, — произнесла она на выдохе и приподнялась на носочки, когда он притянул ее к себе, прижавшись губами к ее рту.
***
Оливия знала Хосслера лучше, чем ей хотелось бы это признавать. Она наблюдала за ним на званых ужинах и за столом заседаний.
Она видела, как он посмеивается над неумелыми коллегами и непринужденно ведет переговоры с главами государств.
Джейден был довольно сдержанным, но за эти годы ей довелось стать свидетельницей его редких настроений: гнева, восхищения, игривости.
Однако Оливия оказалась не готова к его поцелую. Требовательно и целеустремленно, он исследовал ее рот, лаская языком и покусывая, пока у нее не перехватило дыхание и не подкосились ноги.
Оливия знала, что Джейден умело владеет руками, но ничто не могло подготовить ее к тому, как ловко они блуждали по ее телу, спускаясь вниз по позвоночнику к бедрам, заставляя ее громко всхлипывать.
Хосслер оторвался от ее рта и принялся целовать шею и подбородок, а едва он начал посасывать местечко под ухом, она издала стон, который никогда не слышала от себя раньше.
Треск молнии отвлек его, и Оливия покачнулась, когда Хосслер убрал губы с ее шеи и, снова выпрямившись, притянул к себе, давая почувствовать свое возбуждение.
Немалое возбуждение. Он тяжело дышал, глядя на нее своими потемневшими глазами, и Оливия боролась с желанием потереться о его тело, как кошка.
— Нам пора, — прошептал Джейден
Язык отказывался с ней сотрудничать, но ей удалось кивнуть. Они побежали в ближайший переулок, пока дождь хлестал их по спинам.
На полпути Дэвис сломала каблук о булыжник, и Хосслер уже через две секунды поднял ее и остаток пути пронес на руках, притормозив по ее просьбе и поставив на ноги под ближайшей аркой.
Оливия только открыла рот, чтобы спросить, куда им следует идти, как он прижал ее к стене и поцеловал так, словно умирал от жажды, а она была живительным глотком воды.
Парень поднял ее руки над головой, выбивая воздух из легких и прижимаясь членом к ее бедрам. Оливия не знала, да и не заботилась о том, какие звуки издавала, и снова погрузилась в поцелуй, вкладывая в него все свое разочарование и тоску, сталкиваясь с Хосслером зубами и сплетаясь языками. Он резко отстранился, и она потянулась за ним.
— Чья квартира?
Оливия моргнула, все еще опьяненная похотью.
— Твоя или моя, Дэвис. Если только ты не хочешь, чтобы я уложил тебя в лужу и взял посреди улицы.
По ее коже пробежали мурашки, и Оливия облизнула губы.
— Моя.