Глава 83.
Если бы кто-нибудь спросил У Ёна, есть ли у него воспоминания о том, как его бросили, он бы твердо ответил «нет». С самого детства и до сих пор он всегда выбирал, а не его выбирали. Возможно, были люди, которые старались ему понравиться, но он никогда не пытался угодить другим.
Вчера он впервые почувствовал себя брошенным. Брошенным своей матерью, которая была с ним всю его жизнь, брошенным своим учителем, на которого он полагался в вопросах поддержки, и брошенным миром, который он изо всех сил старался принять. У Ён просто хотел узнать, кто такой Ким Дохён.
– ...Итак.
Дохён очень долго рассказывал. Как он рос, где встретил Чжису Хян и когда начал жить с родителями. Это было сложно, и обстоятельств было много, но его голос звучал спокойно.
– Я не мог тебе сказать.
Голос, который раздался тихо, заставил У Ёна вздрогнуть. Выражение лица, которого он никогда раньше не видел, выдавало крайнюю степень беспокойства.
Даже его сжатые кулаки показывали, насколько он напряжен.
У Ён медленно повернул голову и посмотрел на пейзаж за окном. Цветущие вишни опали, и только зеленые листья напоминали о приближающемся лете.
Скоро начнется сезон дождей, а вместе с ним и конец этого семестра.
– Мне очень жаль.
Учитель, которого помнил У Ён, всегда был неторопливым и дотошным человеком. Он всегда был внимателен к своим чувствам и, когда ему было грустно, утешал его. Слова, произнесенные мягким и добрым голосом, всегда глубоко западали в сердце У Ёна, независимо от их формы.
– Мне очень жаль, Ён-а.
Вот почему У Ён всегда интересовался Дохёном. Кем он был, какой жизнью жил, о чем думал и что чувствовал.
– Я не хотел, чтобы ты меня бросил.
Дохён говорил ему, что ему страшно. Он умолял У Ёна не бросать его, извинялся и говорил, что это все его вина. Он был таким уязвимым, что У Ён хотел обнять его, он вызывал у него сочувствие, даже когда он злился на него.
У Ён снова тихо закрыл рот. Не было подходящего способа закончить эту длинную историю. Слова Дохёна смешались в его затуманенном сознании.
– Я...
Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал легкий ветерок. Слегка влажный воздух был полной противоположностью сухим феромонам, которые испускал Дохён. У Ён медленно опустил взгляд и посмотрел в пол.
– ...Я понимаю.
Вот и все, что он смог выдавить из себя. Простое логическое объяснение затруднительного положения, в котором оказался Дохён.
И медленные, но четкие слова сочувствия по отношению к нему.
– Даже если бы я был учителем... я бы не смог тебе сказать. Я бы не смог тебе этого сказать.
У Ён поднял голову, когда заговорил. Его шляпа была низко надвинута на лоб. Он видел, что Дохён плотно сжал губы. Это было не его обычное улыбающееся лицо и не его неторопливая выжидательная поза. У Ён замолчал.
– Я понимаю это, я понимаю это в своей голове, но...
Слова Дохёна были горьки на вкус даже для того, кто ничего о нем не знал. Он не мог представить, каким одиноким он, должно быть, чувствовал себя в таком юном возрасте. В то время как У Ён чувствовал себя неуютно в своем сужающемся мире, у Дохёна не было ни малейшего контроля над собой.
– Но я не могу сказать, что все в порядке.
Но даже если никто не виноват, кому-то все равно больно. Он знал, что у Дохёна не было выбора, но все равно что-то задевало его чувства. Он все равно мог бы сказать ему, все равно мог бы показать ему, все равно, все равно... Постоянное «все равно» мешало пониманию превратиться в прощение.
– Прошел всего один день.
Вчера, после того как он ушел от Дохёна, У Ён выплакал все свое сердце. Он плакал, пока ехал в машине секретаря Юн, и плакал, проходя мимо высоких стен. В доме, в котором он не был четыре года, он выплакал все свое горе в слезах, которые текли так же, как и четыре года назад.
– Как я могу быть в порядке за один день?
Время еще не возымело должного эффекта, и было трудно сказать, что все в порядке. Его голова не билась в унисон с сердцем, и У Ён все еще был обижен на него. Чувство предательства, которое он еще не стер из памяти, мешало ему забыть.
– Я не могу, учитель. ...Как ты думаешь, все будет в порядке, если пройдет еще немного времени?
Дохён непонимающе уставился на У Ёна.
Поначалу вопрос казался обнадеживающим, но в его угольно-черных глазах не было ничего, кроме смирения. У Ён заметил это и ответил очень тихим голосом.
– Нет. Мне очень жаль.
Хриплый голос заставил их замолчать.
Дохён ничего не сказал, а У Ён натянул шляпу пониже и встал.
Он уже собирался схватить свою сумку, когда услышал тихий голос:
– Я не хотел просить у тебя прощения.
Дохён склонил голову и закрыл глаза большими ладонями. Он видел тыльную сторону своей руки, где под прямыми пальцами проступали сухожилия. Дохён несколько раз вздохнул, а затем тихо заговорил.
– Я знаю, что никакие мои слова не изменят твоего решения, и если я буду настаивать в одностороннем порядке, это не помешает нам расстаться.
Тон был спокойным, но эмоции, которые он скрывал, нет.
«Эмоции Дохёна сегодня слишком заметны», – подумал У Ён. Между ними всегда была некоторая дистанция, но теперь казалось, что он отдернул занавеску и заглянул внутрь.
– Я знаю, каково это – понимать разумом, но не сердцем... Я знаю, каково это. Я предполагал, что будет именно так.
Сказав это, Дохен глубоко вздохнул.
У Ёну передались еще его несколько вдохов вместе с сухими феромонами. Опустив голову, Дохён прошептал почти неслышно:
– Это хорошо, но что я могу сделать?
Казалось, время остановилось. Каждое мгновение было связано со словами Дохёна. Только его серьезный голос эхом разносился по тихой комнате.
– Я много думал об этом. Может, будет лучше, если ты просто порвешь со мной. Это я все испортил, так что я не заслуживаю того, чтобы цепляться за тебя.
На самом деле, я планировал быть честным с тобой и сдаться, если ты скажешь «нет». Было бы эгоистично продолжать держаться, поэтому я собирался сделать все, что ты скажешь.
У Ён не мог видеть выражение его лица, потому что оно было закрыто. Он не мог видеть, кривит ли тот лицо, хмурится или даже прикусывает губу.
– Но я не могу сдаться. Я не думаю, что это сработает.
Дохён поднял глаза и медленно посмотрел на У Ёна. Хотя его глаза были красными, в уголках глаз не было слез. Нежные, добрые глаза медленно начали искажаться.
– Не уходи, Ён-а.
У Ён не помешал ему протянуть руку. Рука, сжимавшая сумку, схватила его руку, и он даже не попытался ее отдернуть.
Дохён нежно прижался лбом к руке, которую держал обеими руками.
– Я не могу позволить тебе уйти вот так.
Он чувствовал, как его тело нагревается.
Тепло, которое было лишь слегка обжигающим, передавалось там, где они соприкасались. Феромоны, которые мрачно разливались вокруг, тоже переполняли его.
– Пожалуйста, не уходи...
Слышал ли он когда-нибудь прежде такую душераздирающую мольбу? У Ён посмотрел на голову Дохёна и прикусил нижнюю губу. В глубине его сердца что-то онемело, как будто его вот-вот стошнит, хотя он ничего не ел.
Прошел всего день. Чувство предательства, которое он испытывал, никуда не делось, как и его привязанность к Дохёну. Если бы его сердце остыло всего за день, он не чувствовал бы себя таким несчастным.
– ...Ты мне нравишься, учитель.
Эти тихие слова заставили Дохёна поднять взгляд. Но, несмотря на его проницательность, его глаза были полны тревоги. У Ён медленно убрал руку и отвернулся.
– Но есть вещи, которые ты не можешь делать, даже если они тебе нравятся.
У У Ёна больше не было смелости любить Дохёна, показывать ему все, изливать свои чувства, любить его. До сих пор он изливал столько любви, что его некогда полное сердце опустело.
– Это было неправильно с самого начала.
С этими словами У Ён снова взял свою сумку. Если он покинет клубную комнату без Дохёна, на этот раз все будет кончено навсегда. Когда дверь закроется, его сердце тоже закроется, и пространство, которое он так запер, больше никогда не откроется.
Просто старший и младший. Если бы все было так, он мог бы проводить время с Дохёном. Как и с Дэниелом, он мог бы подвести черту и вспоминать о хороших моментах, которые у них были. Конечно, это тоже были отношения, ограниченные по времени.
Дохён ничего не говорил, пока У Ён не встал перед дверью клубной комнаты. Положив руку на дверную ручку, У Ён почувствовал дежавю: их отношения закончатся так же, как и вчера. Но прежде чем он открыл дверь, он услышал голос позади себя.
– ....Тогда давай начнем сначала.
В голосе, раздавшемся позади, была определенная решимость. Рука, открывавшая дверь, рефлекторно остановилась.
– Не как учитель или Сонбэ, а просто как Хён. Так мы сможем начать все сначала.
– О чем ты говоришь?
У Ён повернул голову и уставился на Дохёна, не веря своим ушам. Не обращая внимания на недоверчивое выражение лица У Ёна, Дохён продолжил серьезным тоном:
– Я буду признаваться тебе в любви каждый день.
На мгновение он не понял, что тот говорит. С чего бы ему признаваться ему каждый день? Словно прочитав его мысли, Дохён спокойно продолжил объяснять.
– Я не буду просить тебя полюбить меня, я не буду просить тебя встречаться со мной, я просто признаюсь тебе. Ты можешь просто игнорировать меня, или иногда ругаться, или даже бить меня.
Слова были бесстыдными. Нет, это звучало глупо. Он и раньше слышал, что говорит У Ён, так что же, по его мнению, должно было измениться?
– ...Это бессмысленно.
– Мы поймем, что это бессмысленно, только если попробуем.
Дохён не приблизился к У Ёну, а просто посмотрел на него, а затем снова заговорил, на этот раз очень серьезным голосом.
– Ты мне нравишься.
В тот день, когда они решили встречаться, Дохён пообещал говорить ему об этом до тех пор, пока он ему не поверит. С тех пор он ни разу не слышал этих слов.
Прикусив губу, У Ён снова услышал те же слова.
– Ты мне нравишься, Ён-а.
У Ён больше не колебался и открыл дверь клубной комнаты. Дохён не остановил его, а вместо этого решительно заговорил.
– Увидимся завтра.
Естественно, У Ён не ответил.
Но даже когда он закрывал за собой дверь, он слышал голос Дохёна, говорившего, что он ему нравится. По какой-то причине у него было ощущение, что их отношения вот-вот слегка изменятся.