Глава 89.
С того дня Дохён спокойно оставался рядом с У Ёном. Он помогал ему с учебой и, когда у него было время, присутствовал на лекциях первого курса. Его присутствие было настолько заметным, что профессор даже в шутку спросил, придет ли он на выпускной экзамен.
– Эй, ты видел ту статью о нашем университете?
В университете было шумно, когда У Ён вышел с первого итогового экзамена. У Ён, довольный своими экзаменами благодаря своим усилиям и Дохёну, замедлил шаг, сам того не осознавая, когда услышал чей-то голос.
– Что за сумасшедший ублюдок, он из кожи вон лез, чтобы поступить в университет, но поступил только потому, что у него обеспеченные родители, после того как провалил экзамены...
Студент понизил голос, когда заметил У Ёна. У Ён притворился, что ничего не слышал, и продолжил идти прямо вперед. Когда он уходил, он снова услышал болтовню.
– Разве это не он, Сонджон?
– Что, где? А... точно. Чувак, я думал, что он поступил обманным путем.
– Ну, мы пока этого не знаем, может быть, он...
У Ён не слышал, о чем они говорили дальше, но у него было довольно четкое представление о том, что они собирались сказать. В любом случае, это не имело к нему особого отношения.
"[Эксклюзивно] мошенническое поступление в престижный университет, начато расследование".
"Подозрения в мошенничестве при зачислении детей Чжису Хян... «необоснованны»".
"Продолжаются обвинения в мошенничестве на вступительных экзаменах и подделке документов".
Этим утром шквал статей вызвал в университете настоящий переполох. Репортеры расположились лагерем за главными воротами, а группа людей из Министерства образования деловито расхаживала по кампусу.
– Они настоящие идиоты, не так ли, придурки?
Гарам, которая тоже пришла сегодня в клуб, непрерывно ругалась своим обычным громким голосом. Она сказала: – Не могу поверить, что мне приходится смотреть на всех этих сумасшедших.
Она была одета в фиолетовый спортивный костюм с ног до головы, а во рту у нее была шариковая ручка.
– Ты просто хорошо живешь, но они сейчас плохо обращаются с У Ёном!
Вместо ответа У Ён молча опустил взгляд.
Стопка тетрадей на столе свидетельствовала о том, что они готовились к выпускным экзаменам. На самом деле никто из четверых не мог сосредоточиться на учебе.
– Ух ты, чувак. Надо было мне влепить ему разок!
Главный герой, который так разозлил Гарам. Парень, который был причастен к несправедливому зачислению и плохо обращался с У Ёном. У Ён прекрасно знал, кто это был, еще до того, как все стало так плохо.
«Она очень, очень состоятельная».
На днях Чжису Хян рассказала ему о семье Джунсона, как будто они вели непринужденную беседу. Один из его родителей – профессор, а другой директор крупной компании. У него также есть три брата, и все они бизнесмены.
«Скандал с поступлением в колледж не давал мне покоя, и я задавалась вопросом, в чем же дело, и был ли кто-то, кого действительно нужно было поймать».
Обычно такие вещи со временем забываются. Если никто не заявит об этом, то нет причин раздувать из этого шумиху. То есть, если бы репортеры не набросились на У Ёна, как гиены, узнав, что он сын Чжису Хян.
«Похоже, они поступили в школу в один год, так что, если мы проведем расследование, их точно поймают».
Даже если бы его не поймали, она бы позаботилась об этом. Сказав это, Чжису Хян холодно посмотрела на него.
«Он должен знать, с кем он посмел связаться».
– Он ходил в университет?
– Конечно, это не так, черт возьми!
Новость о мошенническом поступлении распространилась в мгновение ока. Студент с плохой успеваемостью, который внезапно исчез без следа, отмахивался от преподавателей, когда они вызывали его на занятия.
Слово без звука может преодолеть тысячу миль. Слух, распространившийся из инженерного корпуса, добрался до гуманитарного корпуса за полдня. Дохён выражал всевозможный гнев, пока принимал экзамен у У Ёна.
– Конечно, он не приходил, У Ён, он не связывался с тобой или с кем-то еще, верно?
– Связывался? Не совсем... ах.
У Ён неловко нахмурился, когда заговорил. Его мобильный телефон не звонил, но это не лучший показатель того, что он был на связи.
– ...Ну, я не знаю.
Глаза Сон Гю расширились. «Ты не знаешь?», как будто спросил он.
– Ну, его номер телефона...
– Я заблокировал его.
Дохён закончил то, что начал У Ён. Не только Сон Гю, но и даже Гарам моргнули и посмотрели на него. Дохён положил перед У Ёном записку и спокойным голосом произнес:
– Я заблокировал его некоторое время назад, потому что подумал, что он может связаться с У Ёном.
Никто не ответил на его дерзкое заявление. У Ён нерешительно достал телефон, а затем замер, встретившись взглядом с Дохёном, который только что сказал.
– Я не собираюсь мешать тебе проверять, но... Я бы предпочёл, чтобы ты оставил это как есть, У Ён.
Это был не приказной тон. Скорее, он был ближе к беспокойству. У Ён немного подумал, а затем протянул Дохёну свой телефон.
– Если будут какие-либо звонки...пожалуйста, удали их.
Дохён молча взял телефон, а когда вернул его, там ничего не было. Только Дохён знал, стер он все или там ничего не было изначально.
Четырнадцать лет. На этом закончились плохие отношения, которые продолжались с детства.
– Летние каникулы!
– За нас!
Бах! Бокалы с соджу весело звякнули. Это был пятый тост в и без того накаленной атмосфере. Гарам с раскрасневшимся лицом помешивала соджу, а Сон Гю бродил вокруг, болтая со своими одногруппниками. У Ён поставил свой бокал с соджу на стол и оглянулся на свое место.
– Оппа, на этот раз ты снова будешь лучшим учеником, да?
– Из-за этого хена я не могу получить стипендию.
– Черт, ты просто не можешь этого понять.
Пятница, последняя учебная неделя. После насыщенного событиями семестра клуб празднует летние каникулы с выпивкой. В соседнем ресторане с курицей проходило собрание клуба, и даже Сон Гю, член студенческого совета, выбрал клуб. У Ён тайком собирался домой, но в итоге последовал за Сон Гю на вечеринку.
– Я не знаю, как быть лучшим учеником. В этот раз я плохо учился.
Как только они подошли к бару, У Ён выбрал место в углу, где ему не нужно было пить. Никто бы его не заставил, но так он мог бы пропустить одну-две рюмки просто для атмосферы. Даже если в последнее время активность репортеров снизилась (дело Джунсона было громким), было бы неловко совершить ошибку.
И, естественно, Дохен сел рядом с ним.
– Хен, выпей еще бокал!
– Та-да, та-да! Та-даан!
Как только он сел, Дохён начал без остановки пить напитки, которые наливали ему младшие. После того, как он выпивал один стакан, ему наливали новый, а после того, как он выпивал этот стакан, откуда-то появлялся соджу. Дохён, который обычно пил умеренно, сегодня выпивал все, что ему наливали.
– Дохен, кажется, сегодня много пьет!
У Ён прислонился головой к стене и рассеянно наблюдал за Дохёном. Он смотрел на его большую руку, держащую стакан с соджу, на его кадык, который двигался вверх-вниз, и на его добрые глаза, которые то и дело моргали.
– Почему вы, ребята, сегодня, кажется, поите только меня?
Его голос был вялым, он звучал приглушенно, но определенно не так, как обычно. Медленное, ленивое моргание тоже указывало на то, что он пьян.
– ...Разве тебе не следует перестать пить?
Слова вырвались у него непроизвольно. Для него было слишком опасно продолжать пить без еды. Глаза Дохёна дернулись, и он отвернулся.
– Да. Мне следует бросить пить.
Сказав это, он сделал ещн один глоток. Проблема была в том, что, когда стакан опустел, другой младший налил ему еще соджу. Судя по тому, как он разлил его, не контролируя количество, он тоже был пьян.
– Кто будет пить соджу, которое я приготовила?
У Ён был удивлен и озадачен, увидев, что он так напивается. Дохён, который был более сдержанным, чем кто-либо другой, никогда раньше не напивался на вечеринках. Или, точнее, он не напивался, потому что У Ён всегда напивался первым.
– Вот, я дарю тебе особый подарок от президента клуба. Это не то, что может подарить кто угодно.
Гарам взяла соджу, которое приготовила сама, и поставила перед Дохёном. Она назвала его «сомак», но, судя по цвету, он был ближе к ячменному чаю. Соджу в нем было не меньше 50%. У Ён, который больше не мог этого выносить, нахмурился и посмотрел на Гарам.
– Нуна, что это за соджу такое...
– Пей, пей, пей!
– Вау! Выпей это! Выпей это!
– Там...
У Ён заново осознал, что трезвый человек неудачник на вечеринке, а уже пьяные члены братства просто хлопали в ладоши и смеялись над всем, что говорил У Ён. Что еще хуже, даже Дохён без особого сопротивления взял свое пиво.
– Ты действительно собираешься это пить? – спросил У Ён. Он спросил удивленно, но Дохён не обратил на это внимания.
– Да, она дала его мне, так что я его выпью.
С каких это пор он так хорошо прислушивается к другим? Для учителя не составляло труда сказать «нет», не испортив настроение.
– Ты выглядишь изрядно пьяным...
У Ён мягко потянул Дохена за воротник, не останавливая его. Он не знал, как далеко может зайти в неоднозначных отношениях, которые ни встречаются, ни не встречаются.
Но этот маленький жест вызвал необычайно широкий отклик.
– ...Ax.
С глухим стуком упал стакан с пивом. Дохён случайно разжал руку. Полный стакан алкоголя выплеснулся, и половина содержимого попала на брюки Дохёна. Члены клуба, которые возбужденно болтали, испугались и стали искать салфетки.
– Салфетки, салфетки!
Глаза У Ёна расширились, он схватил салфетку с угла стола и протянул ее Дохёну, который ничего не делал, а просто тупо смотрел. У Ёну ничего не оставалось, кроме как вытащить салфетку и положить ее между ног Дохёна.
– Что ты делаешь, не вытираясь?
Его светло-бежевые брюки были испачканы темно-коричневыми пятнами. Это было пиво, а не соджу, и в немалом количестве.
Он спешил перебраться со стула на бедра, но внезапно Дохён схватил У Ёна за запястье.
– Почему...
В этот момент их взгляды встретились. У Ён широко раскрыл глаза и уставился на Дохёна. Он закрыл рот, и слова застряли у него в горле. Его запястье болело, но он не мог подобрать слов, чтобы попросить его отпустить.
Его лицо неестественно застыло. Зрачки бешено задрожали, но взгляд оставался прикованным к У Ёну. Одна секунда, две секунды, три секунды. Когда едва заметные потоки воздуха достигли своего пика, лицо Дохёна ярко покраснело.
– ...Я собираюсь подышать свежим воздухом.
С этими словами Дохён встал и вышел из-за стола. У Ён остался один, тупо уставившись на его спину и запястье.