Глава 69.
Это была попытка утешения, далекая от совершенства. Чего стоит тот торт, когда можно купить весь магазин, если захочешь. И все же странно, как могут такие слова изменить настроение.
– Все в порядке.
У Ён сказал это спокойно, как ни в чем не бывало. Все будет в порядке, даже если он не съест больше торта, даже если вспомнит то, что сказали эти двое, даже несмотря на вспыхнувший скандал.
– Не беспокойтесь.
Ему было не только не обидно, эти вещи даже не оставляли следа в его душе. Даже если бы они ругались самыми последними словами, У Ён бы пропустил это мимо ушей.
– Торт... мне тоже не нужно покупать.
В комнате повисло странное молчание. Сон Гю и Гарам молча смотрели на У Ёна. Он опустил взгляд и заговорил ровным голосом:
– Вам не нужно беспокоиться обо мне.
Это были те же слова, которые он ранее сказал Дохёну. Он не возражал против заботы, но и не считал это чем-то важным. Он не жил несчастливой жизнью, не переживал глубокие раны. Просто случилось то, что однажды должно было случиться.
– Честно говоря, мне неудобно от всего этого.
Он никак не мог привыкнуть к такой заботе. В конце концов, это было то, что он должен преодолеть сам, без чьей-либо помощи. Он всегда так считал, и не было смысла менять свою точку зрения сейчас. По крайней мере, так думал У Ён.
– Что ж... ладно.
Первой заговорила Гарам. Ее лицо оставалось равнодушным, и она чуть нахмурила нос.
– Самое бесполезное занятие в мире – беспокоиться о знаменитостях и чеболях.
Довольно циничное заявление. Даже Сон Гю, молчавший до этого момента, удивленно уставился на Гарам. Она поправила волосы, завязанные в высокий хвост, и опустила взгляд.
– Внебрачный ребенок или тайный ребенок если ты говоришь, что все в порядке, что я могу сказать?
Ее лицо было неожиданно серьезным. Голос звучал уверенно и ясно, как всегда. Гарам медленно подняла глаза и прямо посмотрела на У Ёна.
– И все же.
Ее длинные, раскосые глаза были острыми, как у хищника. Глухой, низкий голос звучал ледяным эхом.
– Как я могу не переживать, если какой-то незнакомец выложил фото того, кого я знаю?
У Ён не мог вымолвить ни слова и лишь молча сжал губы. Как и раньше, голова его опустела, мысли рассыпались белым снегом. Горло пересохло, и сердце тяжелым грузом осело в груди.
– Знаешь, что я искала все выходные? Искала информацию, можно ли подать на них в суд, узнать, до какого уровня зашло вторжение в личную жизнь, может ли журналист использовать чужие фотографии по своему усмотрению и все такое. Но тебе неудобно, что я так сильно переживаю?
– Тогда что я должен сказать?
У Ён опустил вилку, задав вопрос. Он ее держал так долго, что рука успела онеметь.
– Это не первый раз, и не последний. Такое будет случаться и дальше. Что, каждый раз мне нужно просить, чтобы обо мне заботились, потому что мне тяжело?
– И что в этом плохого?
– Что?
Голос прозвучал хрипло. У Ён, который инстинктивно сжал губы, нахмурился. Гарам выглядела так, будто не понимала происходящего.
– Нет никакого ограничения на количество раз, когда кто-то может переживать. Если тебе трудно, ты вправе попросить поддержки. Сколько раз ты слышал такие слова?
– Слышал раз или два.
Сон Гю отвернулся, его взгляд был устремлен на У Ёна. Стиснув кулаки, тот еле выдавил из себя слова.
– Я слышал это один или два раза.
Брови Гарам взметнулись вверх. Темно-карие глаза, не дрогнув, смотрели прямо на У Ёна. Тот, управляя взбунтовавшимися феромонами, медленно заговорил:
– Но что, если я привыкну к этому?
Этого он боялся больше всего. Привыкнуть к этой заботе, поддержке, привыкнуть к чувству, что он не одинок, и перестать бояться.
– Вы ведь не собираетесь так поддерживать меня всю жизнь, верно?
По пути в лекционный зал и во время лекции он осознал, как беспечно вел себя до сих пор. Ему следовало бы всегда поддерживать дистанцию, но он внезапно, без предупреждения, перешел эту грань. Эта забота не могла длиться вечно.
– Если это случится снова...
– Тогда я опять куплю тебе торт.
Эти слова прозвучали просто. Гарам, ворча, вложила вилку обратно в руку У Ёна.
– Почему ты так усложняешь все? Это ведь стоит меньше пятидесяти тысяч вон, и я буду покупать его каждый раз, когда такое происходит.
У Ён смотрел на Гарам пустым взглядом. Тепло ее руки на его пальцах, как когда-то, больше не вызывало отторжения. Был момент, когда он, не выносил даже прикосновения от альфы, но теперь феромоны Гарам казались ему просто теплыми.
– Пока ты сам не скажешь, что сыт этим по горло, я буду утешать тебя. Так что просто ешь торт и не говори глупостей.
У Ён непроизвольно усмехнулся. Сон Гю, который все это время пытался не привлекать к себе внимания, Гарам, слегка растерянная, и стоящий на столе торт – все это казалось ему нереальным.
– Я... не смогу это все съесть.
Его слабый протест остался без внимания.
Гарам, вернувшись к тому торту, который она раздала, отломила себе большой кусок и с видимым азартом съела его. Ее сосредоточенность на поедании торта выглядела даже немного неловко.
У Ён потянулся вилкой к клубничному торту.
Взгляды Гарам и Сон Гю, как бы невзначай, следили за его рукой. Когда он забрал клубнику с торта, Гарам одарила его легкой улыбкой.
– Я знала, что тебе это понравится.
Атмосфера мгновенно смягчилась. Как будто ссоры и не было, трое спокойно делили торт. Тесто было суховатым, а крем дешевым, но У Ён, не испытывая особых претензий ел его вилкой.
Они провели время в беседе, тихо делясь своими мыслями. Дохён так и не позвонил, что казалось странным, и У Ён несколько раз проверил свой телефон, подозревая неладное. Обычно Дохён писал, но сегодня не было ни одного сообщения.
– Нормально ли, если я напишу статью на основе чужого поста, как это принято сейчас?
– Конечно, проблема есть. Сумасшедшие репортеры.
Гарам и Сон Гю без устали выражали свое негодование, ругая журналистов и авторов постов, словно сами оказались в центре скандала. Особенно Гарам, которая неустанно ставила отметки "не согласен" под каждой статьей, связанной с историей У Ёна.
– Итак, есть предположения, кто мог сделать снимки?
Когда стол уже наполовину опустел, Сон Гю осторожно задал вопрос. У Ён положил вилку и задумался.
– Есть предположения.......
На самом деле, они были. Фраза "одноклассник из средней школы" сразу навела на мысль, а фотография, сделанная в аудитории, только усилила подозрения. Улик не было, но было достаточно много теорий. Единственное, что смущало, он не видел лица этого человека на фестивале.
– Эй, я проверила, можно подать иск. Подай на него в суд. Такие люди должны отвечать за свои поступки.
Гарам сказала это, кусая губы. Вид ее дрожащих плеч показывал, что она была очень зла. У Ён же напротив оставался спокойным.
– Ну... если мы подадим на них в суд, это ничего не изменит, да и я особо не пострадал.
– Почему ты говоришь, что не пострадал?
Сон Гю смотрел на него с тревогой. Его личные данные уже утекли, в университете ходили слухи. Достаточно выйти к главному входу, чтобы увидеть толпу журналистов как можно считать это «отсутствием ущерба»? Но мысли У Ёна были немного другими.
– В конце концов, это ведь та информация, которую можно найти при простом поиске.
Если ввести в поисковике «Чжису Хян», можно найти не только ее дату рождения, но и место работы, образование и даже имя ее матери, Чи Гёнсук. Рано или поздно такая же судьба ждала и У Ёна, поэтому он не чувствовал острого страха из-за раскрытия тайны.
– Статья и фотографии исчезнут через неделю, а с остальным разберется компания.
Подавать в суд было вовсе не его задачей.
Юридический отдел компании «Сонджон Групп» должна была собрать доказательства и разобраться с этим делом без лишнего шума.
– Я уверен, что они будут смотреть на такие вещи, как поступление в колледж и оценки, но это все.
Даже если обучение за границей было хитрым ходом, оно не являлось незаконным. В университет У Ён поступил по программе для иностранных студентов и усердно учился, возможно, даже больше других.
Так что беспокоиться ему было не о чем.
– Вот почему я сказал, что все в порядке.
Оба смотрели на У Ёна с удивлением. Их открытые рты отличались от выражения беспокойства, что были до этого. Сон Гю и Гарам смотрели на него так, словно впервые осознавали, что означало быть наследником «Сонджон Групп» и иметь богатство – об этом они слышали только в слухах, но теперь впервые ощутили это на себе.
– Ты действительно... живешь в другом мире, не так как мы.
Гарам проговорила это растерянным голосом, на что У Ён с упрямым выражением ответил:
– Мы живем в одном и том же мире.
Мгновение, и в его голове промелькнул страх. А что, если их отношение изменится и они начнут чувствовать дистанцию?
Но вопреки его опасениям, они продолжили говорить с серьезным видом:
– Это дешевое пирожное способно тебя утешить? Может быть, ты можешь купить не торт, а всю кофейню на свои карманные деньги?
– У Ён, а у тебя есть... жених или невеста?
– Эй, да тебя Дохён убьет, если услышит это.
– ... Дохён будет ругаться на тебя?
У Ён коротко рассмеялся и покачал головой. Когда он сказал, что никаких жениха и невесты у него нет, Гарам фыркнула, сказав, что все эти истории из сериалов чистый вымысел. То, что у него действительно не было жениха, объяснялось лишь тем, что это еще не стало достоянием общественности. Но это был не тот случай, когда можно было поделиться правдой.
– Если ты наследник, у тебя, наверное, был личный учитель?
Внезапно лицо У Ёна окаменело. Это было мгновение, но даже феромоны Гарам вдруг стали неприятны. Он усилием воли успокоил выражение лица и сглотнул.
– Раньше... был.
– Вау, это удивительно. Разве не зовут лучших специалистов в каждой области?
У Ён не мог улыбнуться, потому что это была правда. Начальное образование он получил дома, и у него были учителя по всем предметам. Мать, привыкшая решать все с помощью денег, считала, что только лучшие достойны заниматься с ее сыном.
– Только один учитель был исключением.
Единственным исключением был Дохён. Несмотря на то, что он учился в престижном университете, в двадцать лет он был всего лишь первокурсником.
– А где, интересно, пропал Ким Дохён?
– Наверное, починка телефона затянулась.
– Почему именно в такой момент он пошел его чинить? Мог бы просто пользоваться, а потом починить.
У Ён попытался вытеснить старые воспоминания, думая о Дохёне. Все это уже осталось в прошлом, и ему не нужно было ворошить травмы. Достаточно было только представить его улыбку, чтобы поднялось настроение.
– Ах, кстати...
У Ён начал тихо, переключая взгляд с одного собеседника на другого. Это не было особенно важно, но нужно было устранить недоразумение. В конце концов, это не было секретом.
– Я не внебрачный ребенок.
– ... Что?
Гарам удивленно распахнула глаза. У Ён сам затронул тему, которую никто не решался спросить. Он спокойно добавил, как будто это ничего не значило:
– Моя мама была в браке.