Глава 58.
Выражение лица Дохёна было неестественно напряденным. Его взгляд стал жестким, а лоб нахмурился. Гарам, однако, не обратила внимания на его выражение лица и ворчливо ответила ему.
– Ты серьезно предлагаешь мне делать сахарную вату сразу после рекламы?
Несмотря на ее слова, на ее лице не было и следа искреннего раздражения. Напротив, на ее губах плясали озорные искорки, словно ее все это безмерно забавляло. Гарам встала со своего места и, легонько потрепав Дохёна по плечу, направилась в сторону гостей.
– Хаа.
Дохён облегченно вздохнул и откинул челку. Его убранные волосы открыли аккуратный лоб. У Ён, который с нетерпением смотрел на Дохёна, с надеждой спросил.
– Мы сейчас делаем перерыв?
Взгляд Дохёна обратился к У Ёну. От него исходил сильный аромат сахара, вероятно, из-за постоянного приготовления сахарной ваты. Возможно, из-за этого его феромоны тоже казались слаще, чем обычно.
Дохён быстро смягчил выражение лица и указал на сахарную вату, которую Гарам держала в руках всего несколько минут назад.
– Это.
Сахарная вата, на которую он указал, была розового цвета. В качестве угощения они получили много розового сахара, поэтому вся сахарная вата, которую ел У Ён, была такого же цвета.
– Из-за того что в сахаре есть краситель, твой рот станет такого же цвета, когда ты ее съешь
– ...Правда?
У Ён расширил глаза и достал телефон. Он открыл рот, чтобы проверить язык, но экран не показывал никакого цвета. Дохён взял телефон У Ёна и аккуратно положил его на стол, негромко сказав.
– Твой рот сейчас розовый.
Почему при этих словах у него вдруг потеплело в животе? Почему приятный голос прозвучал как сигнал тревоги?
У Ён быстро закрыл рот, а затем Дохён хитро обхватил руку У Ёна.
– Пойдем посмотрим на фестиваль.
* * *
Поход на фестиваль с Дохёном оказался даже более приятным, чем предполагал У Ён. Раньше он бывал на мероприятиях только с матерью, но У Ён не мог не поразиться разнообразию уличной еды на набережной.
Дохён передал У Ёну все продукты, которыми тот заинтересовался, и в довершение всего он даже купил им смузи.
– Это вкусно?
У Ён наклонил голову и втянул кончик соломинки в рот. Смузи в прозрачном пластиковом стаканчике был красным сверху и синим снизу. Когда У Ён колебался между двумя вкусами, студентка, продававшая смузи, предложила смешать их для него.
– Похоже, они многое подготовили.
От легких рисовых лепешек до жареного риса – здесь было большое разнообразие блюд. Больше всего У Ён хотел попробовать жареную кровяную колбасу, но Дохён покачал головой, предупреждая, что она ему, скорее всего, не понравится. Также здесь были ларьки с разными товарами и места, где предлагали гадания на таро.
– А раньше в таких местах продавали алкоголь?
Наклейки, приклеенные к земле, выглядели так, будто их будет довольно сложно убрать после. Точно так же разбросанные тут и там листовки выглядели так, будто их придется убирать позже.
– Нет, они всегда продавали подобные вещи на набережной, а бары находились внизу. Нам нужно было готовить еду и расставлять столы, поэтому нам требовалось больше места.
– Вы сами готовите еду.
– Да, мы делаем это сами.
– Сонбэ тоже это делал?
– Я в основном служил.
Дохён взял стаканчик, который допил У Ён, и выбросил его в стоящий рядом мусорный бак. Затем он взял озябшую руку У Ёна, а когда отпустил ее, его правая рука мгновенно потеплела. Рука, которую он держал в руках, стала теплой, словно таяла.
– До этого... Учитель говорил, что не может прийти на занятия из-за фестиваля.
Пока У Ён говорил, он коснулся уха пустой рукой. Возможно, было бы неловко, если бы рука была холодной, но ухо было теплым. Все это время они шли, держась за руки, поэтому он уже привык к пристальным взглядам окружающих, но тепло, которым они делились, все равно казалось ему незнакомым.
– Ты работал в баре в тот день?
Дохён прищурил глаза, пытаясь что-то вспомнить. Его губы подергивались от намека на двусмысленность.
– Да, я работал в баре. Но совсем не мог сосредоточиться.
– Почему?
Взгляд Дохёна последовал за головой У Ёна. Он провел большим пальцем по ладони и спокойно произнес.
– Ты был дома один, и я забеспокоился.
В тот день сотрудник ушел с работы необычно рано. Обычно они засиживались допоздна, но в этот день он поспешил домой, сославшись на какие-то неотложные дела. Такое случалось нечасто, и У Ён понял это только после того, как Дохён вернулся домой.
– Тебе не нравится быть одному.
У Ён бросил короткий взгляд на Дохёна, а затем глубокомысленно опустил голову. «Беспокоился». Сколько бы раз он ни слышал это слово, оно не переставало будоражить его сердце. Из-за едва уловимых феромонов ему и так было не по себе, а от этих слов он еще больше распалялся.
– К счастью, мы быстро вышли на уровень безубыточности, и один из студентов университета предложила остаться вместо меня. О, это была Минчжон.
– О, я знаю. Минчжон Нуна.
Вспомнив Минчжон, которая умело наливала пиво, У Ён притворился непринужденным. Дохён сделал небольшую паузу, как будто собираясь что-то сказать, а затем разразился глухим смехом.
– Когда она стала нуной?
У Ён повернулся, чтобы посмотреть на него, но тот пожал плечами, как будто ничего не было. Однако Дохён крепко сжал руку У Ёна, еще сильнее переплетя их пальцы.
– Теперь тебе лучше?
– Лучше?
У Ён моргнул и спросил. Дохён небрежно продолжил.
– Ты выглядел расстроенным в киоске.
Выражение лица У Ёна изменилось, когда он понял, что происходит. Он отвлекся на приготовление сахарной ваты, и, похоже, Дохён это заметил.
– О, это... ничего страшного.
– Что тебе не понравилось?
– Ничего особенного.
У Ён спокойно ответил, притворившись, что все в порядке. На самом же деле ему действительно стало лучше, но даже не мог правильно сформулировать причину своего дискомфорта. Что он мог сказать Дохёну, чтобы объяснить свои эмоции?
– ...Правда?
Дохён вкрадчиво спросил, а затем некоторое время молчал. В его глазах читалась непонятная эмоция. У Ён избегал зрительного контакта и делал вид, что осматривает стенд.
– Я ревновал.
Мягкий голос признался. У Ён непроизвольно поднял голову и посмотрел на Дохёна. Дохён крепко сжал руку У Ёна и прошептал.
– Мне стало не по себе, потому что ты принял то, что предложила Гарам.
Словно в горле запершило, и слова не могли вырваться наружу. Ревность. Это слово засело у него в груди. Эмоции, которые испытывал У Ён, и эмоции, о которых говорил Дохён. Две вещи с одинаковыми названиями крутились в его голове.
– Я еще раз спрошу, Ён-а. Что тебе не понравилось?
Прошло немало времени, прежде чем У Ён заговорил тихим голосом. Он вспомнил, как говорил с Сон Гю о Дохёне.
– Мне не нравится...что сонбэ...выдавливает из себя улыбку.
Вполне объяснимо, когда кто-то проявляет благосклонность. Дохён, несомненно, был утонченной и холодной личностью. Но Дохён заставлял себя улыбаться для кого-то другого.
– Это неизбежно, но не нужно фальшиво улыбаться.
Хотя Дохён попросил У Ёна говорить первым, он никак не отреагировал. На мгновение он словно оцепенел, а затем медленно открыл рот.
– Это интересно.
Что именно? Не нужно было спрашивать так настойчиво. Он остановился и встретил взгляд У Ёна, а затем тихо спросил.
– Ты это различаешь?
У Ён не мог найти слов для ответа. Возможно, Дохён и не ждал ответа, так как вскоре продолжил идти. Засунув вторую руку в карман, он спокойно произнес.
– В любом случае... Если тебе есть что сказать, не скрывай этого. Даже мелочи могут накапливаться, если держать их в себе. Другие могут не понять, но Ён-а должен рассказать мне.
Это было нежное высказывание, достаточное для того, чтобы увлажнить глаза У Ёна. У Ён неосознанно крепко сжал руку Дохёна. Вместо того чтобы убрать руку, Дохён улыбнулся.
– Вот что значит быть в отношениях.
Настроение было странным. Еще несколько минут назад он испытывал дискомфорт, но теперь он неторопливо рассеивался. Сладкий аромат феромонов также сыграл свою роль в смягчении сердца У Ёна
Почувствовав, что его феромоны витают в воздухе, У Ён осторожно поинтересовался:
– Сонбэ сделает то же самое?
Ответ пришел со странным опозданием. Казалось, выражение лица Дохёна изменилось, но это было слишком незаметно, чтобы обратить на это внимание. Дохён кивнул с нежной улыбкой.
– Я так и сделаю.
После этого они бродили по кампусу из угла в угол. Они смотрели на карикатуры и каллиграфию, выполненные студентами факультета изобразительных искусств, и даже наблюдали за татуировками-наклейками. У Ён вспомнил татуировку на спине Дохёна и покачал головой от нахлынувших воспоминаний.
– Они сказали, что будет выступление какого-то идола. Хочешь пойти посмотреть?
– Нет, меня не интересуют знаменитости.
Если он не смотрел телевизор, то даже не знал, кто такие знаменитости. Мысль о том, чтобы оказаться в толпе на месте выступления, отталкивала. Дохён, вероятно, ожидал отказа У Ёна, ведь тот просто вежливо предложил и, похоже, остался доволен отказом.
– Ну что ж, тогда начнем возвращаться? Нам нужно проверить будку.
Ничего больше не сказав, У Ён повернулся и пошел вслед за Дохёном. Они увидели достаточно достопримечательностей и попробовали достаточно еды. Как бы он ни сожалел о том, что время, проведенное наедине, подошло к концу, он понимал, что не может вечно бездельничать.
– После окончания фестиваля давай выпьем?
– Да, мы собираемся устроить вечеринку с членами клуба. Другие сонбэ тоже придут.
Дохён упомянул Минчжон, Сончжэ, а также кого-то нового по имени Чхве Тэгём. Он намекнул, что за ними может заехать Юну Хён, слегка нервничая.
– Мы всегда устраиваем вечеринки после фестиваля. Обычно мы пьем в пабе клуба, но сегодня мы пойдем в бар.
– Тогда, Сонбэ, почему ты пришел ко мне домой, а не отправился на вечеринку?
– Ну... всегда есть возможность выпить.
У Ён, молча кивавший головой, вдруг моргнул, почувствовав, что что-то не так. То, что Дохён приехал к нему в тот вечер, а не на вечеринку, было трогательно, но он чувствовал себя неловко, как будто что-то упустил.
– Что это?
Прошло уже четыре года. Образ учителя, пересекающего сад, был ярким, но все остальное было размытым. Было слишком много неприятных моментов, и он помнил только, что благодаря Дохёну почувствовал себя лучше, как будто смыл с себя грязь.
– Если Гарам снова даст тебе что-то странное, не принимай это.
– Она не давала мне ничего странного раньше.
Может, это просто его настроение? С этой мыслью У Ён отмахнулся от подкрадывающегося дискомфорта. Сейчас, держась за руки с Дохёном, все вокруг казалось сладким, как сахарная вата. Казалось, ничто больше не имеет значения.