На равных/Haikyuu!/Волейбол!

Прошло несколько дней. За эти дни они
проигнорировали друг друга, что удивительно. Кажется, Тсукишима хотел разобраться в своих чувствах, а Юзуки просто хотела тишины за эти дни.

Урок идёт. Но Тсукишимы на уроке нету, что странно — девушка это сразу подметила. Весь урок Юзуки внимательно слушала учительницу, потому что всё ещё помнила об этом проклятом споре и не хотела проигрывать. А под конец урока учительница её задержала.

— Мина, ты же знаешь, что скоро у нас важный тест? — спросила она после уроков.

— Да, а что случилось?

— Можешь отдать Тсукишиме распечатки? Вы как раз в паре были, наладили же? Он заболел, как мне сказали. Не хотелось бы, чтобы он отстал.

Юзуки уже хотела было возразить, но:

— Пожалуйста. Ты ведь и так в его районе живёшь. — не успела Юзуки ответить, как уже оказалась в коридоре, осыпанная благодарением, и дверь кабинета с грохотом захлопнулась.

— Точно везучая, Юзуки... — была в шоке та. Не успела она прийти в себя, как её хватает Ямагучи, смущённо потирая затылок.

— Юзуки... прости, что так резко! Но ты можешь присмотреть за Тсукишимой, пожалуйста? Мне надо с кем-нибудь встретиться.

— Я не медсестра, Тадаши.

— Я знаю... просто он упрямый. Даже Сугавара-сан не смог дозвониться. А если у него что-то серьёзное?.. Он же точно не скажет, просто я обещал его маме...

Юзуки выдохнула, тяжело глядя на распечатки в руках.

— Я передам. Только это.

— Юзуки, пожалуйста. Просто присмотри до прихода его матери?

— Он же не ребёнок какой-то, и меня он сразу же выгонит.

— Да, не ребёнок. Но болезнь он плохо воспринимает — даже во время обычной простуды еле до кухни доходит.

— Почему не Шимизу и Сугавару не попросил? Они бы согласились. Мне и так учительницы хватает... — не хотела она участвовать в этом.

— Они на собрании. А я... я обещал его маме, что присмотрю. Но у меня встреча, я реально не успеваю. Если бы мог, сам бы пошёл.

— Ладно, но только единственный раз. И ты будешь мне должен! Не бесплатно же мне страдать. — вздохнула она, понимая, что у неё выбора нет.

— Спасибо, Юзуки! Буду должен!

_______________________________

Она стоит у двери, сжимая распечатки, и злится на весь свет. На учителя. На Тадаши. На себя. На него.

Он открывает дверь, явно бледный, растрёпанный, с одеялом, накинутым на плечи.

— Чё пришла?

— Учительница велела. А Ямагучи сказал, что ты опять ведёшь себя как дурак.

Он морщится, отворачивается и медленно плетётся вглубь квартиры, бормоча:

— Мог бы и не волноваться. Я не сдохну.

— Проблема в том, что ты как раз можешь, если будешь вести себя как идиот. И я не волнуюсь.

— Чай есть? Лекарства принимал?

— С каких пор ты заботишься?

— С тех пор, как меня попросил Тадаши. И буду здесь выносить мозги до прихода матери, если не будешь делать то, что я скажу. И, пожалуйста, без всяких колкостей — и так всё на нервах действует.

Он только тяжело фыркнул в ответ, пошатываясь, прошёл в комнату и буквально плюхнулся на кровать, натянув одеяло до самого носа.

Юзуки вошла вслед за ним, с порога нахмурившись. В квартире было душно и не проветрено, воздух стоял затхлый — от этого её раздражение только усилилось.

— Ты открывал окна хоть раз? — недовольно пробормотала она, поставив распечатки на ближайший стол.

— Мёрзну, — пробурчал он. Голос у него был сиплый, и выглядел он, по правде говоря, плохо.

Юзуки стиснула зубы, подошла к окну и приоткрыла его на щёлку, чтобы хоть чуть-чуть впустить свежего воздуха.

— Ну хоть немного. Ты здесь как в консервной банке варишься.

Он никак не отреагировал. Девушка подошла ближе и невольно наклонилась, всматриваясь в него.

— У тебя жар, да? — буркнула она, пытаясь сохранить строгий тон.

Тсукишима медленно открыл глаза. Взглядом он посмотрел на неё — слишком внимательно. Он отвёл взгляд и пробормотал:

— Не знаю... Наверное, где-то там градусник валяется.

— Ты издеваешься... — прошептала она себе под нос и встала, начиная искать градусник по комнате. — И это называется «не ребёнок»...

Она всё-таки нашла термометр — на полу рядом с кроватью. Взяла его, отряхнула. Протянула, не глядя:

— Держи.

Он не ответил, просто взял градусник. Она же села на стул рядом с кроватью. Настала тишина.

— Не ожидал, что придёшь, — тихо сказал он, не поворачивая головы, прерывая тишину.

— Не по своей воле. Просто оказалась «самая подходящая», — язвительно произнесла она, подражая тону учительницы.

Подняв взгляд, он взглянул на неё. Долго. Взгляд скользил по её лицу, по губам, по глазам, по рукам, сжимающим подол юбки.

— Ты... могла бы просто оставить распечатки и уйти, — хрипло сказал он, опустив взгляд.

— Да, могла. И до сих пор сожалею, что не сделала этого.

— Значит, я должен чувствовать себя польщённым, что ты решила задержаться?

— Нет. Должен чувствовать себя виноватым, что ты заставил меня волноваться, — выпалила.

Тсукишима моргнул. Внутри всё сжалось. Это ведь ничего не значило.

— Сколько там? — спросила она.

— Тридцать восемь и девять, — тихо ответил он.

— Отлично, ещё и температура. — Она вздохнула. — Принесу воды. И поищу, чем тебя напичкать.

— От тебя это звучит ужасно.

— От меня всё звучит ужасно для тебя, — фыркнула она и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Она же пошла на кухню, поставила чайник и искала таблетки.

Он остался лежать, уставившись в стену. И всё же — её шаги были слышны. На кухне что-то зазвенело, вода зашипела в чайнике.

Через пару минут она вернулась с чашкой в руках и таблетками. Поставила на стол рядом с кроватью, строго взглянула:

— Пей. И без споров.

— Может, если умру, у тебя меньше забот будет... — пробормотал он с издёвкой, не встречаясь с ней взглядом.

— Сдохнешь — я тебя воскрешу только для того, чтобы прибить.

Он взял чашку. Сделал глоток. Потом ещё. Руки дрожали.

— Ты действительно волновалась? — тихо, почти шёпотом, спросил он, не глядя на неё.

— Веди себя нормально — и не придётся, — ответила та, доставая из своей портфели витамины, которые она взяла по дороге сюда. — Будешь восстанавливаться — не будет и проблем. — Поставила витамины на стол девушка.

— Прямо как мама. Только злее, — пробормотал он.

— А ты — как ребёнок, только с худшим характером, — отозвалась она, усаживаясь на край стула. — Всё приходится делать за тебя.

— Я тебя не звал.

— Зато попросил Ямагучи. Ладно, чай принесу. — Удалившись, она через несколько минут пришла с чаем. — Выпей.

Он фыркнул, не поднимая глаз, но коснулся её пальцев, забирая чашечку.

Тсукишима молча взял чашку, его пальцы слегка коснулись её рук. Она не отводила взгляд, пока он пил, заметив, как его руки всё ещё дрожат.

— Ты ведь не станешь мне мешать, пока я буду отдыхать? — его голос был едва слышен.

— Если ты не начнёшь вести себя как придурок, то обещаю, что буду тихо сидеть.

_______________________________

Прошло уже более часа, и мать Тсукки пришла.

— Спасибо тебе за помощь, — сказала женщина, улыбаясь ей. — Надеюсь, он не слишком доставил тебе неприятностей.

Юзуки, чувствуя лёгкое облегчение, что всё наконец-то завершилось, ответила с искренней улыбкой:

— Не стоит благодарности. Я просто выполняла просьбу.

Женщина покинула комнату сына. И та собирала свои вещи. Она пошла к двери. Но прежде чем выйти, услышала его голос — слабый, севший:

— Юзуки...

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Что?

— Спасибо... что пришла. Хоть ты и изводишь.

— Да, ничего. Сложно, конечно, с придурком часы проводить, но ниче... — ответила та, отвернувшись, посмотрев на него с насмешкой.