Глава 9: Первая трещина
Анастасия Вольская не унималась. По городу поползли слухи. Грязные, отточенные, как лезвие. О том, что юная любовница Громова — его тайное оружие, что она участвует в его делах, что она такая же развращённая и жестокая, как он, просто притворяется невинной.
Слухи дошли до университета. Преподаватели смотрели на Софию с опаской, однокурсники шептались за её спиной. Кто-то даже нацарапал на её парте слово «шлюха».
Она держалась, не подавая вида. Но однажды, найдя в своём шкафчике фотографию своего лица с нарисованной кровавой слезой, она сломалась. Она не поехала к Дорану, а отпросилась домой, сказав Марку, что плохо себя чувствует.
Она плакала, лёжа на кровати в своей маленькой комнате, чувству себя загнанной в угол. Она не видела Дорана три дня, он был занят какими-то делами на другом конце страны.
На четвертый день он вернулся. Без звонка, без предупреждения. Он вошел в её комнату, и одно его присутствие заполнило всё пространство. Он выглядел утомлённым и… яростным.
— Встань. Одевайся. —Что случилось? — испуганно спросила она. —Ты что, не знаешь? — его голос был обжигающе холодным. — Весь город обсуждает, как ты мучаешь кошек в свободное от учёбы время. Или это уже не актуально? Уже новые сплетни?
Она поняла, что он в курсе. Всё это время он знал. —А ты что, следишь за сплетнями? — с вызовом бросила она, вставая. —Я слежу за всем, что касается тебя! — рявкнул он, и она вздрогнула. — Почему ты мне ничего не сказала? Почему молчала? Думала, я не замечу?
— Я не хотела тебя беспокоить! Ты был занят! —Ты — моё единственное дело! — он схватил её за плечи, не больно, но firmly. — Они смеют трогать тебя? Смеют бросать на тебя тень? Я сломаю их. Я уничтожу каждого, кто посмел…
— Нет! — крикнула она, вырываясь. — Нет, Доран! Не надо! Ты только усугубишь! Они ещё больше возненавидят меня! Они будут бояться, но ненавидеть!
— И пусть ненавидят! Лишь бы боялись! —А я? — её голос дрогнул. — А что я? Я должна жить среди людей, которые смотрят на меня как на прокажённую? Я должна быть твоей прекрасной узницей, которую все боятся? Я не хочу этого!
Они стояли друг напротив друга, дыша тяжело, два разных полюса одной бури. Он — воплощение силы, привыкший уничтожать проблемы. Она — воплощение мягкости, пытающееся найти иной путь.
— Что ты предлагаешь? — наконец спросил он, и ярость в его глазах сменилась на недоумение. —Я не знаю, — честно призналась она. — Но не насилие. Пожалуйста. Не в этот раз.
Он отвернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. София рухнула на кровать, уверенная, что всё кончено. Он никогда не примет её слабость.
Но через час он вернулся. С пакетом её любимого шоколада и странным, смущённым выражением лица. —Я поговорил с ректором, — сказал он, глядя куда-то мимо неё. — Не угрожал. Поговорил. Объяснил, что распространение клеветы — уголовно наказуемое деяние. Он проведёт беседу со студентами.
София смотрела на него с изумлением. Он пошёл на компромисс. Впервые в жизни. —Спасибо, — прошептала она.
— Не благодари, — буркнул он. — Я всё ещё хочу переломать им кости. Это неэффективно и глупо. Но… ты этого захотела.
Это была маленькая победа. Но для них обоих она значила больше, чем любая показательная расправа.
---