Глава 3.
POV: Ирина
Это было невероятно. Я ничего плохого этой девушке не сделала и не могла понять такой реакции.
– Выстираешь начисто. А сейчас снимай! Снимай, я сказала!
Вряд ли в тот момент моей сводной сестре действительно было интересно взглянуть на меня – на тощую, больную девчонку. Думаю, для неё куда важнее ощущалась потребность вернуть контроль над своей жизнью. Над привычным ходом вещей, сопровождавшим её изо дня в день. Вернуть комнату, одежду, внимание матери… Все то, что по праву принадлежало ей, пока в этой жизни не появилась я – ненавистная сводная сестра, обманом прокравшаяся на её территорию. И которая, я вдруг ясно это почувствовала, если хочет на этой территории выжить, должна научиться себя защищать.
– Нет! – выкрикнула я и замотала головой, испугавшись собственного крика, прозвучавшего откровенно жалко. – Я расскажу Наталье Александровне, – прошептала в сердитые глаза. И пообещала: – Я смогу. Смогу, поняла!
– Ах так?!
Она встала и, не отпуская мое запястье, стянула за собой с постели. Протянув через комнату, втолкнул в ванную комнату. Бросила следом платье, хлопнув дверью.
– Что ж, мямля, рассказывай! – сказала с презрением. – Пусти сопли, а я послушаю. Ничего другого от тебя и не ожидала. Но учти: за последствия не ручаюсь! И лучше бы тебе не знать, скелетина, на что я способна. Никогда. А сейчас у тебя есть две минуты, чтобы снять футболку и надеть свое старье, иначе я войду и сама вытряхну тебя из нее. И поторопись, я не намерена ждать!
Мои пальцы уже лежали на двери. Быстро провернув собачку замка, запершись от сводной сестры, я отпрыгнула подальше и наклонилась, спешно подбирая с пола брошенные в меня колготки и платье. Чувствуя, как дрожат руки. Следующие её слова прозвучали излишне самоуверенно, но я едва ли заметила это, послушно стягивая с себя футболку.
– И не вздумай себе фантазировать, что мне хотелось на тебя посмотреть. Никому и даром не сдались твои кости! Слава богу, есть на кого пялится и без уродливых скелетин.
POV: Елизавета
Она не была уродливой, я сорвала. Да и скелетиной тоже. Она была очень худенькой, как тростинка, и непривычно кроткой. Молчаливой, недоверчивой, весь первый вечер в доме трясущейся от звука собственного имени словно заяц.
Когда батя признался матери, что у него есть дочь, я не поверила своим ушам. Когда виновато сказал, что вынужден какое-то время заботиться о ней, я была близка к тому, чтобы выкрикнуть: «Нет!» в лица обоих родителей и рассечь кулаки в кровь от разочарования. Когда мать изумила меня, дав свое согласие привезти ее в наш дом, – я разбила зеркало в своей комнате и возненавидела девчонку всем сердцем, уже зная, что никогда не приму ее. Чужую и незнакомую, неродную, взявшуюся как будто из пустоты. Из прошлого – ниоткуда, – чтобы разрушить своим присутствием все то, о чем я так долго мечтала.
Почему теперь? Сегодня, сейчас – почему?! Когда у меня, наконец, появилась семья? Не обрубок, а настоящая семья, как у всех? Когда появился свой дом, свой мир и человек, который вернул в этот дом мать? С появлением которого из моей жизни исчезли чужие люди и я почувствовала себя вправе смело смотреть в глаза своим друзьям. Когда почти поверила, что забыла, кто я и кем родился. Почему?
Мать-одиночка. Сирота с ребенком. Сама безотцовщина, с такой же безотцовщиной на руках. Ни тетки, ни сестры, ни брата. Продавщица пирожков, твердо решившая стать на ноги, даже вопреки женскому счастью. В детстве я постоянно слышала, как няньки, чаще всего нанятые матерью женщины с рынка, жалели меня. Потакали в капризах, называя внебрачным ребенком. Обделенной мужским вниманием девчонкой, которой непременно придется несладко в жизни. И которой в будущем, возможно, никогда самой не построить полноценной семьи. Потому что без отца и пример подать некому.
Еще долгое время я не могла понять почему, пока не повзрослела настолько, чтобы самостоятельно задать матери вопрос и получить на него честный ответ.
Нет отца. И, считай, не было. Потому что не хотел. И не любил. Точка.
В этом была вся мать, она никогда не умела юлить. И даже когда я видела вокруг счастливые лица друзей и их родителей, слышал новые рассказы: «А вот мы с папой…», она всегда отвечала: «Не завидуй, Лизка, зато у тебя есть я. Все у тебя будет, дочь, еще лучше, чем у твоих друзей, не сомневайся!»
Но я сомневалась, пока у матери в ухажерах не появился Лазутчиков. Тихий, неприметный бухгалтер средней руки, а по совместительству водитель, и совсем скоро – муж. Не транжира, не алкаш, не жмот. Обычный мужик, без семьи и темного прошлого за плечами.
Не понимаю, почему другие подростки ненавидят своих отчимов? Лазутчиков никогда не вставал между мной и матерью и всегда был приветлив со мной. Я приняла его сразу, как только он впервые протянул руку и ответил согласием на предложение вместе сходить на футбол, а через несколько дней пришел на родительское собрание в школу вместо вечно занятого директора и даже говорил с другими отцами. Он никогда не отказывал мне в просьбах, в поддержке, которой так долго недоставало, и я все ревнивее использовала его время.
Да, не отец, но и не чужой человек. Для Елизаветы Андрияненко– Батя, и, кажется, он был не против. Нет, определенно, мой отчим меня устраивал. Устраивал, пока внезапно в его жизни, в нашей жизни, не появилась она – дочь от первого брака по имени Ира.
Она не была похожа на своего отца, ни капли. Разве что тихим нравом. Недодевушка, щуплая, нежеланная девчонка, в смешном пальто и старомодной вязаной шапке. Я не хотела ее видеть, но мать заставила меня спуститься. И даже снять с незнакомки дрянное пальто – приказы госпоже директору всегда удавались на славу – и шапку. Я сама сорвала ее с головы девчонки, надеясь увидеть под ней такие же тонкие и блеклые, как она сама, мышиные волосы, но они рассыпались по плечам красивой шелковой волной. А потом я увидела ее глаза – глубокие, чистые, синие, с темной опушкой длинных ресниц, как у сказочного эльфа, и поняла, что проиграю. Если забуду, кто она – проиграю сражение за свою семью прямо сейчас. Потому что этим глазам под силу разрушить любую стену ненависти и прокрасться в душу.
Хитрая, маленькая воровка.
Она не заставила себя ждать и тем же вечером заняла мою комнату. Надолго расположилась в чужой спальне, в два счета обыграв на всех дешевый прием со слезами и мнимой болезнью. И мало ли что сказал врач, я не собиралась ей верить. И не собиралась прощать.
Я не могла дождаться, когда останусь в доме один на один с бедной родственницей, и пообещала матери быть настоящей паинькой. И, конечно же, все рассказать и показать дорогой и больной сводной сестричке. Такой милой и скромной. Как же!
Я вошла в свою комнату, не таясь, едва за машиной родителей закрылись ворота, но она меня не услышала. Не вздрогнула, когда я села на постель, и не укрылась с головой под одеялом, продолжая спать. Ее сон не показался мне притворством, и я просидела в ногах кровати четверть часа, рассматривая спящую девчонку, не прикрытую сейчас защитной маской растерянности и испуга, уже не понимая, чего хочу. Чего так долго ждала?
Но я ведь ненавидела ее, ненавидела всем сердцем, правда? Все эти дни? Девчонку, что, как ластик, затерла меня собой в глазах матери, а сейчас спала в моей постели безмятежным сном, разметав на подушке темно-русые волосы и приоткрыв нежные, по-детски припухшие губы.
На ней была моя футболка с логотипом известной баскетбольной команды – старая, но любимая. Я сразу ее узнала, но сердце почему-то забилось быстрее не от новой обиды, разгорячившей кровь, а от вида небольшой девичьей груди, чуть натянувшей на вздохе тонкую ткань…
Чертова соплячка! Ловкая, изворотливая проныра! Догадавшаяся, как меня уесть! Сначала Батя, потом мать, комната, а теперь вот мои личные вещи. Каким же будет твой следующий шаг, а? Мое сердце?
Мне вдруг захотелось ударить ее, чтобы заткнуть внутренний голос, но она сама открыла глаза.
POV: Ирина
Я выстирала футболку, как она сказала, и надела платье. За дверью было тихо, и мне показалось, что Лиза ушла. Моя сумка-рюкзак все еще стояла у стены, и я подумала, что, если она сейчас прогонит меня из дому, я не смогу найти в этом большом городе больницу, где лежит бабушка. А новый номер телефона отца и вовсе не успела узнать.
– Выходи! Хватит сопеть в дверь, испытывая мое терпение! Время вышло!
Не ушла. Отворив дверь, я сделала робкий шаг вперед и уперлась носом в грудь сводной сестры, оказавшейся на моем пути. Мы тут же оба шарахнулись в стороны и замерли, глядя друг на друга, пока её руки медленно не сжались в кулаки, а глаза засверкали холодом.
– Никогда, скелетина… Никогда не смей прикасаться ко мне, поняла? Иначе я ударю тебя.
Она сказала это тихо, почти шепотом, но я поверила. Прижалась спиной к стене и опустила взгляд, не зная, чего ждать от неё дальше. Желая в этот миг, как никогда прежде, оказаться вдвоем с бабушкой в нашем с ней тихом доме. Навсегда исчезнуть вспышкой из этой комнаты, где было так неуютно стоять под злым взглядом сводной сестры.
Она развернулась и пошла к двери. Бросила на пороге через плечо: «Спускайся. Жду внизу», исчезая на лестнице. Её кровать осталась не заправленной, одеяло лежало на полу… Прежде чем навсегда покинуть теплую, но чужую спальню, мне захотелось убрать его из-под ног и застелить постель, чтобы не расстроить Наталью Александровну. Об отце я почему-то не подумала.
В комнате дочери хозяйки дома не было ничего моего. Оглянувшись, я взяла рюкзак, кардиган и спустилась по лестнице. Оказавшись в широком холле-гостиной первого этажа, остановилась, не зная, где искать свое пальто и сапожки.
************
Новый день , а значит новая глава.
Жду ваше мнение в комментариях ))