поглощённые тьмой

Несколько дней Шедоу жил в изоляции, словно отшельник в собственной крепости. Он отказывался от любой помощи, игнорируя обеспокоенные звонки Эйми и настойчивые попытки Тейлза организовать ещё один визит к врачу. Его обычно безупречно выстроенный мир рухнул, оставив после себя лишь хаос и пустоту. Иногда его настигали невыносимые головные боли, и тогда он часами лежал в темноте, сжимая виски, пытаясь унять этот внутренний ураган. Иногда же, наперекор самому себе, он выходил на улицу, блуждая без цели по улицам, словно потерянный призрак.
Соник, с другой стороны, был в смятении. Несколько дней назад он испытывал к Шедоу… что-то. Сложную смесь раздражения, заинтригованности и, возможно, чего-то большего. Поцелуй на прощание — внезапный, неожиданный, оставивший горьковатый привкус — всё ещё отдавался в его памяти эхом. Но сейчас, видя замкнутость и отстраненность Шедоу, Соник начал сомневаться. Была ли та внезапная близость чем-то большем, чем просто дурной шуткой, выбросом неуправляемой энергии? Или же он всё-таки слишком сильно переоценил значение случившегося? Он не знал, как истолковать поведение Шедоу, и эта неопределенность его грызла.
На четвёртый день после инцидента Шедоу решил прогуляться по набережной. Он не любил шумные места, предпочитая уединение лесов и холмов, но в этот день на набережной было малолюдно. Тишина, шум волн и крики чаек — всё это казалось ему более приемлемым, чем гнетущая тишина его собственного дома. Прогуливаясь по небольшой аллее с лавочками, он увидел его. Соника. Уверенность была абсолютной — это был он, сидевший спиной к Шедоу на одной из лавочек, задумавшись о чём-то своём.
Шедоу подошёл сзади, остановившись в нескольких шагах. Он наблюдал за Соником, за его опущенной головой, за незаметными движениями пальцев, сжимающих и разжимающих кулаки. Впервые за эти дни Шедоу почувствовал какое-то подобие спокойствия. Это было странно, но присутствие Соника действовало на него умиротворяюще. Наконец, Шедоу тихо подсел на скамейку рядом. Соник не сразу заметил его.
— Всё ещё злишься? — спросил Шедоу, голос его был тише обычного, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие, наконец-то установившееся в его душе. — Прости, сам не знаю, что на меня нашло. Предлагаю об этом забыть.
Соник медленно повернул голову. Он смотрел на Шедоу, и в его глазах не было ни удивления, ни гнева, только какая-то усталость, проникающая до самой глубины души.
— Зачем ты пришёл? — спросил Соник, его голос был ровным, но в нём явно слышалась скрытая ирония. — Ну да, конечно! Отличная идея, Шедоу! Сначала ты надо мной насмехаешься, нарушаешь моё личное пространство, а теперь? Говоришь, что ты не знаешь, что на тебя нашло?

— Я… — Шедоу попытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Его обычно безупречный контроль над эмоциями рухнул, оставляя после себя лишь путаницу и растерянность.

— Не надо оправданий, — перебил Соник, поднимаясь с лавки. — Я не хочу тебя слушать. Ты всегда играешь в свои игры, всегда что-то скрываешь. А теперь ещё и целуешься… без всяких на то причин! Что это вообще было, Шедоу?!

Шедоу поднялся следом, пытаясь догнать его взглядом. Он чувствовал, что Соник сейчас уйдет, и он его не остановит.

— Я не могу объяснить, что произошло… — начал было Шедоу, но Соник его перебил, уже почти уходя.

— Не нужно, — резко бросил Соник, не оборачиваясь. — Просто исчезни.  Это жалко, как сцена из третьесортного фильма!

Шедоу застыл. Он не ожидал такой реакции. Ему было непонятно. *Как его чувства изменили его?* *Как этот ёж смеет говорить ему исчезнуть?* Куда делась его жажда контроля, его холодное равнодушие? Внезапная слабость пронзила его, выбивая почву из-под ног. Он почувствовал, как мир вокруг начинает плыть, а голова раскалывается от боли. Это было не просто недомогание; это было что-то большее, что-то, что он не мог объяснить, не мог контролировать.

Как только Соник начал говорить, Шедоу стало очень плохо. Он пошатнулся, сжимая виски, пытаясь унять нарастающую волну тошноты.

Соник, увидев его состояние, остановился, но в его глазах не было ни сочувствия, ни беспокойства, только сарказм, жёсткий и едкий.

— Ну конечно, не можешь ничего решить! — язвил Соник. — Теперь тебе просто стало плохо на ровном месте. Я не поведусь на это!

Шедоу с трудом выдохнул. Слабость наваливалась, и он понимал, что сейчас упадет.

— Прости… — прохрипел он, голос его был слабый, словно шёпот. — Я правда… не должен был вторгаться в твою жизнь…

Соник, не зная, что делать, сделал шаг к нему. Видя настоящую боль в глазах Шедоу, он впервые за весь разговор почувствовал… сомнение. В своих обвинениях, в своей злости.

— Подожди… — пробормотал Соник, протягивая руку. — Тебе нужна помощь?

Шедоу посмотрел на него, в его глазах отражалась не только боль, но и… растерянность, и нечто ещё, что Соник не смог распознать. Шедоу не оттолкнул его руку. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Помощь… впервые за долгое время, Шедоу нуждался в помощи. И это признание настигло его с такой силой, что он потерял сознание, падая в объятия Соника.

Соник, увидев его состояние, остановился. Но в его глазах не было ни сочувствия, ни беспокойства – только холодный расчёт. Без единой капли сострадания он поймал падающего Шедоу, грубо, но достаточно бережно, усадил его на лавку. Затем, достал свой коммуникатор и позвонил врачу. Он произнёс короткую, сухую инструкцию, сообщив о внезапном ухудшении состояния Шедоу и назвав местонахождение.

Он наблюдал, как прибывшая медицинская бригада бережно укладывает Шедоу на носилки. Ни единого слова больше Соник не произнёс. Он просто смотрел, как увозят его заклятого друга, врага, любовника... он сам не знал, как назвать Шедоу сейчас. Все, что он чувствовал - это странное опустошение, пустота, оставшаяся после бури эмоций.

После того, как машина скорой помощи скрылась из виду, Соник остался один на набережной. Он медленно опустился на лавку, где ещё недавно сидел Шедоу, и глубоко вздохнул. Решение пришло неожиданно, чётко и необратимо. Он встал, отвернулся от места, где только что находился Шедоу, и направился прочь. Он исчезнет из жизни Шедоу. Навсегда. Или, по крайней мере, надолго. Эта странная ситуация, эти непонятные чувства, всё это должно было закончиться. И Соник, решительно сжав кулаки, пошёл вперёд, оставляя позади не только набережную, но и отношения, которые уже не могли быть такими, как прежде.