Завистник Vkook.

 
Чонгук сидит на мягком диване, слышатся тихие щелчки, оповещающие о стремительно появляющихся фотографиях. Он любил Тэхёна за работой. Когда у того волосы в беспорядке, брови нахмурены, а губы поджаты. Он любит Кима в моменты создания очередного букета. И пусть это всего лишь подработка, чтобы заработать чуть больше денег на проживание, Тэ было на это плевать: он во всё вкладывал душу, выкладываясь на полную.
- Тэхён, долго ещё? Твой рабочий день вот-вот подойдёт к концу, - шептал младший, мельком глянув на настенные часы. Стрелка стремительно приближалась к часу дня, а фотографий на карте памяти становилось всё больше. Все-таки Чонгук немного волновался, что его возлюбленный забудет о празднике и решит провести этот день в окружении цветов. Чон ничего против таковых не имел в обычные дни, но сейчас хотел как можно скорее покинуть магазинчик и, взявшись за руки, отправится гулять по Парижу.
- Я почти закончил, Гукки, подожди минуту. - Тэхён аккуратно срезает последние шипы, улыбаясь уголками губ, заставляя юношу вновь взяться за фотоаппарат, делая очередные снимки.
Завтра он встанет рано, сядет за холст, возьмётся за кисти и нарисует того, кто заставляет сердце биться чаще, смотря на фотографии, которые будет хранить бережно, словно это главное сокровище. Для Чона они таковыми и являлись, ведь там был запечатлён такой разный Тэ: с улыбкой на лице, с нахмуренными бровями, с уложенными или растрёпанными волосами, в их доме и на шумной парижской улице.
Такой разный, но всегда столь прекрасный, что Чонгук невольно влюблялся в него снова и снова. С каждым разом все сильнее. Иногда даже казалось, словно эти чувства причиняли боль. Особенно сильной она была в моменты разлуки, когда Чонгук не имел возможности зарыться пальцами в тёмные волосы, пропуская пряди меж пальцев. Когда младший не мог обнять Тэ, утыкаясь носом в шею, вдыхая столь родной и любимый запах. И это было невыносимо. В такие минуты любовь казалась не даром, а самым настоящим проклятием, заставляющим медленно умирать. Это можно было сравнить с раком, пожирающим тебя изнутри, съедающим каждую твою клеточку, не оставляя и надежды на спасение.
У Тэхёна руки теплые и нежные. Такие, что улыбка невольно появляется на лице из-за любого прикосновения. Он аккуратно переплетает свои пальцы с чонгуковыми, сжимает его руку в своей, а после приближается, склоняясь к его губам и шепча, обжигая их горячим дыханием, заставляя нервно провести по ним самым кончиком языка.
- Идём? - произносит Ким, оставляя несколько невесомых поцелуев: один в уголке губ, а другой на щеке. Младший кивает, поправляя лямку рюкзака на плече, чувствуя, будто прямо сейчас готов умереть от счастья. Для него каждый поцелуй от Тэхёна, прикосновение, пусть даже самое незначительное, - нечто особенное. Все эти действия, улыбка на лице, адресованная именно ему, Чонгуку, подобны величайшей награде. Всё это никогда не перестанет быть чем-то особенным, не войдет в привычку, как загрузка посуды в посудомоечную машину каждый вечер. Нет. Для него каждый новый поцелуй - первый, ведь он испытывает всё ту же огромную гамму эмоций.
Даже сейчас.
Даже спустя три года, которые пролетели слишком быстро.

…. Париж - город любви. Особенно сейчас, четырнадцатого февраля, когда в городе туристов больше обычного, когда во всех пекарнях делают разнообразных десерты в форме сердец. Множество парочек целуются у Эйфелевой башни, у Pont Marie.

Прим.автора: Pont Marie. Мост Мари. Придание гласит, что поцеловавшиеся под этим мостом будут любить друг друга до последнего вздоха.

И это придавало городу более волшебную атмосферу, заставляя вертеть головой из стороны в сторону, чуть сильнее сжимая руку другого. Всё было, будто бы впервые. Несмотря на то, что они живут в Париже уже какой год. Учатся здесь и работают, поэтому встречают четырнадцатое февраля здесь не в первый раз. Казалось, это обстоятельство потеряло свою весомость в этот день, словно они впервые приехали во Францию и были теми туристами, что сейчас, прикрывая глаза от удовольствия, пробуют выпечку из пекарни Poupart Piquot . И они, как и все здесь, с нетерпением ждали наступления вечера, чтобы дойти до главной достопримечательности Парижа.
- Давай зайдем, Чонгук-а? - улыбаясь, произносит Тэхён, кивая на пекарню, с блеском в глазах смотря на разнообразное печенье. И именно в этот момент Чон в какой раз осознает, что никогда не сможет отказать этому человеку. Что бы он не просил, что бы не хотел от него и что бы не сделал. Младший слишком сильно его любит, понимая, что без этого будущего программиста не видит своей жизни.
- Конечно. - Чон чуть сильнее сжимает тэхёнову руку в своей, а после отпускает, позволяя мужчине сделать несколько шагов вперёд, а после делает ещё несколько снимков, желая запечатлеть абсолютно каждый момент, ведь память человека несовершенна. Чонгук будет забывать какие-то детали, но фотографии никогда. Он распечатает их и сможет доставать в любой момент времени, освежая память, вспоминая определенный день в определенном году. Вспоминать Ким Тэхёна, улыбающегося или сосредоточенного.
Своего любимого Ким Тэхёна.

/ lē Ş໐ir/

С наступлением темноты зажигаются фонари, Париж начинает в буквальном смысле сиять, переливаться из-за множества ярких вывесок магазинов: от ярко-красного до небесно-голубого. Но ярче всего Эйфелева башня, притягивающая взгляды тысячи людей, заставляющая замирать на месте, поднимать голову, рассматривая. И Тэхён, казалось, идеально вписывался в атмосферу: такой яркий, с этой его прямоугольной улыбкой и волосами, находящимися в лёгком беспорядке.
- Красиво, да? - шепчет Ким, чуть сильнее сжимая младшего в объятиях, заставляя того сдерживать улыбку, а после немного привставать на носках, дабы поцеловать эту тёмную макушку, вдохнуть запах яблок с корицей. Такой лёгкий и едва ощутимый, что Чонгуку надо несколько секунд стоять вот так, зарывшись носом в чёрные волосы, прикрыв глаза, вдыхая столь родной и любимый запах.
Эти секунды волшебны, как и все, что он провёл рядом с Тэхёном. Несмотря на редкие ссоры и разногласия, время, которое они провели вместе было и всегда будет бесценным. Это то, чем они дорожат до боли. То, что всегда будет заставлять улыбаться.
- Очень... - Чон сегодня немногословен. Он слишком сильно утонул в этой улыбке, слишком сильно завис на тенях, играющих на столь прекрасном лице, на эту маленькую родинку, расположенную на самом кончике носа. Чонгук особенно сильно любил целовать её по утрам, наблюдая за тем, как Тэхён смешно морщится, а после медленно открывает глаза, бурча что-то из разряда “ещё рано, давай спать дальше”, придвигается ближе, обнимая, а после вновь проваливаясь в объятия Морфея.
- 𝘑𝘦 𝘵'𝘢𝘪𝘮𝘦. 𝘓𝘦 𝘴𝘢𝘷𝘦𝘻-𝘷𝘰𝘶𝘴? - шепчет Чонгук, немного отстраняясь, а после склоняясь к тэхёновому лицу, останавливаясь в нескольких миллиметрах от его губ.
Пальцы Кима чуть сильнее сжимают ткань пальто младшего, он спешно проводит языком по пересохшим от волнения губам, на несколько секунд отводит взгляд, чувствуя, как щёки стремительно краснеют. Его всегда смущали признания в любви в такой атмосфере. Признания Чонгука на французском. На корейском он еще мог их выдержать, но не на языке любви.
- 𝘑𝘦 𝘴𝘢𝘪𝘴, - отвечает Тэхён в ответ, подаваясь вперёд, ловя чужие губы, даря поцелуй, длящийся долю секунды. - 𝘑𝘦 𝘵'𝘢𝘪𝘮𝘦 𝘢𝘶𝘴𝘴𝘪. 𝘛𝘶 𝘦𝘴 𝘮𝘰𝘯 𝘮𝘰𝘯𝘥𝘦.

--------
"𝘘𝘶𝘢𝘯𝘥 𝘤𝘦𝘭𝘢 𝘥𝘦𝘷𝘪𝘦𝘯𝘵 𝘥𝘪𝘧𝘧𝘪𝘤𝘪𝘭𝘦, 𝘷𝘰𝘶𝘴 𝘴𝘢𝘷𝘦𝘻 𝘲𝘶𝘦 𝘤𝘦𝘭𝘢 𝘱𝘦𝘶𝘵 𝘱𝘢𝘳𝘧𝘰𝘪𝘴 𝘥𝘦𝘷𝘦𝘯𝘪𝘳 𝘥𝘪𝘧𝘧𝘪𝘤𝘪𝘭𝘦
𝘊'𝘦𝘴𝘵 𝘭𝘢 𝘴𝘦𝘶𝘭𝘦 𝘤𝘩𝘰𝘴𝘦 𝘲𝘶𝘪 𝘯𝘰𝘶𝘴 𝘧𝘢𝘪𝘵 𝘯𝘰𝘶𝘴 𝘴𝘦𝘯𝘵𝘪𝘳 𝘷𝘪𝘷𝘢𝘯𝘵𝘴. " - "Когда становится слишком тяжело, знаешь, порою
Только любовь и заставляет нас почувствовать себя живыми."
"𝘑𝘦 𝘵'𝘢𝘪𝘮𝘦. 𝘓𝘦 𝘴𝘢𝘷𝘦𝘻-𝘷𝘰𝘶𝘴?" - "Я люблю тебя. Ты знаешь?".
"𝘑𝘦 𝘴𝘢𝘪𝘴" - "Я знаю".
"𝘑𝘦 𝘵'𝘢𝘪𝘮𝘦 𝘢𝘶𝘴𝘴𝘪. 𝘛𝘶 𝘦𝘴 𝘮𝘰𝘯 𝘮𝘰𝘯𝘥𝘦." - "Я тоже люблю тебя. Ты - мой мир".