ГЛАВА 5 - ОЛИВИЯ
Среда промчалась перед глазами, как та самая гоночная машина. Целый день я пересматривала видео, похожие на те, которые мне предстояло снимать, штудировала термины и пыталась впитать в себя максимум информации. Всё, что должно было стать частью моей работы, казалось бесконечно сложным и пугающим.
Кристи старалась не трогать меня, видя, в каком я стрессе.
— Да ладно, ну прекрати уже! — рука с розовыми ногтями легла на экран моего телефона, а затем мягко опустила его вниз, вместе с моими судорожно сжатыми пальцами. — Тебе хотя бы поесть нужно. У тебя синяки под глазами даже под макияжем видно.
Она протянула мне булочку из университетского кафе, и я машинально взяла её, хотя не чувствовала ни малейшего аппетита.
Повисла неловкая тишина.
— Ладно... ты права, — я устало потёрла глаза, выключила телефон и перевернула его экраном вниз. — Просто я опять слишком переживаю.
Крис закатила глаза, взяла свою чашку кофе и сделала медленный глоток.
— Ну конечно переживаешь, — она посмотрела на меня с лёгким укором. — Ты буквально собираешься снимать Формулу-1, а не какой-нибудь влог про завтрак на балконе.
Я обречённо вздохнула и откусила кусочек булки, не ощущая вкуса.
— Просто не хочу облажаться, — пробормотала я, жуя.
Крис внимательно на меня посмотрела — слишком внимательно. Я уже знала этот взгляд. Сейчас будет её фирменная вдохновляющая речь.
— Лив, если бы они не были уверены в тебе, они бы даже не дали тебе этот шанс. Расслабься. Ты же не в первый раз держишь камеру в руках, верно?
Я неуверенно кивнула.
— Вот и отлично. Теперь доедай, а то упадёшь в обморок где-нибудь между пит-лейном и паддоком.
***
На следующее утро я проснулась от шума города. Впрочем, Лондон, кажется, шумел всегда — я засыпала под гул машин и просыпалась под него же. Он жил своей жизнью, бурной, хаотичной, тогда как я всё ещё лежала в постели с тяжестью в груди. Через пару часов мне предстояло оказаться на пит-лейне.
Я быстро собралась, проверяя оборудование раз за разом, словно от этого зависела моя уверенность. Камера? Заряжена. Карты памяти? Запасные в сумке. Микрофон? На месте. Всё готово. Всё, кроме меня самой.
В зеркале на меня смотрела слегка взъерошенная версия себя. Вчера я даже не смыла тушь, просто рухнула на кровать без сил. К счастью, она не размазалась, а волосы легли так удачно, будто я только что вышла из салона.
На мне был белый облегающий лонгслив на пуговицах, шорты пастельного фисташкового оттенка чуть выше колена и светло-розовые Adidas Gazelle. Всё идеально сочеталось, но вместо радости я ощущала только нервный трепет.
Дорога до трассы «Сильверстоун» заняла около часа. Я успела ещё раз всё обдумать, тысячу раз переосмыслить детали работы и, конечно же, поволноваться.
Когда я вышла на одной из парковок, меня тут же встретил координатор — высокий мужчина в чёрной куртке Haas с бейджем на шее.
— Оливия?
— Да, — я выпрямилась, стараясь выглядеть уверенно.
— Отлично, ты вовремя. Проходи, я покажу тебе, где можно снимать.
Мы двинулись вперёд, обходя одно из зданий рядом с автодромом. И когда я наконец увидела трассу, у меня перехватило дыхание.
Передо мной раскинулась гигантская территория. Гоночная трасса казалась бесконечной, уходящей за горизонт, её гладкое покрытие блестело под солнцем. Остальную часть пространства занимал идеально подстриженный газон, а неподалёку возвышалось огромное здание с надписью Silverstone. Его фасад был увешан баннерами DHL и Qatar Airways, а под ним располагались 20 гаражей — каждый с именем и номером гонщика.
Я не могла оторвать взгляд. Всё это казалось настолько нереальным, что в голове мелькнула странная мысль: а вдруг я сейчас проснусь у себя в комнате и пойду на очередную пару в университете?
Но больше всего удивляла тишина. В боксовой зоне слышался шум работающих инструментов, жужжание шуруповёртов и приглушённые голоса механиков, но на фоне всего этого «Сильверстоун» оставался почти безмолвным.
— Как тебе? — спросил координатор, заметив, как я остановилась.
Я сглотнула и кивнула, сжимая ремешок камеры.
— Это невероятно.
И именно здесь мне предстояло работать.
Мужчина усмехнулся, заметив мой восторг, и жестом пригласил следовать за ним.
— Привыкай, Оливия. Это твоё новое рабочее место.
Моя грудь сжалась от волнения, но я кивнула, стараясь выглядеть уверенно.
— Пойдём, познакомлю тебя с тем, кого ты будешь снимать. — Он взглянул на экран телефона, затем снова на меня, а потом остановился перед одним из боксов с номером 87 и повернулся ко мне.
— Оливия, хочу представить тебе нашего молодого таланта — Оливера Бермана. Он будет твоим главным героем на сегодняшних тестовых заездах.
Из бокса вышел высокий юноша с короткими каштановыми волосами. На нём была чёрная футболка, усыпленная логотипами спонсоров команды, широкие джинсы и тёмные солнцезащитные очки.
— Привет, я Оливер, — он протянул руку для рукопожатия.
— Оливия, очень приятно познакомиться, — ответила я, стараясь скрыть волнение, и протянула ему свою руку в ответ.
Руки сплелись в быстром рукопожатии — его хватка была уверенной, но ненавязчивой, ладонь сухая и тёплая. Я сжала пальцы чуть крепче, чем следовало, и поспешно отпустила, делая шаг назад. Оливер поднял уголки губ в короткой улыбке — скорее формальной, чем искренней.
— Оливер, Оливия будет снимать бэкстейдж твоих заездов сегодня. Покажи ей, где можно расположиться для лучших кадров, — напомнил координатор и, кивнув нам обоим, ушёл.
Парень на секунду задержал на мне взгляд, словно оценивая, а потом развернулся, не говоря ни слова.
— Ну что ж, пойдём, — бросил он через плечо, и я поспешила за ним.
Мы вышли на солнце, и я на миг прищурилась, позволяя глазам привыкнуть к резкому свету. Гонщик шагал чуть впереди, его движения были расслабленными, но с той лёгкой уверенностью, которая бывает у людей, привыкших контролировать скорость, пространство и ситуацию вокруг.
Я шла чуть позади, невольно разглядывая его фигуру. Натренированная шея, широкие плечи, которые угадывались под слегка облегающей футболкой, длинные руки с выступающими венами. Он двигался с какой-то естественной грацией, будто даже в обычной ходьбе оставался тем же пилотом, уверенно ведущим болид на бешеной скорости.
— Здесь твоя зона, — сказал он, останавливаясь перед пит-лейном и указывая рукой на ограждённую часть трассы. — Отсюда можно снимать пит-стопы, но будь осторожна, здесь иногда бывает хаос.
Я кивнула, доставая камеру.
— А на трассу мне можно? — я махнула рукой, указывая на автодром за сетчатым забором, на котором белыми линиями были обозначены стартовые позиции.
Он взглянул на меня поверх солнечных очков, и я неожиданно почувствовала неловкость. По коже пробежали мурашки, сердце пропустило удар.
— Только если хочешь быть сбитой машиной на скорости двести километров в час, — заметил он с лёгкой усмешкой и повернулся обратно к трассе.
Я моргнула, пытаясь сгладить замешательство.
— Нет, пожалуй, не хочу, — пробормотала я, пряча улыбку.
Оливер кивнул, снова пряча взгляд за тёмными линзами.
— Тогда снимай отсюда. Если что, я сообщу, где ещё можно встать, чтобы не мешать.
С этими словами он развернулся и пошёл обратно к боксу. Я смотрела ему вслед, всё ещё сжимая камеру в руках, а внутри появилось странное ощущение — что-то между неловкостью и интересом. Он был вежлив, но отстранён, будто всё это — просто очередной день, просто очередной человек, который будет держать на него объектив.
Через двадцать минут трасса ожила.
Рёв моторов разорвал тишину, наполняя воздух вибрацией, от которой дрожала земля. Я стояла у линии пит-стопов, наблюдая, как машины одна за другой выходили на круги, оставляя за собой лёгкий запах жжёной резины. Оливер, теперь уже облачённый в чёрно-белый гоночный комбинезон, сидел в своём болиде. Его механики сосредоточенно проверяли последние детали, работая слаженно, будто единый механизм.
Я подняла камеру, наводя резкость. В видоискателе поймался его профиль — сосредоточенный, непроницаемый... и, чего уж там, довольно привлекательный. На его правой скуле я заметила две маленькие родинки — крошечные точки, которые через объектив казались едва ли не важнейшей деталью кадра. Такие же две располагались у виска.
«Стоп!» — словно молотком по наковальне ударила мысль. «Это я сейчас его родинки считаю?»
Я поспешно отстранилась от камеры и с глубоким выдохом потёрла глаза, будто могла стереть с себя это нелепое замечание.
Но времени на самоанализ не осталось — в следующее мгновение Оливер рванул с места.
Машина выстрелила вперёд, оглушительный звук двигателя прошёлся вибрацией по всему телу, отдаваясь внутри. Я невольно затаила дыхание, следя за тем, как болид несётся по трассе, ловя каждое его движение через объектив.
Прошло около сорока минут, прежде чем машины начали возвращаться на пит-лейн. Оливер выбрался из кокпита, снял шлем и провёл рукой по влажным от пота волосам. Несколько прядей прилипли к лбу, но он, казалось, даже не заметил.
Я подошла ближе, поднимая камеру и делая короткие видео.
— Устал? — спросила я, наблюдая, как механики разбираются с болидом.
Оливер взглянул на меня, скептически приподняв бровь. Я, в свою очередь, поспешила отвернуться, избегая зрительного контакта.
— Двадцать кругов — это даже не разминка, — без тени усталости в голосе ответил он и направился к зоне отдыха.
Я немного замешкалась, но потом всё же пошла следом — в конце концов, моя задача была запечатлеть весь процесс.
Оливер остановился у одного из столов, заваленных контейнерами с едой и бутылками с водой. Я подняла глаза, ожидая увидеть его спину, но наткнулась прямо на его взгляд.
«Карие...» — слово всплыло в голове само по себе.
— Звучит так, будто ты можешь ездить бесконечно, — поспешно произнесла я, вновь опуская взгляд к камере и делая вид, что очень занята кнопками.
— А ты думаешь, мы здесь ради удовольствия?
В его голосе не было резкости, но в словах явно чувствовалась колкость.
Я медленно опустила камеру.
— Вообще-то да. Разве ты не любишь гонки?
На этот раз он не отвёл свой взгляд сразу. Несколько долгих секунд он просто смотрел на меня, будто оценивая, насколько глупым был заданный вопрос.
— Люблю, — наконец ответил он. — Но это не значит, что мне легко.
Я слегка склонила голову, изучая его лицо.
— Ну, судя по тому, как ты мчался по трассе, выглядело это довольно естественно, — я пожала плечами и, чтобы скрыть лёгкую неловкость, перелистнула пару кадров в камере.
Оливер усмехнулся и покачал головой, будто решая, стоит ли объяснять что-то дальше.
— Ты видишь только картинку, но не чувствуешь, что внутри. - парень возмущённо вздохнул. - Адреналин, давление, ожидания... Это не просто красивые кадры.
Он поставил шлем на стол, задержался на секунду, а затем развернулся и ушёл в сторону раздевалок, но в воздухе до сих пор осталась нотка его раздражение