Я надеюсь, я не шизик?

Телевизор продолжал шуметь на фоне, но Антон даже не пытался понять, что происходит на картинке. Вот какой-то человек вновь открывает свой рот из которого доносятся какие-то нечленораздельные звуки и чтобы их понять надо поднапрячься. Но напрягаться не хотелось, поэтому парень лишь продолжал безмятежно пялиться в потолок под шум очередной ссоры. Телефон начал звенеть, говоря о том, что кто-то явно хочет сейчас поговорить, и вопреки ожиданиям это был не психотерапевт, а Димка Позов. Трубку никто брать не стал. Вот не любил Антон телефонные звонки, прям всей душой яро ненавидел их. Сообщения же проще — написал и все готово, подумаешь там что-то срочной, а человек прочитал спустя час. Зато не придется висеть на линии и говорить ртом. Да и в принципе на письме излагать свои мысли проще — там не приходиться за секунды продумывать весь диалог и постановку слов наперед.

Уже через пару секунд раздался звук, оповещающий о новом сообщении.

— Хвала богам! Димон, ты лучший, — уже берясь за телефон сказал Шастун.

Позов, как самый настоящий друг, не стал спрашивать состояние Антона, а лишь поинтересовался сделал ли тот что-нибудь с этим. Сказать напрямую, что парень сходил к специалисту было не вариантом, слишком скучно, но именно так Антон и сделал. Просто написал два слова «я сходил» и все, а Дима был этому несказанно рад. Сами посудите, вот был у вас коллега, всегда веселый с огнем в зеленых глазах, любил шутить — да так, что пол офиса за животики хватались и бились в конвульсиях — с ним всегда было о чем поговорить, парень поддерживал буквально любую тему для разговора. И вот, в какой-то момент этот коллега начинает тускнеть. Сначала перестает шутить, потом перестает поддерживать разговоры, да и вообще говорить почти перестает — лишь курит. Начинает опаздывать, забивает на одежды, становиться серым и пустым.

Дима честно пытался помочь, звал Антона на вечеринки, да и просто к себе домой лишь бы хоть как-то растормошить парня. Шастун в первые разы и правда ходил, делал вид, что ему весело, а потом начал искать оправдания. Да и здоровье начало ухудшаться, голова кругом шла от большого количества шума, а после таких тусовок приходилось отходить еще пару дней тупо лежа на кровати. И ведь главное взять себя в руки просто не получалось, вот вообще.

Позов писать больше не стал, помнил про состояние Антона, да и из односложных ответов мало что можно было выбить.

— Ну же, Антон, давай соберись, — цедит сквозь зубы парень самому себе, — Да встань же и сделай хоть что-нибудь! — ударяя себя по бедрам откровенно кричит Шастун, — Ну же, давай...встань, сходи уберись, дойди до ебучего магазина. Хоть что-то сделай...пожалуйста, — переходя на шепот продолжает парень. Губа начинает подрагивать, а глаза заволакивает слезами, — Не смей рыдать, зараза, не смей, — сжимая руки в кулаки шипит он.

Резко подрываясь с места Антон направляется в ванну. Руки сжимают край раковины, а взгляд зеленых глаз направлен прямиком в зеркало. Он смотрит, разглядывает каждый миллиметр своего лица, и вновь возвращается к своим глазам. Чистые и зеленые, но пусты внутри. Последний раз они горели месяц, а может и два назад.

— Ты пуст, — пауза, — Жалок, — челюсть сжалась настолько, что на скулах проступили желваки, — Просто смирись, что ты никчемен...безнадежный мальчик на побегушках. Ты ничего не добился! Ничего! — пальцы начинает сводит легкая судорога, а тело от переизбытка злости уже подкашивает. Голова идет кругом, а поток шквальных эмоций не имея выхода так и остается сидеть внутри парня, разъедая его изнутри.

Отдышавшись буквально пару минут, на подрагивающих ногах, Антон направляется на поиски сигарет, что должны лежать где-то в доме. Поиски увенчались успехом довольно быстро, а оставшаяся пара сигарет в пачке намекала на поход в ближайший магазин. Благо состояние здоровья уже позволяло, да и даже если бы нет идти все равно пришлось. Сигареты Антону дороже.

Выбора нет, идти придется, да и продукты заодно прикупить можно. Невольно парень вспоминает просьбу Арсения и усмехается с этого. К слову о психотерапевте, надо бы к нему наведаться завтра, ведь диагноза как-такового не было поставлено, а раз его нет — то и нет решения. А из-за этого может стать только хуже и как итог Антон может лишиться работы. Нет работы — нет денег, нет денег — нет еды и как итог сдохнешь ты один на улице как жалкая бродячая собака, которую выкинули хозяева. Такой итог конечно не радовал, но с каждым днем он становился все более вероятным.

Январь месяц, а парень надевает поверх толстовки легкую осеннюю куртку. Интересно, почему же у него почти не проходит болящее горло... По пути до магазина он успевает докурить последние сигареты и, отогревая замерзшие руки в карманах, заходит супермаркет.

Яркие вывески, улыбки детей и взрослых, что никак не могут отойти от проведенных праздников, у некоторых они до сих пор не закончились, хотя с наступления нового года прошло по большей мере почти три недели. Все это так контрастно на фоне серо-черного парня. Вот проходит мимо компания маленьких ребятишек, которая хвастается друг другу тем, что им подарил Дедушка Мороз. Позади ступают их родители, преимущественно мамы, что делятся сюрпризами от мужей и ухажеров. Единственный подарок, который получил Антон — это общий подарок от коллектива и поздравление от Димы ровно в полночь.

Нет, парень не жалуется на это. Он даже не заикается о подобном. Праздники перестали для него существовать еще в подростковом возрасте. Если в детстве он с нетерпением ждал небольшую коробку конфет и игрушку в подарок, то потом это надоело. Антон начал отдавать свои сладости более младшим братьям и сестрам, которые с радостью принимали их и одаряли мальчишку самой яркой улыбкой. Сейчас же парень лишь с грустью вспоминает это.

Пустая корзинка постепенно наполнилась самми необходимыми продуктами — пара пачек дешевых макарон, туда же пельмени и еще что-что из заморозки. Особо много Антон не набирал, ведь не видел особого смысла. Ест он довольно мало, а на отварной картошке и макаронах прожить можно вполне хорошо. Уж коли захочется разнообразия — супчика там какого — то можно купить бич пакет и жить в радость. Не привык Антон много и разнообразно питаться.

Народу на кассах стало прибавляться, видимо запасы салтов уже испортились. Парень с грустью смотрел на хрупких девушек, что везли огромные тележки и не мог представить как они буду все тащить. Очередь доходит до него, кассир не спрашивая паспорта пробивает синий винстон, и Антон спокойно направляется домой. На улице моросит снег, а под ногами мешается каша из всевозможной грязи, что успела подтаять и опять застыть.

***

Не то чтобы Антон ждал, когда ему напишет психотерапевт, нет. Но он то и дело поглядывал на телефон. Быть может это из-за того, что вчера парень был довольно резок и теперь чувствовал совестный укольчик за это, либо он просто надеется, что Арсений сможет помочь. Логичнее был первый вариант.

Завтра Шастун обязательно сходит к Попову. А пока он просто сидит на кухне, жует картошку и надеется на лучшее. Это наверное одно из самых лучших решений, ведь еда сама себя не съест. Да и картошка от Попова вполне съедобна и даже вкусна.

***

Вставать не хотелось, но Антон обещал себе, а значит теперь он должен сходить к психотерапевту. Сон вообще одна из самых ужасных вещей. Засыпает парень всегда с трудом, просто пол ночи лежит с закрытыми глазами, а когда все же удается погрузиться в небытие это длится недолго, ведь потом он попросту просыпается и приходиться повторять эту процедуру по кругу. Из-за таких вот ночных приключений про бодрость стоит забыть напрочь, ведь после пробуждения хочется просто зарыться головой в подушку и откинуться нахрен. Можно считать день успешным, если удалось проспать, не просто подремать лежа с закрытыми глазами, хотя бы часа четыре, но такие случаи редкость.

— Давай, Тоха, ноги в руки и пошел, — кряхтит парень выбираясь из теплой постели.

Шастун собирается и выходит молясь всем бога, чтобы он сразу попал на прием, ведь иначе он просто развернется и уйдет, собственное я просто начнет грызть изнутри пока будешь сидишь и ждать своей очереди. А вот если быстренько проскочить в кабинет, то деваться уже как-то некуда.

Народ был, но в лице одного человека, который вошел в кабинет почти сразу же после прихода Антона, который в свою очередь лишь приговаривал себе, — сиди, — сквозь сжатые зубы и крепче сжимал телефон в руке. В голове шел таймер и парень пообещал себе, что отсидит именно столько. Уж если спустя это время кабинет не освободиться — то видно не судьба. На деле так происходило постоянно, Шаст указывал себе определенное время или количество спустя которое должен сделать ту или иную вещь. Дверь он открывал лишь после третьего звонка. Пропустил или не успел? Ну все, теперь жди шестого и так далее.

Дверь открывается, из нее выходит молодой мальчишка лет двадцати не больше. Лучезарно улыбается и на прощание машет Попову. Не давая себе ни секунды на раздумья Антон подрывается и заходит в кабинет.

— А вот и снова я. Вы не ждали, а мы приперлись, — тараторит парень проходя к Арсению и протягивая руку.

— Мы — это ты и твои проблемы? — усмехается Попов, но руку поживает, — Ну давай разбираться, что с тобой именно. Из того, что я сумел заметить это то, что ты потерял интерес ко всему, проблемы с аппетитом и питанием тоже судя по всему имеются. Паническая атака у тебя была первая? — это был скорее риторический вопрос, но Шастун подтвердил его своим кивком, — Часты ли всплески агрессии точно сказать не могу, за этим стоит понаблюдать. Ты мне лучше скажи с чего и когда все началось.

— Да я так точно не скажу. Я постепенно начал загоняться, работал много, но и отдыхал вроде достаточно. По началу потерял интерес и потребность в общении, Димка начал это замечать, стал по клубам водить, чтобы я не скучал. Короче не помогло. Да это в целом все, — замолк Антон, — А, ну и сплю плохо, — добавил он.

— Скудненько. Ладно, разберемся. Смотри, можем начать из далека, а именно с детства. Если ты готов конечно, — миловидно улыбнулся Попов.

Замечали ли вы ту грань в разговорах о прошлом, когда человек меняется полностью, глаза тускнеют, хотя казалось бы куда уж сильнее, а голос начинает невольно подрагивать? Так вот, это тот самый момент, когда всего одно слово (или жест) может окончательно разбить человека. Вообще прошлое — это самое ужасное орудие против человека. И Арсений прекрасно это понимал. Его не раз пугали и разрывали в клочья истории от клиентов, после которых он порой не мог подобрать необходимых слов и лишь тверди «вы молодец, что смогли проти все это и рассказать», а его самого буквально колотило изнутри.

Прошлое всегда окутывает сознание, от него не убежать и не скрыться, оно всегда догонит. Хотя оно может не только погубить, но и помочь. Надо лишь знать как именно — тогда, и только тогда, ты смоешь его принять и успокоиться.

От автора:
Воооот как то так) Много сил уходит на эту работу, но она мне нравиться) п.с напоминаю, что у меня если телеграмм канал)