Глава 2
Просмотр воспоминаний дался мне тяжело. Ведь, они несли ещё и чувства Сиченя. Я была погружена во всю глубину его боли. Когда всё закончилось, я тяжело вздохнула и почувствовала, что мои щеки намокли. Во время воспоминания, я не сдержала слёз.
После всего, что я увидела, у меня возникли сомнения о случайности этих событий. Последняя трагедия хорошо подтверждает мою мысль. Что-то то мне подсказывает, что всё было спланировано, причем одним человеком. И первый кто приходит мне на ум - дядя Сиченя.
Я хорошо помню все воспоминания и четко понимаю, что и он, и его семья точно не питали теплых чувств к семье брата. За все время они приходили повидаться и посочувствовать либо для вида, либо из-за своей корыстной цели. На самого Сиченя они смотрели с отвращением и презрением. Двоюродные браться не раз бросали колкие фразы о беспомощности и никчёмности. Одним словом, каждая встреча с ними была пыткой. Не удивлюсь, если дядя как раз и подстроил, пусть не всё, но смерть отца точно. Уж слишком сильно он мечтал опять занять пост главы семьи. Но я не могу сейчас твердо утверждать свои мысли, ведь очень многое о мире я не знаю. После первой трагедии Сичень долго отходил и забросил всю учёбу. Единственные его полезные познания, те которые он получил ещё в юном возрасте и те, что вбивали в него два воина, пытаясь растормошить его. Одним из таких знаний является владение кинжалом и метательными звёздами. Воины были обеспокоены, что сам себя господин никак не сможет защитить. Поэтому составили ему индивидуальную технику боя, которую можно провести не вставая на ноги. Они были очень настойчивы в своих идеях, и Сиченю пришлось очень хорошо выучить эту технику. Отец тоже пытался помочь ему со своим даром, но на нём висела забота за всю семью. Их занятия были короткими и не всегда удавались. А вот бытовые заклинания и управление ими Сичень учил самостоятельно. Из-за своей инвалидности он многое не мог делать сам. Несколько лет рядом с ним неотступно были слуги и два воина. Нахождение кого-то постоянно рядом и невозможность осуществить простейшие действия подстегнули его найти выход из этой ситуации. Он научился с помощью магии полностью контролировать передвижение предметов на расстоянии. Это очень облегчило его жизнь.
Полежав ещё немного, я села и начала осматривать комнату, в которой сейчас нахожусь. Предо мной предстали тонкие полупрозрачные занавески, которые висели вокруг всей кровати. Простыни и одеяло были разных оттенков зелёного, с цветочным узором по краю. Из воспоминаний я поняла, что сейчас нахожусь в его спальне.
Решительно откинув одеяло, я уставилась на, теперь уже мои, ноги. Они были стройные и очень бледные. Я абсолютно не могла ими двинуть. Чувствовала их, но не контролировала.
Сильный страх беспомощности сдавил мне грудь. Все же я человек, который всю жизнь мог контролировать свое тело. Эта беспомощность для меня нова и очень пугает. Понимать, что вот они, мои ноги, прекрасно видны, целы и невредимы. Даже некоторые ощущения присутствуют. Вот только на команды мозга не отзывается. Совсем...
Это страшно, очень... Да, я видела воспоминания, прочувствовала их, но до конца осознать свою инвалидность так и не смогла.
Глубоко вздохнув, я загнала нарастающую истерику подальше. Сейчас не время предаваться панике. Я напрягла память, вспоминая, как действовал прошлый владелец тела. Подтянувшись к изголовью, оперлась на него и осторожно переложила ноги на край кровати, а потом свесила их.
Откинув занавеску, перекрывающую мне обзор на комнату, я внимательно все рассмотрела. Все как и в воспоминания. Справа от кровати широкий, низкий подоконник с лежащими на нем подушками и большое окно за ним. В углу комнаты стоит шкаф с вещами и туалетный столик возле него. На этом столике я приметила большое зеркало и шкатулку с выглядывающими заколками. Дальнейший обзор перекрывает большая ширма, с красивым узором летящих журавлей. Возле ширмы стояло кресло для инвалидов. Оно было полностью деревянное. Оглянувшись ещё раз, заметила у изголовья кровати стульчик, с развешенной на нем одеждой. Она была похожа на стиль, что так любят использовать китайцы в своих дорамах про магию и культивирование.
Я потянулась к ней и стала облачаться. Несколько раз запутывалась в том, как правильно это делать. Не помогла даже память этого тела. Наконец полностью одевшись, я решилась на первое использование магии. Напрягшись я постаралась притянуть к себе кресло, как это делал Сичень. С первого раза ничего не получилось, со второго тоже. Я долго пыталась понять, как действуют магические потоки, и как ими управлять. Наконец, у меня получилось! Я представила, как между мной и креслом протягивается невидимая нить, которую аккуратно тяну к себе. Кресло дернулось и, притянутое магией, подкатилось ко мне. Радостно вздохнув, я начала аккуратно пересаживаться в него. Весь упор мне пришлось делать на руки. Хорошо что они оказались достаточно сильними и не подкосились в ненужный момент. С помощью них я смогла аккуратно пересесть и потом положить ноги в удобную для себя позу. Облегчённо вздохнув, я решила попробовать подъехать к зеркалу.
Для закрепления магического контроля, решила с помощью нее же проехать до зеркала. Контроль над коляской в этот раз дался легче. Я послала магические потоки в дуги колес и представила как они начинают медленно крутиться. Сработало! Я смогла свободно подъехать к туалетному столику. Взглянув в зеркало, я восхищённо вздохнула.
От туда на меня смотрел молодой человек с очень красивой внешностью. Черты лица плавные и мягкие. Его глаза были красивого светло-серого цвета. Они как будто заглядывали в самую душу. Сине-белая одежда холодных оттенков идеально подчёркивала их. Конечно, сильная бледность и измученность чуточку портили картину, но все же он оставался красив. Волосы, хоть и были растрепанные после сна, спадали красивой волной почти до земли. На столике я заметила гребень и стала расчёсывать их. Они были мягкие на ощупь и очень послушные. Быстро с ними закончив, я завязала волосы в простой низкий хвост. Бросив взгляд на отражение, я ещё раз поразилась его красоте и элегантности.
Вдруг, я нахмурилась. С этого момента я живу в этом мире. Живу в новом теле. И пусть раньше его занимала другая душа, сейчас оно принадлежит мне. Пора бы мне свыкнуться, что я теперь парень!
Решено! Теперь я должна называть себя в мужском рода даже мысленно! Анжелика умерла в своем мире! Теперь я Цзян Сичень.