Часть 3
Слишком мучительно проходила эта неделя. Совсем недавно Скарамучча говорил, что не против даже быть тут всю жизнь. Кажется он передумал. А если Кадзуха найдет нового лучшего друга? Если он найдет девушку? Тогда он вообще забудет о больном анорексией знакомого, проводя время с новым дорогим ему человеком. Нет.. нет, а если Каэдехара уже забыл о нем.. Если он больше не нужен человеку, которому мог доверить свои самые сокровенные секреты, что не мог рассказать даже родной матери..
Тревожные мысли так бы и лезли в голову, если бы не радостное «Привет» от того, кто не выходил из головы Скарамуччи не на секунду. Во время прихода друга парень сидел на кровати, но наконец увидев Кадзуху, он собирался обнять, как в прошлый раз. И уже пытался сделать это, как понял, что сил нет даже для того , чтобы встать. Не подаваю вида, Райден пригласил гостя на кровать лёгкими похлопываниями рядом с собой.
Обладатель красной прядки подошёл и уже сам обнял Сказителя. Естественно, он заметил, что больному стало хуже.
— Ты вообще кушаешь? — не решая промолчать задал Каэдехара вопрос.
— Да, к чему такие вопросы? — пытался выдавить смех, но попытки оказались безуспешными.
— Хватит врать, — тон друга впервые стал таким не добрым, каким был всегда. Но смягчившись, самурай продолжил — Прошу, хватит врать, Скарамучча. Я действительно беспокоюсь о тебе. Ты очень похудел с прошлого раза. Ты же хотел восстановиться, ты сказал мне это, когда я впервые навестил тебя в больнице, помнишь? Не бойся, сказать правду, -—было видно, как от слова "похудел" больной сморщил нос и помолчав немного, ответил:
— Я не знаю. Я действительно не знаю, — говоря про восстановление, ответил тот — Я хочу в ремиссию, хочу вообще никогда это не ощущать. Почему именно я? — слезы потекли из глаз цвета индиго — Я боюсь, — и только договорив, он почувствовал чужие руки на себе: Кадзуха обнимал его — Вдруг со мной перестанут общаться все, если я наберу?
— Даже если отвернутся все, не отвернусь я. Я буду общаться с тобой. Ты мне нравишься и будешь нравится несмотря на то, будешь ты весить 80 или 30, — Каэдехара отстранился от друга и только посмотрев на уши Скарамуччи, что были словно помидор, понял, что сказал. «Ты мне нравишься...». Кажется кому-то надо лучше следить за своей речью. Но не найдя лучшего варианта, он смирился с тем, что проболтался и добавил, — Я люблю тебя, Скарамучча, и если это взаимно...
— Да, — Кадзуха не успел договорить, но собеседник все понял. Неужели чувства, что каждый пытался спрятать оказались взаимны?
— Могу я тебя..., — молчаливый кивок головой. Приближаясь к больному, самурай не слышал ничего, кроме пульсации в ушах. Сердце стало биться чаще, а щеки розоветь. Наконец, соединившись губами, они поцеловались. Нет, это не был типичный поцелуй из какого-то слезливой дорамы, которую так любил смотреть Каэдехара, это был неумелый поцелуй: никто из них никогда не увлекался таким, но не смотря на это, в него было вложено столько чувств и эмоций, сколько не было в той же дораме.
Разорвав поцелуй, парни услышали поддельный кашель и обернувшись, увидели молоденькую медсестру, покрасневшую, но не хотевшую разрушать их момент, который те должны были запомнить надолго. Кадзуха же сразу узнал девушку - это была Аяка.
— Извините, но гостевое время закончилось, — "гость" посмотрел на друга, что горел от смущения больше, чем самурай, который сразу вспомнил, как впервые пришел в эту больницу.
— Да хорошо, я скоро уйду, - девушка же быстрым шагом вышла из комнаты. — У тебя уже все уши краснющие, неужели от того, что медсестра увидела это? — с ухмылкой сказал самурай.
Скарамучча ничего не ответил, просто показал пальцем на прозрачные "стены", за которой сейчас было намного больше людей чем раньше. И кажется, не одна Аяка увидела это..
Ухмылка сразу пропала с лица, а лицо покрылось румянцем.