5.Может Быть Завтра
Когда девочка самостоятельно справилась со своим темпераментом, она решила
воссоединиться со своей семьей и вернулась
с чайником горячей воды, готовым приготовить травяной чай из того, что
она получит от своей бабушки, если та будет правильно на нее смотреть.
Взглянув на своих родителей, которые сидели возле своего дома, она прошла мимо них и вошла в подъезд. Ло'ак отошел в сторону от своей сестры , не обменявшись ни словом
с тех пор, как наступил
полдень, и наблюдал, как она
ставит чайник, улыбаясь, когда Паук продолжал приставать к ее брату. -
"хочешь, я поцелую тебя в бо-бо?
"Я бы использовала Yalnabark" ,
- посоветовала Кири целительнице клана. Заставляя бабушку поднять брови "О, ты бы хотелк?" Ирония наполнила комнату, если не считать
негромкого ворчания Нетеяма: "а кто из нас Цахик?" Ат'анау улыбнулась про себя, когда взгляд бабушки на секунду задержался на ней, когда она вошла. Девочка поздоровалась и прошла мимо них.
"Ты ба-двигайся!", - она
толкнула Ло'Ака, который не хотел отходить сам. "Ты бабушка, но Yalnabark лучше". Она села рядом с женщиной, которая "меньше жалит".
"О, он ничего не чувствует, не
так ли?" Воскликнул Паук
в комнате, когда Ат'анау
порылась в вещах своей бабушки, как только увидела их. Она налила горячую воду в чашки разного размера вместе с травами, которые, как она позже признается, позаимствовала, и дала им настояться.
"Нет", - старший резко вдохнул , - "щекотно".
"о могучий воин", - проворковала
девушка, опускаясь на колени и вкладывая ему в руки чашку, прежде чем
незаметно сунуть ему в зубы немного обезболивающих березовых листьев.
Ат'анау налила вторую чашку,
передав кусочек фрукта Тук, которая наблюдала за пальцами своей сестры, и отдала чашку Пауку, который с радостью принял ее.
Еще по одной для бабушки и
Кири она приберегла, когда они закончат, и после того, как она налила ей изрядную порцию, она на секунду взяла последнюю тёплую кружку и протянула ее своему младшему брату.
Ло'ак разжал руки, подняв
глаза на сестру, и принял напиток обеими руками. В
отличие от своей сестры, он все еще дулся, и она заметила. Смачивает большой палец в своем собственном
выпив, она потерла им скулу
мальчика, стирая остатки боевой раскраски, испачкавшей его кожу. Он
поежился и пропустил мимо ушей то, как она оглядела его с головы до ног, прежде чем беззаботно дернуть за косу.
Ло'ак чуть не зашипел, но понял, что именно это она и провоцировала. Девушка молча повернулась и стала
наблюдать, как целительница делает свою работу.
Ат'анау обожала свою бабушку, Цахик из Оматикаяна, и наблюдала, как она продолжает намазывать
мазью раненую спину Нетеям,
прежде чем сесть вокруг них.
Девочка выглянула на улицу и увидела, что оба ее родителя увлечённо беседуют, когда заметила искаженные
черты лица своего отца.
Девушка отвела взгляд, когда её мать встретилась с ней
взглядом, и ей не могло
хотеться спать больше, чем в тот момент. Усталость нахлынула на нее, как чай, попавший в горло, и ей захотелось, чтобы мысли обо всем, что могло пойти не так сегодня, оказались в сейфе с замком и сломанным ключом.
Ат'анау сидела, прислонившись
к фундаменту их дома, и наблюдала за своей семьей, собравшейся вокруг
Цахик. Она все еще решала,
стоит ли говорить со своим
младшим братом о сегодняшнем дне,
но не хотела портить ему вечер больше, чем это уже сделал их отец. Чувство вины, несомненно, затуманило бы и его, так что она отпустит
его сегодня.
"вот", - воскликнула Мо'ат
и позволила Нетеям уйти.
Девушка, которая приняла дозу, заметила, что трое средних детей ушли, а Тук уже уложили спать.
Ат'анау шмыгнула носом от смеха, глядя на своего брата, который , очевидно, духовно и эмоционально покончил со всем ритуалом и все еще
находился под влиянием трав, которыми она продолжала его кормить, но, по крайней мере, он стоял на обеих ногах.
"Настоящий золотой ребенок". девочка посмотрела на мальчика, который тер
глаза, чувствуя головокружение от
того, что делал это слишком грубо. Девушка встала, готовая уйти вместе со своим братом.
"oehu alo" (твоя очередь)
Ат'анау дала себе пощечину,
взглянув на свою бабушку. Она смотрела, как ее брат укладывается спать, и клялась, что предстоящих
часов боялась больше, чем битвы, которую они пережили в тот день.