Родственные души

- А вот и он. Не обязательно было идти со мной.
- Район плохой.
- Мы живём в плохом районе!
- Да, но плохие люди в нашем районе - наши родственники.

(с) Йен Галлагер и Менди Милкович, Shameless

- Ты! - удар битой по животу, гвоздь вспарывает куртку и кожу живота, кровь не бежит, - больше, - ногой по спине, прямо подошвой между рёбрами. Гад, к сожалению, сумел как-то сгруппироваться, - никогда, - сумел попасть битой по голове, а железная херня вспарывает так, что кровь хлещет, как из резаной свиньи.

- Нацу, ему не хватит?

- Я не договорил, чёрт возьми! Не отвлекай меня.

Реплика с Люси получается странной, но Нацу это не останавливает.

- К ней! - кулак-нога-кулак-бита по лицу-животу-незажившей ране-спине. Кости и сухожилия трещат так отрадно под ним, что Драгнил находит в этом садисткое удовольствие и продолжает избивать мудака. Ведь так приятно потом, когда Люси будет зализывать его маленькие царапинки и избитые в мясо костяшки, - ебучий сукин сын, - честно говоря, крови откуда-то разлилось настолько много, что бедный парень совершенно не понимает, куда именно бьёт, - не прикоснёшься. Не взглянешь на неё. Не подойдёшь на расстояние ста блядских метров.

- Потому что будешь пиздец как мёртв, - договаривает за своего мальчика Люси и хмыкает. - Ой, он уже сдох. А ты ещё хотел ему яйца прострелить. Какая жа-а-алость! - девушка заливисто смеётся, подкидывая пистолет вверх, когда как парень просто не соображает, как именно стащила эта сучка его оружие, но поддерживает смех.

- Люси, вот зачем тебе пистолетик, отдай его мне? Я тебе новенький куплю, лучше этого.

- Пиздишь как дышишь. Херово, одним словом. Даже если ты осмелишься купить мне грёбаный пистолет, то на какие деньги? К тому же, у меня всегда есть ты, - Люси подмигивает, бросая оружие своему Драгнилу, и закуривает, пытаясь наконец выучиться пускать колечки дыма ртом. Она никак не могла понять, почему с её-то ртом и языком этого не получается. - А ты знаешь, что грохать его было не обязательно?

- Ты была чертовски напугана, - сигарета передаётся из одной руки в другую. - Он назвал тебя шлюхой. Сказал, что вид соответствующий, - Нацу критично оглядывает кожаную мини-юбку и порванные колготки и признается он честно, что больше всего ему нравится его косуха на женских плечах. - Я был зол. И колготки дома не смей зашивать, я новые куплю. Всё время удивляюсь, как у тебя хватает денег на открытые и, ладно, признаю, сексуальные вещи, а на колготки денег нет?

- Ты, дорогой, не смей садиться на забор. Потому что восемьдесят килограммов уёбка эта сеточка не выдержит. Блядские морозы, - проговорила блондинка, как следует чихнув. Нацу, совершенно недолго думая, садится на промороженный забор и обнимает свою родственную душу. - Юбку всегда можно спереть. Там в отделе работает такая миленькая шлюха. Она пока отсасывала третьему за два часа, я успела четыре юбочки прихватить! Вообще, это первое, что попалось под руку, при этом поместившись в лифе, - сигарета вновь переходит по новому кругу, а поезд над головой шумит так, что сможет заглушить любую стрельбу. - Драгнил, ты ведь понимаешь, что этот был не местный. Каждый в нашем районе знает, что нас нельзя трогать. Честно говоря, не удивлюсь, если он из другого штата! - девушка продолжает гнуть свою линию, ну хотя бы потому, что ей не нужна ещё одна судимость.

- Кладёшь хуй на страх и ломаешь систему? Молодец, горжусь, хорошая девочка, - Нацу смотрит на Люси таким тёплым и нежным взглядом, потому что только она может уговаривать его остаться хорошим после сотни угонов машин, продажи героина и семи убийств.

- Я покажу тебе дома не только в постели и не только ночью, какая я хорошая девочка, - блондинка игриво кусает своего мужа за щёку, жмётся к нему ещё ближе.

- Но ты же понимаешь, что его уже хотя бы не оживить. И я хочу гордиться своими шрамами по всей спине, а ты на своих симпатичных ножках. Всё равно родственных душ не судят, пока они не вырастят детей.

- Ведь ты предупреждал, что тебе нужен косяк, иначе дело закончится уголовщиной... Так нет, я тебе не дала. Надо бы ещё тушу закопать. Теперь ему придётся рыть могилу ниже ста метров уровня земли. Иначе ты снова откопаешь его и отстрелишь что-нибудь уже мёртвой туше. Больше похоже на психическое расстройство, нежели на романтику или ревность, - Люси достаёт вторую сигарету и пытается выкурить её по-быстрому одна, потому что дрожит, так как чёрт, Грей опять психанул и стреляет. А девушка, сколько ни живёт на окраине южного района, всё равно вздрагивает каждый раз при хлопке. И любит звук колёс их проезжающих поездов.

Нацу слишком хорошо чувствует это раздражение и немного страха, поэтому отрывисто целует свою родственную душу, слегка прикусывая нижнюю губу, пытаясь отрезвить. Эй, давай, возвращайся. Грей где-то возле мишеней орёт "Блядские Драгнилы", натыкаясь взглядом на новый и свежий труп, и осознаёт, что от совместного закапывания он не отвертится.

- Да пошёл ты!.. - бывшая Хартфилия весело и счастливо улыбается.

- Я тоже.

Обожаю. Боготворю. Люблю. Души не чаю. Надеюсь. Верю. Храню верность. Доверяю. Отдаю всего себя. Защищаю.

У Люси на ножках, которые с одиннадцати до семнадцати лет раздвигались практически перед всеми, было пять меток с именем «Нацу Драгнил». Само наличие двух меток всегда являлось знаком того, что родственные души просто блядски будут помешаны друг на друге, а пять... это было просто нечто. Сумасшествие. Помутнение. У Нацу на спине было семь меток с именем «Люси Хартфилия». По десять аккуратных меток они сами вырезали друг на друге одним железным ножом.