Семь лет спустя
— Для вампира ты довольно неплохо осеменяешь, Каллен!
— Малфой, прекрати! — прошипела Белла.
Маг закатил глаза.
— Мы рассказали тебе это для того, чтобы проконсультироваться, а не выслушивать твои подколы! Как ты считаешь, стоит ли нам рисковать жизнью Беллы и рожать этого ребёнка? — спросил Эдвард.
— Этот вопрос уже решён, Эдвард! — отчеканила Белла.
Драко прыснул. Затем перевёл дыхание и заговорил:
— Хорошо, что Белла не волшебница и Карлайл сможет постоянно наблюдать её с помощью вашего чудодейственного оборудования. Ведь малыш Седрик, находясь в утробе Гермионы, не давал никому подойти к ним с матерью. Если вспомнить Гермиону, то она очень любила слегка прожаренные стейки с кровью. Да и вообще, она хомячила вовсю! А вот... твой организм может отреагировать на беременность по-иному. Так как ты вынашиваешь ребёнка вампира, то лучше тебе запастись человеческой кровью. Именно человеческой! Гермиону, бывало, по ночам пробивало на кровавые коктейли...
— Откуда она брала человеческую кровь?! — в шоке спросила Белла.
— У нас, — самодовольно улыбнулся Малфой. — Когда она озвучила нам свою потребность, мы с ребятами не поверили. Но Полумна заставила нас всех сдать кровь и переливала их в стерильные банки. Ещё и на всех надпись оставила, кому какая принадлежит... Помню ещё, как Гермиона издевалась надо мной, что разницы во вкусе нет никакой, независимо от того, чистокровные мы или полукровки.
Эдвард, а вернее, Седрик, усмехнулся.
— Ну что, съел, слизеринец?!
— Несмотря на то, что в школе я был тем ещё дерьмом, знай: на Турнире Трёх Волшебников я болел за тебя!
Белла совершенно не понимала, о чём идёт речь, но ей было интересно наблюдать за разговором этих двух мужчин. Малфой тем временем осекся и тихо пробормотал:
— Извини, Каллен. Просто... ваше с ним сходство...
— Всё нормально. И, тем более, мы с ним одно целое. Мне нравится вспоминать школьные годы в Хогвартсе. И нравится, что есть с кем о них вспомнить.
Драко улыбнулся. Затем, прочистив горло, внимательно посмотрел на молодожёнов:
— Если вы хотите знать моё мнение, то я обеими руками и ногами за то, чтобы Белла родила этого ребёнка. Я уверен, что всё будет хорошо. Главное, поддержи её, Каллен. Она в этом сейчас нуждается.
— Ты что, можешь прочесть мои мысли?! — ахнула Белла.
— Нет. Но я знаю, что любой беременной девушке нужна забота любимого человека. Или я не прав?
— Конечно, прав! — Белла прослезилась. — Спасибо, Драко!
— Главное — успеть обратить её. Малышу Седрику не помешало бы иметь братишку или сестрёнку. Я-то знаю, каково это — расти одному. — Драко усмехнулся и взял на руки подбежавшего к нему малыша Седрика. — Скажи, Седрик, ты хочешь, чтобы Белла родила тебе братика или сестрёнку?
У ребёнка загорелись глаза, и он закивал головой.
— Хочу! А... у Беллы в животике — ляля?
— Да, Седрик... — Драко посмотрел на молодожёнов. — Ну вот видите? Теперь вы просто обязаны родить этого ребёнка! Как можно обмануть надежды этого ангела?
---
И прогнозы Драко сбылись. Белла родила прелестнейшую девочку, которой дала имя Ренесми. Её беременность протекала очень тяжело, и поэтому Джейкоб Блэк приходил к Калленам вместе с Леей и Сетом, боясь, что не успеет с ней попрощаться. Однако всё произошло куда неожиданнее, чем он предполагал...
Когда начались роды, Эдвард остался в доме с Розали и Джейкобом. Остальные Каллены ушли на охоту.
Едва Ренесми появилась на свет, Эдвард принял её, передал Джейкобу и, не теряя ни минуты, вколол ей в сердце свой яд. Её перевоплощение началось в то же мгновение. Внезапно вошла Розали и прошипела:
— Отдай мне ребёнка, Блэк!
Но оборотень испуганно прижал к себе малышку и отошёл к стене.
— Она... вся в крови! Я не могу доверить её тебе.
Эдвард удивлённо посмотрел на него и простонал:
— Да вы что, волки, издеваетесь надо мной?!
Розали окаменела.
— Только не говори, что и она тоже...
— Боюсь, что да! — протянул Эдвард, прикрыв лицо ладонью.
— Эдвард! Клянусь... Это не мой выбор! — залепетал Джейкоб, прижимая к себе малютку.
— Ну хватит! Джейкоб! Отдай мне мою дочь! — рявкнул Эдвард.
Джейкоб с неохотой протянул её отцу.
— Розали! Будь с Беллой. Я приведу Ренесми в порядок.
---
Перевоплотившись в вампира, Белла смогла проявить невероятную сдержанность своей жажды. Мало того, она смогла увидеться со своим отцом Чарли Своном и открыть ему часть правды о себе и о Ренесми. Она также смогла контролировать свою скорость и силы.
Седрик в сестрёнке души не чаял. Он постоянно носил ей в колыбельку свои игрушки. И когда ему исполнился один год, а выглядел он к тому времени на все семь, Ренесми уже вовсю бегала на своих пухленьких коротеньких ножках. Для своего маленького возраста Седрик был невероятно силён, и он часто носил сестрёнку на руках. Лея и Джейкоб подстраховывали их, постоянно находясь рядом, хотя в этом не было необходимости.
Седрика не могли отдать в обычную школу в Форксе, поэтому Лея и Розали взялись за его обучение. А когда в нём обнаружили магические способности, в обучение включился и Драко Малфой, появляясь в их доме ещё чаще.
Он старался не говорить о Гермионе, но Эдвард иногда сам, невзначай, вспоминал о ней. И при этом в его голосе не было прежнего обожания и фанатизма. Жизнь текла спокойно и мирно.
---
Когда Седрику исполнилось семь лет, он достиг пика своего роста и созревания. Он начал по-другому смотреть на Лею, пытался произвести на неё впечатление, но в то же время и быть собой. Мужчины дома Калленов со смехом поощряли его, излучая гордость. Женщины же старались не вмешиваться.
Ренесми же начала присматриваться к Джейкобу куда раньше. Она чуть ли не с рождения знала, что он — принц её мечты. К её интересам мужчины семейства Калленов отнеслись намного ревностнее, но Эдвард видел все мысли Джейкоба, и его желания и побуждения были чище родниковой воды.
И вот однажды, когда в очередной раз Драко Малфой пришёл к ним в гости, его появление было довольно непривычным. В сопровождении Гарри Поттера, Рона Уизли и двух других волшебников он созвал всех Калленов в гостиную. Вампиры были несколько удивлены, но заострили на нём всё своё внимание.
Торжественно распечатав пергамент, Драко громко зачитал:
«По приказу Министра магии Великобритании и Совета Присяжных Визенгамота магические существа, называемые вампирами, больше не являются изгнанными из магического общества, если:
— при посещении магического мира смогут доказать с помощью специального заклинания, что не употребляют человеческую кровь уже больше года;
— при переходе в магический мир проходят специальный таможенный пункт проверки легиллиментами на наличие жажды человеческой крови;
— обязуются дать Непреложный обет не кусать, не убивать и не обращать ни одного гражданина магического общества.
Данный документ является подлинным, подписанным Министром магии Великобритании Гермионой Джин Грейнджер».
— К-кем?! — не веря своим ушам, спросила Белла.
— Народ, — заговорил Гарри, — мы должны вам кое в чём признаться. Гермиона не умерла.
— Да мы уже поняли! — воскликнула возмущённая Розали.
— Как вы могли?! — воскликнула Белла. — Вы хоть представляете, как сильно вы ранили наши чувства?!
— Так было нужно! — произнёс Драко. — Эдвард! Впервые за долгие годы нашего общения я позволю тебе залезть в свою голову.
Драко прикоснулся волшебной палочкой к виску, и Эдвард погрузился в его воспоминания.
---
После битвы с армией новорождённых Гермиона и вправду испытала магическое истощение, а ребёнок начал рваться наружу. Полумна использовала портключ, чтобы перенестись с Гермионой прямо к мадам Помфри в больничное крыло Хогвартса. Окружив её магическими чарами, колдомедик сумела принять роды без вреда для роженицы.
Однако, увидев, кого вытащила, мадам Помфри мгновенно подвесила ребёнка в воздух и начала его мыть и пеленать без помощи рук.
— Мисс Лавгуд! — обратилась она к Полумне, которая всё это время находилась рядом. — Этот ребёнок от магического существа!
— Да, это так.
— Я так понимаю, отец ребёнка — вампир?
— Как вы догадались? — удивилась Полумна.
— Думаете, мисс Грейнджер первая, кто зачал ребёнка от вампира? Раньше это было сплошь и рядом в магическом мире, пока вампир не обрюхатил дочь тогдашнего министра магии. Она, как и многие другие, не выжила. И поэтому её отец отдал приказ об изгнании вампиров из магического мира.
— Но ведь Гермиона выживет?
— Естественно! Сейчас наша медицина достигла небывалых высот. И новые чары, изобретённые специально для таких тяжёлых случаев, сегодня были приведены в действие. Не переживайте. Ваша подруга будет бегать уже через пару дней.
— Я вам безмерно благодарна!
— А вот... ребёнка придётся отдать. Или убить.
— Что?! — в шоке прошептала Полумна.
— Вампиры изгнаны из нашего мира, мисс Лавгуд. И если власти узнают, кого я вытащила из утробы мисс Грейнджер, то нам всем не сносить головы! И, к тому же, мальчик! Была бы девочка...
— А какая разница?
— Он ядовит, как и все вампиры. То есть как только он укусит кого-нибудь, тот обязательно перевоплотится. А девочка была бы больше похожа на человека. То есть укусы были бы не ядовиты. И то внешне она бы всё равно отличалась от обыкновенных людей.
— Мадам Помфри, дайте нам немного времени. Мы утрясём наши дела и обязательно отдадим ребёнка его отцу.
— Я верю вам, мисс Лавгуд. Но попрошу не тянуть с этим, так как ребёнок представляет опасность для других детей. И я буду вынуждена сообщить об этом вышестоящие инстанции.
Гермиона почти всё это время слышала их разговор. И когда она сквозь слёзы протянула руки к малышу, колдомедик поздравила её и вышла из больничного крыла.
— Аккуратней, — предостерегла её Полумна, — он может укусить и обратить тебя.
— Не укусит! — с уверенностью проговорила Гермиона. — Дай его мне.
Полумна левитировала ребёнка к матери. Тем временем в больничное крыло вошли Гарри, Джинни, Рон, Джордж, Драко и Невилл.
— Нужно принести смесь для ребёнка. Кормить грудью его рискованно, — сказала Полумна.
— Мы спросим у эльфов! — вызвался Джордж, уводя Рона за собой.
Остальные тем временем залюбовались прекрасным малышом.
— Как ты назовёшь его?
— Седрик... Седрик Северус Грейнджер.
— А... почему не Каллен? Или Диггори? — смущённо поинтересовался Невилл.
— Потому что у меня другие планы, Невилл, — ответила Гермиона и расплакалась.
Друзья в недоумении уставились на неё. Тем временем Малфой, к удивлению остальных, прикоснулся к плечу Гермионы:
— Не плачь, Грейнджер. Это вынужденная мера.
— В каком смысле?! — прищурившись, спросила Джинни. — Ты что, в курсе?!
— Мне больше не с кем было обсудить мой план, потому что Эдвард мог прочесть ваши мысли. А Драко владеет окклюменцией.
— А в чём заключается ваш план? — спросил Гарри.
— Малышу Седрику здесь не место. Как только волшебники узнают, что он наполовину вампир, его уничтожат, а Гермиону отправят в Азкабан, — произнёс Драко.
Друзья в ужасе посмотрели на плачущую Гермиону.
— Вот мы и решили, что будет лучше, если ребёнок поживёт с Калленами до тех пор, пока у нас не получится изменить закон об изгнании вампиров.
— Ох ты ж... — воскликнул вошедший Рон. — А не легче Гермионе просто вернуться в маггловский мир вместе с ребёнком?
— Нет. Не легче, — всхлипнув, сказала Гермиона, прикладывая малыша к бутылочке, принесённой Роном. — Эдвард не даст нам спокойно жить. Он сделает несчастными и меня, и Беллу, и себя самого... Будет легче отдать малыша Седрика Калленам, чтобы они прививали ему свой «вегетарианский» образ жизни. Он будет расти с отцом и любящими его родственниками... И он не будет ни в чём нуждаться. Никогда.
Гермиона разрыдалась в голос. Ещё никогда друзья не видели её в таком состоянии.
— Да-а... Ситуация... — протянул Гарри, присев на кровать рядом с подругой.
— Я помогу Гермионе с нужной документацией. Если нужно, то и финансово. Мы реабилитируем этот прогнивший магический мир и его политику! — с уверенностью заявил Драко.
— Почему ты решил помочь ей? — с подозрением спросил Рон. — Конечно, глупо вспоминать то, что происходило в школе, но я не могу поверить, что ты внезапно проникся симпатией к магглорождённым.
— Я не отрицаю, Уизли, что в этом плане есть и мой интерес... Но с тех пор, как моего отца убили, я понял, что кровь у всех одного цвета. А Грейнджер была единственной из вашего Золотого Трио, кто, пусть и не любила меня, но и не ненавидела... Да и... отказывать беременным женщинам в их просьбах — рискованно.
Друзья посмеялись. А Гермиона без остановки целовала своего сына.
Гермиона оттягивала отправку малыша Седрика до самого последнего момента. Она старалась оставить о себе как можно больше воспоминаний и сохранить их в памяти своего любимого ребёнка. Она видела, как быстро растёт и развивается Седрик. Это её безумно радовало и столько же пугало. К счастью, мадам Помфри рассказала ей о природе таких детей. Они могут питаться человеческой пищей, они быстро развиваются, и они — бессмертны. И это послужило одной из причин магического общества истреблять таких детей. В особенности желающими уничтожить их были фанатики чистокровности и завистники. Ведь людям не дано жить вечно. И поэтому Гермиона пропитывалась каждой частичкой своего малыша. Ведь неизвестно, когда они встретятся снова.
И вот, когда Драко оповестил её о том, что нужные документы готовы, Гермиона разрыдалась.
— Уже прошло полтора месяца, Гермиона. Мы не можем дольше тянуть.
— Мне так горько, Драко... Почему именно мне на долю выпали такие страдания?! Почему остальные живут счастливо и ничего подобного у них не происходит, а я снова вынуждена жертвовать единственным человеком, которого люблю?!
— Так нужно, Грейнджер. И ты сама этого хотела... — Малфой усмехнулся. — Ты — важная персона в нашем мире. У тебя получится добраться до министерского кресла куда быстрее, нежели мне. И кто бы мог подумать, что, чтобы отвадить твоего бывшего, придётся уйти с головой в политику!
— Это не смешно, Малфой! Я не знаю... Может, всё-таки попробовать вернуться и уговорить Седрика оставить меня в покое?
— Когда у вас общий ребёнок?... Ну попробуй! — саркастически выдал Драко. — Грейнджер, ты не понимаешь? Теперь вы с ним стали ещё ближе! Рано или поздно он вконец свихнётся. Ведь он не сможет оставить ни Беллу, ни тебя. А если мы убедим его в том, что ты умерла, есть шанс, что он попытается жить дальше.
Гермиона кивнула и с разрывающимся сердцем отдала Драко ребёнка.
— Всё будет в порядке, не переживай. Я не дам ему забыть тебя.
Драко трансгрессировал с малышом к дому Калленов и ментально сказал ему:
— Малыш, ты некоторое время поживёшь с папой, дедушкой, бабушкой, дядями и тётями. Они будут очень любить тебя. А мама пока не может растить тебя. Только тсс! Никому не говори о том, что твоя мама жива, хорошо? Это будет наш с тобой секрет.
Малыш Седрик заговорщически кивнул. Драко и Гермиона поставили мощный блок малышу, чтобы Эдвард не смог прочитать ни одной его мысли. Затем в голове Малфоя раздался вопрос:
— А почему мама отдаёт меня?
— Потому что в нашем мире больше нет таких детей, как ты. Дети-волшебники очень глупые и злые, и мама не хочет, чтобы они обижали тебя. А здесь тебя никто не тронет. Здесь все тебя будут любить, поверь мне! В особенности твоя тётя Розали. — Драко усмехнулся. — У тебя будет много игрушек и ещё больше друзей. Ты ведь любишь игрушки?
Ребёнок довольно закивал и с предвкушением ждал встречи с отцом и его родственниками.
Каждую неделю Драко приходил к Калленам и передавал малышу Седрику послания от матери. Когда они уединялись и смотрели друг другу в глаза, малыш видел, как его мама постоянно о чём-то рассказывает ему, как она скучает и как любит... А когда Седрик стал постарше, он начал понимать всю серьёзность ситуации и высказывал более осознанные мнения по тому или иному вопросу.
Гермиона каждую неделю с нетерпением ждала Драко, когда он должен был вернуться после Калленов с очередным посланием от её сына.
Спустя шесть лет трудной работы, бесконечных нервов, отстаивания позиций и океанов пролитых слёз в подушку, Гермиона-таки добилась своего и на очередных выборах набрала наибольшее количество голосов. Её избрали Министром магии, а Драко она позвала своим заместителем. А ещё через год они добились смягчения закона об изгнании вампиров на определённых условиях. Для этого им пришлось изобрести специальные заклинания, которые определяют наличие вампиризма, его срок и уровень содержания человеческой крови в организме и когда она в последний раз была употреблена...
---
Эдвард в шоке смотрел на Малфоя.
— Столько лет она скрывалась там... Из-за меня?!
— Не совсем из-за тебя, — уточнил тот. — Из-за Седрика внутри тебя. Я хотел рассказать вам после рождения Ренесми, но мы решили, что будет лучше, когда я удостоверюсь, что Эдвард полностью излечился от зависимости к Гермионе.
— Вы... правильно сделали. Я не могу вас ни в чём винить, — ответил Эдвард, обнимая Беллу.
Внезапно заговорил Седрик внутри него:
— Когда я увидел в сознании Эдварда то, насколько сильно Белла любит его, что готова отдать жизнь... я подумал, что ему чертовски повезло. Я тоже хотел такой любви. Ведь Гермиона уже не любила меня. Но после медового месяца Белла дала мне, именно мне, Седрику, понять, что любит и меня тоже, так как я — его неотъемлемая часть... А потом я полюбил её. По-настоящему. Я решил жить дальше. И возвращаться обратно не хочу. Я счастлив! Безумно счастлив! Поэтому я могу лишь порадоваться тому, что мать моего сына жива.
Вампиры вздохнули с облегчением. Волшебники расслабились и перестали держать наготове волшебные палочки, а Драко загадочно улыбнулся.