Глава - 7. К одной проблеме подплюсуются и другие
Ночь уже давно окутала все вокруг, а Ким все смотрит на черное небо, думая о звездах, воображая их холодными и такими далекими; думая и о том, что некоторые из них возможно столь одиноки, как и он сам. Парень не произвольно сравнивает их с собой и по той причине, что те не дарит тепло.
Тэхен не собирается ложиться спать из-за страха. Он уже морально устал просыпаться каждую ночь от тех картинок, которыми награждает его подсознание. Он предпочел бы совсем не помнить прошлого или хотя бы забывать свои сны. Амнезия для него была бы спасением. Вот бывает так, что наш мозг после очередного сильного стресса стирает определенные моменты, определенных людей, но с ним такой ход не прошел. Неужто он недостаточно пережил, прочувствовал, и что еще важнее сколько еще нужно, чтобы забыть произошедшие с ним. На его мнение было бы не плохо стереть половину прожитой жизни, где-то с 9 лет.
Приблизительно в 2 ночи он сидя на кровати заснул и его подсознание подкинуло ему еще один ужасный сон в коллекцию.
Маленький Тэ сидит на подоконнике за темными шторами, смотря в окно и мечтая о парке аттракционов, о новой игрушке, которую он покажет единственному другу на протяжении двух лет. Сейчас уже темно и родители не знают, что он снова не спит. Дверь в его комнату слегка прикрыта, что дало ему услышать звуки бьющиеся посуды, затем выстрелы и крики людей. Все это тянулось очень долго, Тэ закрыл глаза и уши. Страх парализовал его, он затаил дыхание и замер, услышав, как кто-то зашел в его комнату.
– Айщ, батарейки садятся на фонарике. Давай быстрее. Посмотрю под кроватью, а ты в шкафу, он же должен быть здесь, свернем ему шею и уйдем.
– Точно, как бесят дети, столько проблем из-за одного сейчас, – проговаривая, мужчина выкидывал все из шкафа, – Мне кажется, что ребенка здесь нет, они же знали про подставу, а значит отправили его подальше. Что у тебя?
– Тоже пусто. Черт, – мужчина направился к столу и с криком сбросил все, что лежало на нем, а Тэ еще сильнее зажмурил глаза. – Все убираемся.
Дверь в комнату з грохотом закрылась, а испуганный мальчишка так и остался сидеть на окне, руки и ноги впервые начали дрожать. Только с рассветом, когда солнце еще не появилось на горизонте, он открыл шторы и направился вниз по лестнице и, увидев людей, лежащих в крови…
Кошмар снова прервался, Тэхен с криком проснулся.
«Сколько это еще будет продолжаться, я больше не могу, не хочу чувствовать это. В моей жизни не все дни пропитаны страхом и болью, почему же при таком раскладе мне не снится что-то хорошее? Этот сон… или похожий уже снился. Первый раз это было где-то в лет 8. Да, точно, это было после того, как меня оставили мои родители, а ведь говорили, что любят, но выходит – они лгали», – на глазах парня появились слезы, он прерывисто и часто дышал, будто кислорода становилось все меньше.
Немного отойдя он включил свет, но это никак не спасало ситуацию на этот раз: не помогло прогнать страх, который сковывал движения, все что он смог сделать в такой ситуации – продолжать плакать, закрыв рот рукой, чтобы его крика было не слышно, вдобавок этому содействовало то, что в доме не плохая звукоизоляция.
Сколько он провел в таком положении, парень точно не может сказать, ясно только одно этого времени хватило чтобы немного успокоиться.
Говорят, слезы действующий способ, лекарство от душевной боли. Многие слышали выражение: «Поплачь, станет легче», но на данный момент эта фишка никак не работает в ситуации с Кимом. Он считает эту утешительную фразу лживой. В его понимании, ее произносят, вероятнее всего, от незнания, что никакие слезы не помогут успокоить бурю в душе, которая продолжает с полной уверенностью разрушать его внутренний мир. А есть ли способы, что могут помочь хоть бы на время (он же не просит навсегда) перестать чувствовать? Это необходимо для ликвидации нанесенных повреждения или как минимум адаптации к ним.
Но почему-то страх, который обжился в нем, никак не хотел его покидать. Он пытался вспомнить что-то что могло бы отвлечь его, но все четно.
Неожиданно Тэхен поднялся на ноги и пошел в комнату Чона. Он никак не мог та и не хотел понимать своих действий. Ведь со стороны они могут показаться абсурдными. Но не все так просто. Дело в том, что однажды на кухни, когда Чонгук его обнял, у него было чувство защищенности и это стало ключевой причинной данного поступка.
Зайдя в комнату темноволосого, Тэхен тихо прикрыл за собой дверь и прижался к ней, не рискнув будить Чонгука, который, как он понял, крепко спал. Парень уверен, что проблемы с ним Чонгуку точно не нужны, та и как он может сказать, что в свои семнадцать боится темноты или страшных снов. Его попросту не поймут, только причина для лишнего подкола появится. Также он еще не знает кем работает этот мужчина.
«А вдруг это что-то незаконное? Может для него и убийство в порядке вещей, а я со своими незначительными, как он подумает, страхами. В таком случае он решит, что я жалкий, – Тэхен всматривается в лицо спящего, которое выглядит умиротворенно, – Да нет, быть того не может. Он все время в костюмах, волосы красиво уложены и манера общения… все смахивает на офисного планктона или, как вариант, их начальника. А точно, он в ресторане вроде документы читал. Он не опасен, но про мои боязни лишний раз говорить не стоит, у него и своих проблем достаточно, а тут я…»
Чуть постояв, он все же решил немного посидеть здесь. Так возле двери он провел до самого рассвета, а уже после поднялся с места и покинул эту комнату.
Последующие 4 дня ситуация дублировалась в такой же последовательности: Тэхен ложился в свою постель, а дождавшись двух часов ночи и, взяв подушку, чтобы обнимать ее, шел к Чонгуку. Там садился на пол подпирая двери, а после засыпал, все также боясь разбудить того. Здесь он плохо спал, днем у него даже болели мышцы шеи – таков результат обмена удобства на спокойствия. Кошмары его эти четыре дня обходили, по этой причине парень посчитал, что это место укромней, чем на подоконнике. Но на деле такая поза не способствовала погружению в фазу глубокого сна, а поэтому и сны ему присниться не могли. Все же лучше пусть вообще ничего не сниться, чем кошмары, вызывающие страх и слезы.
Если вспомнить тот факт, что Чон дал ему 7 дней, то непроизвольно возникают вопросы: какие мысли посещали голову парня? Согласится или все же не сможет даже при желании исполнить требование Чонгука? Так вот Ким, откровенно говоря, решил отодвинуть вопрос на предпоследний день, а сейчас не забивать свои мысли исходом событий. Ведь его выбор практически очевиден.
После очередного сна в такой позе не выспавшись, Тэ спустился на кухню. По правде, он чувствовал та и выглядел не лучше самого Чонгука, когда тот нормально не спал двое суток подряд. Парень взглянул на часы, которые показывали 6:30. Отметивши в голове, что прислуга обычно приходит к 8 часам, а кушать ему хочется сейчас, потому он решил сделать себе бутерброды.
Через пару минут Тэхен уже сидел за столом и завтракал, прикрывая глаза, так как выспаться и этой ночью ему было не суждено. И он обязательно воплотить это желание на протяжении дня, как делал это в предыдущие дни.
– Бутерброды – так себе завтрак, – констатировал факт, вошедший Чонгук, а Тэ на это лишь продолжал пережевывать, пытаясь изобразить на лице максимальное спокойствие, и это, впрочем, ему удалось. Светловолосый дословно помнил сказанное Чоном тем злополучным вечером: «… а в ответ получаю только страх в твоих глазах, сбитую речь и дрожь во всем теле, у меня создается чувство, что я сам был в роли Донвона, или того, из-за кого ты так трясешься» и сейчас ему нисколько не хотелось услышать подобное.
– Возможно, но это быстро и сытно, – а что, весьма весомый аргумент.
– Можно подумать, что в доме нет других продуктов, из которых можно приготовить себе быстрый и сытный завтрак, – аргумент Тэ был весомый, но все же оспорим, – кофе будешь? – кинул предложение Чонгук, взяв турку.
– Буду, спасибо, – Тэхен опустил голову на последний бутерброд, который держал в руках, – ты злишься на меня? – Тэ решил сразу уточнить, чтобы в будущем не было последствий от данного завтрака, в виде наказаний, к которым он должен был привыкнуть, но все же не смог. Есть выражение, которое прекрасно подходило: «Ожидание смерти – хуже самой смерти». Только сейчас слово «смерть» стоит сменить на «наказание» (или же не стоит).
– За что?
– За бутерброды
– Нет, не злюсь. Ты не подумай, это не прям забота, но завтракать одними бутербродами, когда есть и другие варианты, не лучшая идея. Ты так не думаешь? – мужчина слегка улыбнулся, – если не умеешь готовить или не хочешь, ты можешь сказать повару приходить утром в то время, которое тебя наиболее подходит или это сделать мне?
– Что? – юноша поднял удивленный взгляд, – зачем? Не нужно…
Их короткий разговор прервал телефон Чона, он незамедлительно ответил на звонок, попутно готовя кофе, а после поставил одну чашку перед Тэ на стол, а другую забрал с собой в комнату.
Тэхен понял, что Чонгук говорил на английском, он смог перевести каждое слово, вот только понять суть сложно, он не смыслит ничего в той теме, которую затронул Чон со звонящим ему человеком. Да, он знал это язык на разговорном уровне. Это позволяло читать книги в оригинале, он также хотел поступить в университет международных отношений, но сейчас его мечта попроще, а именно, чтобы Чон не вернул его обратно. Хотя для него конкретно это нисколько не проще. Ведь для этого ему предстоит смириться с физической болью, ему придаться лечь в постель с тем, кого не любит, а может…
Кофе было без сахара, но Тэ так и не добавил его, по непонятной причине. Он пил его крайне медленно, парень снова ушел в раздумья, с которого, спустя минут двадцать пять, его выдернул голос темноволосого, который также говорил на английском по телефону, вот только теперь в повышенном тоне, от которого у Тэ пробежались мурашки. Обувшись и накинув пальто, темноволосый взял сумку с ноутбуком, который оставляет только дома, в своем рабочем кабинете (да, именно в том, который закрывает на ключ, дубликатов которого не существует, а уборку прислуга проводит только в его присутствии), затем покинул квартиру.
Садясь в черный BugattiDivoон вспомнил как 10 месяцев назад советом директоров было принято решение о развития новой продукции компании и Чон взял на себя ответственность по созданию команды бренд-менеджеров, которой была дана определенная свобода действий в разработки задач в продвижении данного бренда. Все идеи обсуждались за круглым столом, все 5 человек команды, включая самого Чонгука, знали какой продукт, когда и какими методами должен будет внедрен на рынок продажи. И, вот сегодня утром он получил отказ в регистрации торговой марки, так как ТМ (которую Чон придумал в одиночку, но поделился идеей с командой) уже используется. Быть того не может, он уверен на все возможные проценты в ее подлинности.
Всю дорогу до места работы Чон соображал, что делать в сложившейся ситуации. Уже в офисе он узнал, что это торговая марка используется ихними конкурентами уже как два месяца, а он, как говориться, был не слухом, ни духом. Но, совпадение было явное, если сопоставить две картинки, отличий будет не найти. И не трудно догадаться откуда у их конкурентов оказался продукт чоновой работы.
Чонгук решил уволить всех четырех и нет, это была не вспышка ярости, которая затмевает разум, это решение было принято не на эмоциях, оно было взвешено и хорошо обдуманно.
В данной ситуации может кому-то показаться не справедливым решение Чона, так как можно было провести расследование и выяснить кто же решился на тайный шаг. Но, во-первых, уже прошло большое количество времени, во-вторых, ТМ существовала только на бумаге, кто угодно с той четверки мог ее попросту запомнить, а после передать (перепродать) конкурентам, в-третьих, человек, совершивший такой поступок, нивжизнь не сознается, ни под каким предлогом, ему будет проще подставить кого-то из команды, ведь всегда есть тот, на кого можно надавить, в-четвертых, сегодня утром его еще успел поднапрячь Юнги, ну конечно, если случается одна проблема, то обязательно подплюсуются и другие. Он сообщил, что Лин Со Ун, который занимает пост директоров, отмывает деньги через компанию. Этот человек, говоря откровенно, оказался на такой должности только благодаря Чон Енджуну (отец Чонгука).
***
– Но ты же сам понимаешь, что с поста он проста так не уйдет. Если начать копать под него, то в конечном итоге мы его сможем убрать, но наш имидж пострадает, а это повлияет на стоимость акций, – пояснил Юнги, сидя в кабинете Чонгука.
– Ну пусть себе пока что существует, сегодня скажем, чтобы добровольно убрался с компании, а если нет, есть другой способ: расскажем, что часто люди, замешаны в подобном, не возвращаются домой, – выдвинул предложение Чон Хосок (двоюродный брат Чонгука).
– Если мы не можем этого сделать, то и не стоит об этом говорить. В пустых угрозах нет смыла, – размеренным голосом проговорил генеральный директор.
– Чонгук, я думаю, что Хосок предложил лучший исход.
– Если я сказал, нет, то это означает ничто иное как нет, – размеренный тон сменился на настойчивый, – я уже не раз говорил, что не потерплю любых незаконных махинаций, но и марать свои руки в крови не собираюсь, для начала я с ним поговорю.
– Это ничего не даст, – уверенно заявил Хосок, – мой вариант лучше, я настаиваю на нем. Мы уже давно не дети, воспитательные беседы не будут иметь никаких позитивных последствий. С такими ка Лин Со Ун нужно меньше говорить и больше воздействовать, – Хосок сделал паузу, а затем добавил, – у меня все, если у тебя Чонгук, появится более действенные идеи – дай знать. Я могу идти?
– Да, можешь, но и думать забудь воздействовать.
– Чонгук, – начал Юнги после того, как Хоби вышел, – мы никогда не шли насильницким путем, но сейчас это необходимо, Хосок прав, от бесед никакого прока. Ты и сам к этому придешь, это лишь вопрос времени. По правде, мне тоже грубая сила и запугивание не по вкусу, но выбирать не с чего, – Мин решил еще раз провести черту под словами, сказанными братом генерального директора, но настаивать он точно не будет, ведь известно еще с университета, что тот против насилия, он прибегал к нему в редких, на пальцах рук можно пересчитать, случаях.
– Я тебя услышал, но мой ответ остается прежним. Больше не задерживаю, можешь идти, у тебя также есть работа, которая сама себя не выполнит, – говоря с Юнги, Чон встав с места, подошел к окну, он смотрел на город. Атмосфера в кабинете говорила все за Чонгука, давая понять, что он не настроен на дальнейший разговор, по этой причине Мин, зная друга достаточно хорошо, покинул кабинет и слова не пророни.
Чонгук смело предположил: разговор с Лин Со Уном не сулит ничего позитивного, но нужно решать это сейчас. Необходимо на этом этапе искоренить добровольно-принудительно такого директора не просто с должности, а самой компании. Через своего секретаря он вызвал объект своего испорченного в край настроение к себе в кабинет, на что тот незамедлительно явился, кто бы сомневался?
– Добрый день, – произнес вошедший, – вызывали? – Со Ун прошел в кабинет, усаживаясь за стол.
– Можешь не располагаться, разговор у меня к тебе не долгий, – Чонгук сидел за своим рабочим местом, пристально наблюдая за Лином, который выглядел абсолютно расслабленным, будто его друг на чашку кофе в обеденный перерыв позвал, – В общем сегодня, завтра напишешь заявления об увольнении по собственному желанию.
– Что-то я не понял? – произнес Лин, пытаясь не выдать своего напряжения.
Конкретно чего? Того что значит слово «увольнение» или где он смог оплошать, что Чон все знает, ведь повод для этого разговора заключался в одном не большом, на его мнении, дельце.
– Думаю, Вы сами понимаете причину, по которая я Вас вызвал, – на эту фразу Лин сделал максимально удивленная выражение лица, будто и впрямь недопонимает. – Думали, тот факт, что Вы настолько осмелели отмывать деньги через компанию, пройдет мимо меня?
– Понятия не имея, о чем Вы, Чон Чонгук, говорите.
Ага, не имеет, как же. Ему стоить напомнить, что может даже не пытаться подвесить подобную лапшу таким как Чонгук на уши, однозначно проигрышный вариант.
– Здесь, – Чон положил папку перед Лином, – есть даты, места встреч Ваших людей с «интересными» личностями, какими именно – там все написано.
Собеседник открыл папку внимательно просматривая информацию, а после на его лице появилась ухмылка.
– Никакого отношение к всему этому я не имею, – Сон Ун смотрел в упор на генерального директора, – если Вы решили меня в чем-то обвинить, то пожалуйста предоставите более весомые доказательства, где будут не только мои сотрудники, но непосредственно и я. Информация, предоставленная Вами, изложена очень уж размыто.
Если он хотел разозлить Чон Чонгука, то у него это просто на все 100 получилось. Вот только ему ли есть от этого выгода? На данный момент понятно то, что с компании так просто его не спровадить.
– Не пытайся канифолить мне мозги. Я же уже однажды закрыл глаза, но впредь этого делать не намерен.
– Давайте выражаться точнее: не закрыл, а Вам закрыли. Чон Енджун будет не довольный данным разговорам, Ваш отец хотел и хочет видеть меня на этой должности, чему я очень признателен, – Лин вальяжно (по манере Чонгука) откинулся на спинку кресла. Он решил говорить в таком тоне, так как прекрасно осознавал кто именно стоит за его спиной. Дело в том, что с должности его просто так не снять, ведь для этого нужно собрать совет директоров, состав которого тщательно подбирал Чон Енджун. Из людей Чонгука в нем только Юнги и Хосок, но последний не выступит против Лина, ведь тогда им будет расстроен его отец, а он всю жизнь старался быть идеальным сыном, ведь был в семье не единственным ребенком и не самым любимым. – Чтобы Вам убрать меня, для начала с должности, должна быть весомая причина, но Вы не стане пускать тень на компанию, так ведь? – это даже не вопрос, а довольно точное утверждение, – я никогда не уйду с этого места, Вам придаться смериться с моим присутствием в ЕnkeСorporation. Я могу вернуться к работе?
Эти слова, тон, выражение лица собеседника уж слишком били по самооценки Чонгука, он до последнего держал себя в руках. Но с него хватит! Чон в мгновение оказался возле Лина, разверчивая его к себе лицом и схватив того за воротник, вздернул вверх.
– Что ты? Я ни в коем случае не собираюсь тебя увольнять, – в голосе прямо чувствовался метал, от чего Сон Уну стало, мягко говоря, не по себе – так как мне известно, что ты сам напишешь это чертова заявление по собственному желанию. И даже думать забудь кем-либо прикрываться.
– А то что? За мной стоят хорошие люди, – придав немного уверенности и спасая себя, произнес Лин.
– Знаешь, если вздумаешь идти завтра на роботу, тебе стоит попрощаться со своей семьей. Сейчас такое время, что многие не возвращаться к родным, а жутко стает тогда, когда находят обескровленное, изувеченное тело, если конечно находят.
– Это факт несущий угрозу или так слова на ветер? Знаете, меня на слова так просто не взят, – он выглядел слишком самодовольным, на что Чон не сдержался и ударил того в живот, на что тот согнулся пополам, но Чонгук поднял его голову за волосы.
– Сука, не слишком охренел говорить в таком тоне, – Чон отпустил волосы, толкая Сон Уна назад, а сам сел обратно в кресло, – ты стал забываться, прикрываясь моим отцом. Но не мне вправлять твои мозги, думаю завтра, в крайнем случае послезавтра, этого лица я не увижу, а сейчас пошел вон, – на эти слова Лин незамедлительно покинул кабинет, сегодня он понял, что Чонгук человек жестокий и уверенный в своих силах, следующий лишь своим желаниям, точь-в-точь как его отец. Эта и послужило причиной убраться от него подальше. Но увольняться, извините, не в этой жизни. Он решит этот вопрос благодаря связям.
Как бы Чонгуку не нравилось физическое насилие, он должен отдать ему должное, ведь закрыть Лина получилось лишь с ее использованием и если он себе не враг, то убираться подальше с компании.
***
После работы Чонгук отдохнувши (напившись) с своими друзьями и по совместительству коллегами, направился домой на своей машине, вот только за рулем был его личный водитель.
День сегодня не задался с самого утра, начиная с разговора с партнерами с Японии, плагиата торговой марки, после новости об отмывании денег через компанию Лин Сон Уном, который перешел все дозволенные границы, ведь он по всему вероятию нажаловался Чон Енджуну, а тот в свою очередь провел краткий, но весьма содержимый диалог, указывая, что это его человек и он будет работать в данной компании, на данной должности. А на заключение, когда Чонгук подъезжал к дому, позвонил Хосок, сообщая, что его проблему убрали с корнями, и она больше никогда «не вырастит», то бишь, пока он выпивал с друзьями, веря им при этом, они на стороне оказали ему «услугу», из-за которой ему завтра отчитаться перед отцом, ведь тот это просто так с рук не спустит, головной боли и завтра на работе не избежать.
В яростном состоянии Чон входит в свой дом. План «А»: утопить напряжение в алкоголе – обвенчался провалом. И сейчас на его уме план «Б»: снять напряжение, накопленное за весь злополучный день, занимаясь сексом и для этого у него есть Тэхен.