Реакции ↬ Моя Геройская Академия

ГОСПОДИ КАК Я УСТАЛА. буков не просто много, буков дохуиллион, и я искренне буду рада любому смайлику и любому комментарию! это было интересно, но сложно, и я была бы очень признательна, если бы вы оставили комментарий под этой частью
не забудьте включить курсивы! я как люблю акцентов наставила писину тучу просто
большое спасибо за прочтение! надеюсь, вам понравится (*ﾉ▽ﾉ)
×××

По соседству с тобой жил просто очаровательный мальчишка с двухцветными глазами и двухцветными волосами.

Он напоминал какого-нибудь героя  из мультфильма или аниме: такой же необычный, поразительный и странно-красивый. Его лицо удивительно делилось на две совершенно разные половинки, и он словно палитра повторял на них родителей. Ты не видела его часто (высокий и толстый забор поместья Тодороки давал о себе знать), но, когда наблюдала с крыши собственного дома, то могла увидеть, как забавно он крутит головой из стороны в сторону, звонко смеется при редкой игре с братьями и сестрой и хвостиком бегает за своей хрупкой мамой.

Ты хотела с ним познакомиться, но все жильцы поместья, кроме беловолосых девочки и мальчика, редко высовывали из него носы, а к старшим подходить тебе было несколько страшновато.

Отцом мальчика был большой и важный герой, и ты по-взрослому рассудила, что это, определенно, было связано с повышенными мерами предосторожности, ведь кто угодно мог навредить семье такого человека, как Старатель, и, пусть это и было печально, но безопасность шла превыше всего.

Шанс представился тебе одним из знойных летних дней; всем было известно, что Старатель на время покинул Мусутафу, но ты никак не ожидала, что та беловолосая девушка вдруг выведет гулять сразу каждого из своих детей. Ты удивленно моргнула и огляделась вокруг: на первый взгляд, улица никак не изменилась, но, если задержаться подольше, то можно было заметить, что героев вокруг их площадки стало заметно больше, а за поворотами и на чужих заборах прятались тени, чьи головы также были направлены в сторону качелей, городка и песочницы.

Тот самый мальчик тоже был среди ребят: с любопытством глядел на все подряд, поджимал губы и прятал руки за спину, перекатываясь с носка на носок. Рядом с ним стоял потасканный и усталый старший ребенок: руки также за спиной, взгляд сонно блуждал по округе; он выглядел так, будто сейчас разревется или просто упадет плашмя лицом в песок, ломая твой скромный замок из куличиков с помятым цветочком на верхушке главной башни.

Ты подкараулила, пока беловолосые не обустроились на горке, а старший не прикорнул у матери на коленях, и подошла к двухцветному мальчику, за которым бессовестно наблюдала уже которую неделю.

— Привет! Меня зовут Т.ф Т.и! — ты улыбнулась и протянула ему ладонь; он почему-то вздрогнул и отскочил чуть-чуть назад, испуганно на тебя уставившись. Улыбка чуть растаяла, но руку ты не убрала.

Мальчику потребовалась по меньшей мере минута, чтобы перестать переводить взгляд с тебя на ладонь, потом на маму и обратно, и наконец робко протянуть свою в ответ.

— Тодороки Шото, — голос у него был тихим и спокойным, мягким. Ты не могла не улыбнуться и не хихикнуть восторженно: победа! Ты с ним заговорила!

У него были непривычно шершавые руки, которые он поторопился убрать за спину с неловкой натянутой улыбкой. Но ты не обратила внимания.

— Хочешь поиграть со мной? — на этот раз ты постаралась сдержать голос и ликование, особенно когда случайно наткнулась на направленный на себя взгляд матери семьи. Ты поежилась (по коже словно пробежал холодок), и, святясь как лампочка, постаралась сосредоточиться только на мальчишке перед собой.

Он приоткрыл рот, растерянно смотря на тебя; потребовалась улыбка еще более мягкая, чтобы он успокоился и резво кивнул, выглядя взволнованно и, что греха таить, восхищенно.

— Хочу.

Ты не сдержалась и все же схватила его за руку, уводя к песочнице: там как раз требовались правое и левое крыло для прекрасного замка, и лапка помощи тебе точно бы не помешала! Шото запнулся, чуть не свалившись, и крепко в тебя вцепился, слегка царапая нежную кожу своей странной шершавостью; ты даже и не заметила, слишком возбужденная возможностью наконец провести с новым другом время.

***

День, когда Тойя пропал, был настоящей катастрофой. Он пропал, испарился, исчез, сгорел сам и выжег себя ото всюду; обжог всех, кто был рядом, сжег все, что осталось позади; ты не думала, что видела огонь более уничтожающий и болезненный, чем до этого.

Тодороки Рей оставила детей у вас, попросила приглядеть; она задыхалась от слез и выглядела так, будто сейчас упадет; Старатель был бледнее смерти, и ты, кажется, и не представляла до этого, как выглядит лицо, полное ужаса и невозможности его выразить.

Дети растерянными комочками метались по вашей гостиной и было настоящей мукой их успокоить и уложить; лишь Шото ты увела к себе и вы сидели близко-близко, соприкасаясь коленками, прячась под подоконником и боясь приподняться и выглянуть в окно, узнать, что же происходит; Шото трясло, он наконец позволил держать себя за руки, а ожогов у него было больше, чем ты помнила в последний раз.

Он пытался что-то сказать, но не мог, и ты могла лишь тихо наблюдать, как Шото ломается, но не может позволить себе показать слабость; его не этому учили.

Ты осторожно, будто боясь обжечь, притянула его к себе, ближе; он зарылся в тебя, вцепился, как утопающий; он весь дергался, тихонько подвывал и цеплялся за одежду, растягивая твою любимую футболку и слегка ошпаривая смесью огня и холода на спине, не мог себя контролировать и угрожал взорваться; а после резко отпускал, дергался еще раз и пытался вырваться. Ты лишь крепче прижимала к себе, шептала что-то неразборчивое в двухцветную макушку и отказывалась отталкивать, вызывая только больший истеричный лепет и побуждая прижаться еще ближе.

Вы так и не заснули в ночь, и тебе казалось, что нормально Шото не спал больше ни в одну.

***

В какой-то момент Шото испарился.

Ты больше не могла с ним увидеться. Двери поместья были закрыты всегда, но теперь тебе не открывали даже забор, не ворчали через устройство о том, что нет, Шото не выйдет гулять, и ни Фуюми игриво, ни Тойя саркастично больше не забирались по дереву и не шутили, что принцесса все еще в замке, подойдите позже. Не было никакого позже, не было никакого Тойи.

Ты могла сколько угодно стоять, сидеть и плакать у забора, никто тебе бы не открыл.

Ты не видела детей во дворе, не видела Тодороки Рей у ее сада, не видела Шото. Поместье будто вымерло, задохнулось в дыме, и ты ничего не могла поделать.

Ты теребила на запястье яркую-яркую фенечку, нити которой были цвета ваших с Шото глаз, и надеялась, что так он через свою почувствует твое тепло. 

Но, с другой стороны, возможно он больше не мог выносить хоть какую-либо температуру на своей коже, кроме нулевой и ниже.

***

Ты чуть не упала, когда, зайдя в класс на последнем году средней школы, тут же столкнулась взглядом с двухцветными хмурыми глазами, что как по щелчку пальцев посветлели при виде тебя.

Вокруг Шото нарисовался круг из пустых мест: все смотрели на него как на прокаженного, в открытую шептались и делали фотографии.

Ты так и застыла в проходе, не в силах сделать и шагу.

Просто.

Вау.

Хватило толкнуть тебя лишь раз, чтобы ты с роем извинений однокласснице рванула к парте рядом с парнем, скинула у той свои вещи и нетерпеливо плюхнулась на стул, не отрывая от друга детства взгляда. Он молча следил за тобой, но, казалось, чуть расслабился; он выглядел не так ершисто и напряженно, каким ты его заметила из коридора.

Он не сказал тебе ни слова до самого конца вводного урока. Только поглядывал в открытую, не передавая ни единой эмоции, и сидел солдатиком, даже дыша с ровной, несбиваемой периодичностью. Он казался неживым. Ненастоящим. Он так игнорировал окружение и окружение так старалось игнорировать его в ответ, что тебе казалось ты сходишь с ума: в нем не было ни черты того солнечного мальчика, что всегда бежал к тебе навстречу и с упоением ловил каждое слово.

Больше всего тебя пугал его шрам. В первую очередь тем, что он вообще был. У него был чертов шрам на четверть лица, и ты боялась представить, что или кто был его источником.

С трезвоном звонка Шото моментально покинул класс. Ты лишь успела мазнуть глазами по окну, вскакивая и убегая вслед за ним: во дворе школы стояла подозрительно знакомая машина, и, если память тебе не изменяла, как-то так и выглядел транспорт личного водителя поместья Тодороки.

Ты нагнала его лишь на крыльце, как и когда-то давно схватив за запястье, заставив вздрогнуть и резко обернуться.

Его напряжение снова будто лавиной скатилось и исчезло, когда он понял, что это была ты.

— Привет, — выпалила ты, еще не до конца веря, что это в самом деле он.

— Здравствуй, — он кивнул так отстраненно, что тебя словно ошпарили; ты отдернула руку, чувствуя колкость в пальцах, как будто их обжог лед.

Он неспешно перевел взгляд вниз; что-то вдруг мелькнуло в его глазах и он мягко подхватил твое запястье (бледные пальцы остались такими же шершавыми) и приподнял, заставив подивиться холоду его кожи.

— Ты ее сохранила, — тихо-тихо выдавил из себя Шото, невесомо проведя по растрепанной фенечке пальцем. Он поджал губы. Чужая ладонь сжала твою чуть сильнее.

— Конечно, - ты растерянно и неловко, но мягко улыбнулась, совсем как в детстве, чтобы не спугнуть. — А твоя?..

— Сгорела.

Ты вздрогнула.

Вы простояли в тишине еще несколько секунд, после которых черная машина испустила премерзкий визг, заставивший Шото тряхнуться всем телом и мигом отпустить тебя, сделать шаг назад.

— Пр...

— Я сделаю тебе новую, — торопливо перебила ты его, послав еще одну неуверенную улыбку. Ты чувствовала себя странно и немного дрожала; смутно вспоминались рассказы Шото о том, что большинство причуд охраняющих их семью героев направленны именно на то, чтобы отбить все желание контактировать. Будучи маленькой, ты никогда такого не испытывала. Но сейчас хотелось убежать далеко-далеко, зарыться в одеяло и посидеть так часик-два, чтобы дать сердцу успокоиться, а застывшим в глазах слезам наконец пролиться за вас двоих. — Увидимся завтра?

Шото пусто посмотрел на тебя, но с новым гудком будто очнулся ото сна и небрежно кивнул, послав нервный взгляд в сторону машины.

— Хорошо. Прошу прощения. Пока.

Он мигом слетел по лестнице и ты не успела даже помахать ему на прощание.

Вы об этом никогда не говорили, но невозможно даже описать, какое облегчение ты почувствовала, когда на следующие утро он правда вновь появился в классе, а казавшиеся мертвыми глаза вспыхнули как звезды, стоило тебе протянуть ему новую, только-только сплетенную парную фенечку.

***

• МАЛЕНЬКИЙ ШОТО УЖАСАЮЩЕ НЕЛОВКИЙ и вы готовы к этому разговору.

• Когда он поймет, что вы соседи (точнее, когда об этом прознает Нацуо, который скажет об этом Фуюми, которая скажет об этом маме), то вдруг переедет в ту комнату, которая условно находится напротив твоей. Вы могли видеть друг друга по ночам! 

• Это было так забавно: вы прикладывали к стеклу бумагу с рисунками или написанными на ней словами, смотрели в чужое окно через бинокль и прикладывали другую бумагу в ответ. У вас появилось по ночнику, а на улице вы придумали свой молчаливый язык: одна вспышка — да, две — нет; вопросы можно было задавать на бумаге, а отвечать с помощью ночника, придумав еще несколько предложений, которые можно было передавать через него.

• Хотя, кажется, Тойю раздражали ваши игрища по ночам, и иногда он забирал ночник из комнаты брата, за что Шото потом извинялся. У вас даже было по этому поводу отдельное чередование огоньков.... 

• Семья Шото знала о тебе (что было довольно очевидно: ты не то чтобы скрывалась и просто как карандаш перлась под их поместье звать Шото гулять). Братья и сестра считали вашу дружбу милой, Тодороки Рей беспомощно устало улыбалась, а Старатель, казалось, хотел взглядом прожечь тебя на месте.

• Вы редко гуляли, но всегда до болящих от улыбок лиц, теплых после многочисленных объятий щек и обещаний обязательно вырваться провести еще времени вместе!

• Шото никогда не рассказывал тебе, что происходило дома, и никогда не разрешал брать себя за руки.

• Ему мало было о чем рассказать; он был скорее ведомым, соглашался на любую игру и любую идею, любил все твои рассказы и радовался всему, что бы ты не выкинула.

• После смерти Тойи он почти перестал разговаривать.

• Он зарывался лицом тебе в кофту, сопел, и сминал обоженными пальцами шорты, но молчал, как партизан, и смотрел на тебя так, словно был в шаге от того, чтобы расплакаться.

• Когда ты узнала, что это мама оставила ему ожог, у тебя выпала чашка чая из рук. Оказалось, что исчез с радаров он тоже из-за этого: отец попросту перевел его на домашнее обучение. Согласно рассказам Шото, свое крыло поместья он не покидал почти никогда.

• Ты честно сказала, что свихнулась бы. Шото невесело промычал что-то и перевел взгляд в пол.

• Выяснилось, что у Шото именно что произошел нервный срыв. Старатель, зная, насколько пылающим может быть гнев его ребенка, как-то очень оперативно выяснил, в какой школе ты учишься, и впервые за года выпустил сына из импровизированной клетки. Ты заранее извинилась перед Шото, и, прежде чем он успел спросить, за что, выдала целую тираду матных эпитетов в честь его отца. Шото уставился на тебя ошалевшими глазами.

• Через несколько мгновений он робко добавил одно свое, и, о боже, как ты была горда.

• Он сказал, что будет поступать в Юэй, и хоть тебе и было, что сказать, ты промолчала и лишь пообещала его поддерживать.

• Шото был забавным одноклассником: пропадал в половину дней недели, почти не делал домашнего задания, не ходил в столовую и ел принесенное из дома, но, при этом, оставался отличником и даже объяснял тебе то, что ты не понимала. Вы всегда вставали в пару на физкультуре и записывались на совместное дежурство, а еще Шото смешно морщился и закатывал глаза каждый раз, как ты предлагала прогулять урок или подсмотреть на столе учителя ответы к самостоятельной.

• Он не ходил ни на одно внешкольное мероприятие и не посещал кружков, и сразу сказал, что не сможет приходить, даже если ты его пригласишь.

• Ему было нельзя, но он всегда коварно посматривал в сторону твоего бенто и никогда не отказывался, если ты предлагала поделиться (плакала его геройская диета героя).

• Время от времени ты подделывала ему освобождение от физкультуры, чтобы Шото мог просто поспать хотя бы полчаса и не дергаться.

• Ты проводила его на вступительные в Юэй, подождала, а после утянула в кафе праздновать поступление (а что он поступит вы не сомневались: то, что Шото преступно хорош - факт). Он даже рассказал тебе о знойном и раздражающем парне, что пристал к нему на экзамене, и это, наверное, был его самый экспрессивный рассказ за несколько лет. Он даже заморозил вилку.

• Какая неожиданность! Шото поступил. Вау.

• Вы стали общаться меньше: класс А был просто безумием, в котором варился и Всемогущий, и Сотриголова, и Незу, и половина злодеев Японии, и черт знает, кто еще; честно говоря, то, что Шото находил время отвечать тебе на сообщения и звонки было чудом. Порой на его нечитаемом лице ты могла разглядеть такое искреннее недоумение, что не смеяться было очень тяжело.

• А потом случился Спортивный Фестиваль. И Мидория Изуку.

• И Шото как будто подменили.

• Он стал больше писать тебе сам, рассказывал так много, что иногда ты не поспевала обработать одну историю, как случалась другая; в вашей переписке появились фотографии, куча фотографий; Шото караулил тебя теперь под домом, чтобы отвести куда-тебе-там-нужно, а после опоздать на свои уроки, но ему было все равно.

• Он все еще делал это молчаливо и с тем же каменным лицом, но, кажется, его лед наконец треснул, давая свет теплому-теплому сердцу. Это не могло не радовать.

• Шото перестал бояться взять тебя за руку, чтобы согреть в дни, когда очень холодно, и освежить в моменты, когда бьет горячка. Он открылся, и стал не только принимать тебя, упиваясь хоть чьей-то мягкостью, но и учился отдавать ее в ответ, поворачиваясь к тебе как цветок к солнцу так часто, насколько оно было возможно.

• Это было здорово. Увидь вас сейчас ваши пятилетние версии, они бы, наверное, расплакались, царапая веки фенечками на запястьях, обнимались бы и верили-верили, что и они доберутся до такого дня.

• И вы обещали друг другу идти рука об руку и дальше, пока мосты меж вами не поглотит огонь.