Спасение
От ужаса я дернулась и почувствовала острый укол лезвия в шею. По коже потекло что-то теплое.
— Не дергайся, — приказал мужчина, не отпуская меня. – Будешь вести себя хорошо, останешься живой. Поняла?
В ответ я промычала в его ладонь что-то неразборчивое. Ужас, сковавший меня, был такой силы, что я с трудом осознавала реальность. Это все происходило будто бы не со мной, а с кем-то другим. Я просто смотрю какое-то страшное кино…
— Идешь со мной, сучка. Никаких звуков и лишних движений. – Мужчина плотнее прижал лезвие к моей шее, делая больнее. А затем рывком поднял меня на ноги, которые подкашивались, как у сломанной куклы. – Может быть, твой папаша тебя спасет.
И он хрипло рассмеялся.
Я вдруг снова услышала шум и подняла взгляд. За полураскрытой дверью находилась еще одна тень. Это был Игнат, и когда я поняла это, страх и отчаяние отступили. Стало спокойно, несмотря на то, что к моей шее какой-то ублюдок прижимал лезвие ножа – так, что по ней текла кровь. Я знала, что он не оставит меня в беде. Спасет. Как спасал раньше.
Наши с Игнатом взгляды встретились, и он покачал головой, давая понять, чтобы я не выдавала его. Это заняло буквально две или три секунды – проникший в мой номер мужчина ничего не заподозрил. Он грубо поволок меня в сторону двери, совершенно не ожидая нападения. Игнат появился внезапно, набросился на похитителя со спины, и тот на мгновение растерялся. Выпустил меня и накинулся на Игната. Завязалась борьба – жестокая и молчаливая, без криков и гулких ударов, как это обычно бывает в фильмах.
Дальнейшие события сохранились в моей памяти, как обрывочные картинки, наполненные страхом – не страхом за себя, а страхом за Игната. Я выбежала в коридор и стала звать на помощь. Я кричала так истерично и громко, что почти тут же появились люди – постояльцы и охрана Вальзера. Они забежали в номер, не давая мне возможности последовать за ними. А спустя несколько минут вышли, волоча за собой небритого мужчину с окровавленным лицом. Моего несостоявшегося похитителя. Увидев меня, он ухмыльнулся:
— Фартовая ты.
Но тут же получил под дых от одного из охранников и замолчал. Только до него мне дела не было – я хотела знать, что с Игнатом. Он все еще оставался внутри. А вдруг охрана Вальзера решила, что они заодно?! И что-нибудь с ним сделала? Или этот урод ранил Игната?..
Я рванула обратно в номер, не слыша ничьих криков. Теперь всюду горел яркий свет, на полу виднелись капли крови. В прихожей и гостиной все было перевернуто вверх ногами – видимо, из-за борьбы. Бледный Игнат сидел на полу, привалившись к стене и откинув назад шею – так, что выступал кадык. Темные волосы полукольцами прилипли ко лбу, дыхание казалось тяжелым, а на рубашке виднелись пятна крови. Рядом валялся окровавленный нож.
Господи, Игнат ранен… Ранен из-за меня!
Он увидел меня и попытался улыбнуться.
— Влада, ты в порядке? – В его голосе было столько нежности, что она опалила сердце.
— Да… А ты?.. А ты как?!
Совершенно не контролируя себя, я бросилась к Игнату, упала на колени рядом, обхватила ладонями его лицо, заглянула в глаза и спросила странным тонким голосом:
— Тебе… Тебе больно?
Глядя мне в глаза, Игнат медленно кивнул.
— Где? – прошептала я, перепугавшись так, что удавкой сдавило горло. – Где больно? Скажи…
Он молча прижал ладонь к левой стороне груди. От ужаса внутри все перевернулось. Сердце? Его ранили в сердце? Что теперь будет? Игната ждет… смерть?
Смерть. Слово-стрела, пронзающая насквозь. Слово-боль, после которого хочется выть. Слово-вечность, в которую вмерзает душа. Слово, после которого больше ничего нет.
Лучше бы это меня ранили. Только не его. За что ему эта боль?..
— Тебя ранили в сердце? – прошептала я, сжимая лицо Игната и вглядываясь в янтарные глаза. Каждое слово давалось с трудом.
Наверное, на моем лице отразился такой ужас, что Игнат замотал головой, прикладывая свои ладони поверх моих.
— Нет, нет, ты не так поняла, Влада… Так, несколько царапин, ничего страшного, — заговорил он. – Я в порядке. Все хорошо. А ты… У тебя порез на шее. Больно, моя девочка?
— Нет… Я тоже в порядке, - с трудом произнесла я.
Игнат подался вперед, привлекая меня к себе и обнимая, а я и не сопротивлялась. В его объятиях было тепло и безопасно. Я положила голову на его плечо и зачем-то вцепилась в его широкое запястье.
— Все хорошо, малыш, — сказал Игнат, прижимая меня к себе крепче. – Все хорошо. Ты так дрожишь… Не бойся, маленькая, все позади. Никто больше тебя не тронет. Веришь?
— Верю, — проговорила я с трудом, зарываясь носом в его плечо и вдыхая знакомый запах. Ты мой, только мой, Игнат. Мой…
Мне хотелось просидеть с ним так целую вечность, но уже спустя минуту меня подняли на ноги люди Вальзера. И, не давая больше ничего сказать Игнату, куда-то повели. Я в панике оглядывалась на Игната, не желая уходить от него, даже кричала что-то, но мне все равно не позволили остаться. Сказали, что должны следовать указаниям отца. Меня посадили в машину, в которой спустя несколько минут оказалась перепуганная Мэри, которая явно переборщила с алкоголем, и нам повезли домой.
День рождения закончился несостоявшимся похищением.
С Вальзером я встретилась только на следующий день, вечером – все это время он отсутствовал. Я так и не смогла уснуть, произошедшее не давало мне сомкнуть глаза. Просто лежала в кровати, сжимая одеяло, и думала об Игнате. А еще почему-то о маме. Плакать и кричать не хотелось – хотелось спрятаться. Забиться поглубже в нору и закрыть глаза, чтобы утонуть в вечности.
Когда в комнате появился Вальзер, я сидела у окна и смотрела на окрашенное закатом небо.
— Дочка, ты как? – осторожно спросил он, встав рядом. Какой-то небритый и уставший. И злой, очень злой. Хоть Вальзер и казался спокойным, от него исходила агрессия, а мне оставалось лишь радоваться, что она направлена не на меня.
— Все хорошо, — тихо ответила я.
— Сильно испугалась?
— Сначала да… Сейчас уже в порядке. А что хотел этот человек?
В глазах Вальзера промелькнула лютая ненависть, которая на мгновение заострила черты его лица. Но он взял себя в руки и попытался спокойно ответить:
— Одни твари… то есть, нехорошие люди хотели украсть тебя, чтобы надавить на меня. Мой промах. Недоглядел. – Вальзер на несколько секунд замолчал. – Я многим как кость в горле. Боятся задохнуться, но и выплюнуть не могут. Пытаются сожрать всеми способами. Но я их всех поломаю, дочка. Каждого. Не бойся, защищу. Пока не разберусь с этими людьми, рядом с тобой будет охрана. Постарайся никуда не выходить, побудь дома, хорошо?
— Хорошо. А что с Игнатом? – живо спросила я. – Он спас меня…
— В порядке, — коротко ответил Вальзер. – Есть пара царапин, но пустяки.
Я облегченно выдохнула. С моим мальчиком все хорошо. И это главное.
— А с тем мужчиной что?
Вальзер усмехнулся.
— Тебе лучше не знать, дочка.
Я похолодела. Они его пытали? Убили? Действительно, лучше не знать.
— Игнат говорит, возвращался в свой номер и увидел, как дверь к тебе взламывает какой-то тип. Ну и пошел следом. Только… Влада, откуда Елецкий знал, что номер твой? – Глаза Вальзера сделались пытливыми. Может быть, он что-то заподозрил?
— Кажется, мы встретились на этаже, — пожала я плечами, стараясь быть равнодушной. – Плохо помню, голова болела после праздника.
Вальзер кивнул. Видимо, Игнат сказал то же самое. Это ведь действительно так. Почти.
— Буду честен. Не ожидал от него. Но благодарен. Если бы не Елецкий, кто знает, что бы случилось. Охрану, которая должна была тебя защищать, в шею погнал. С тобой новые парни будут. Не бойся. И да, помнишь про дома, Влада? С красной крышей.
— Помню, — вздохнула я.
Вместо ответа Вальзер прикрыл глаза, словно говоря: «Хорошо». Неумело погладил меня по голове и ушел. Только после этого разговора я смогла заснуть.
На следующий день из гостиницы мне привезли подарок Игната и визитку, которая так и лежала на подоконнике. Я специально звонила и просила управляющего об услуге. Слава богу, и визитку, и подаренную Игнатом бабочку не выкинули при уборке номера. Я нацепила брошь на домашнее платье – так сильно она нравилась мне. И долго вертела в пальцах визитку Игната. Его номер. Новый, не тот, что был когда-то прежде. Может быть, я могу ему позвонить? Услышать голос… Тем более, у меня есть официальный повод – поблагодарить за спасение.
Я кружила вокруг телефона, словно девочка подросток, не решаясь набрать номер Игната. Но все-таки сделала это. Гудок, еще один гудок, еще… Трубку, наконец, подняли. Только вместо голоса Игната я услышала другой голос – женский и тонкий, смутно знакомый.
— Слушаю вас, — сказала девушка.
— Здравствуйте. Я, наверное, ошиблась номером, — запаниковала я, решив, что неправильно набрала, но она произнесла:
— Вам нужен Игнат Константинович?
— Да, — ответила я. – Вы его секретарь?
В ответ раздался хрустальный смех.
— Нет, я его невеста. Игнат в душе, а я взяла телефон, потому что он лежал рядом с нашей кроватью.
Алекса. Вот кто со мной разговаривает! Ее слова резали по живому. «Наша кровать»? Значит, они живут вместе? И спят вместе…
Я облизала пересохшие губы. А что я хотела? Она его невеста…
— А кто вы? – продолжала Алекса, даже не представляя, что происходит у меня на душе.
— Сотрудница центрального офиса, — соврала я зачем-то.
— Вот оно что! Может быть, мне что-то передать Игнату? – спросила девушка.
— Нет, не нужно, — быстро ответила я. – Я перезвоню Игнату… Константиновичу позднее. Когда он будет свободен.
— Он будет свободен завтра, — снова раздался хрустальный смех Алексы. – Сегодня у нас особый день.
— Простите, что побеспокоила, — пробормотала я, чувствуя себя идиоткой.
— Все в порядке.
Мы попрощались, но трубку Алекса успела положить не сразу. Я услышала, как она говорит куда-то в сторону:
— Милый, ты такой красивый. Иди ко мне?
После этого снова раздались гудки, а я отбросила телефон в сторону. Это была плохая идея.
Неделю ничего не происходило. Все было спокойно, никаких новостей. Размеренная привычная жизнь. Привычная золотая клетка. Разве что звонил Стас, чтобы в подробностях расспросить, что произошло. Он был так зол, что даже не язвил, как обычно. А в конце предупредил:
— Ты должна жить, Владочка. Ты же знаешь это? Хватайся за свою жизнь обеими руками, чтобы и твоя мать жила.
— Знаю, — выдохнула я в трубку.
— Ну и молодец. Как все не вовремя, — выругался Стас и бросил трубку. А я вернулась за стол, на котором лежали листы бумаги, карандаши, фломастеры и мелки. Мэри подсадила меня на нейрографику, которую ей посоветовал психотерапевт. Мачеха заявила мне, что это способ работы с подсознанием через рисование. Мол, ей помогает снять напряжение. Я быстро освоила этот метод – сначала рисовала на листке непрерывную произвольную линию, затем сглаживала острые углы плавными линиями и закрашивала сегменты. Странно, но пользоваться хотелось только черным и красными карандашами. Другие цвета не привлекали меня. Я будто не видела их. Только черный и красный. Тьма и кровь. Ничего больше.
Еще через несколько дней Нина предупредила меня, что ужин будет раньше, и на него приедут гости. Я решила, что это будут Стас и Марк, как это обычно бывало за редкими исключениями. Я надела обычные джинсы и легкую белоснежную блузку, на воротник которой зачем-то прицепила брошь, подаренную Игнатом. Бабочка так нравилась мне, что я не хотела ее снимать. Она напоминала об Игнате.
Однако меня ждал сюрприз – вместо Стаса и Марка в гостиной я встретила Игнат и Алексу, которая держала его под руку. И смотрела так, как смотрит влюбленная женщина на своего мужчину.