chapter 44
В воскресенье днем друзья, как обычно, встретились в палате у Фила. Так повелось давно – с первых дней пребывания его в больнице. Поначалу, собираясь у постели Фила, Белов, Космос и Пчела каждый раз ждали хоть каких-нибудь улучшений, но неделя проходила за неделей, а в состоянии их друга ровным счетом ничего не менялось.
Со временем визиты в больницу превратились в традицию, в некий обряд верности многолетней дружбе. Частенько случалось и так, что во время этих встреч обсуждались разные текущие дела, принимались важные решения, намечались новые планы. Это устраивало всех – получалось вроде того, что и Фил каким-то образом продолжает участвовать в делах Бригады.
Вот и в это воскресенье, едва войдя в палату, Белый уселся в кресло и взялся просматривать стопку свежих газет. Развернув первую же, он сразу наткнулся на большое, чуть ли не в четверть полосы, фото Каверина. Его соперник, израненный и изможденный, с непоколебимо-мужественным лицом стоял в глубокой яме под автоматами боевиков.
Белов изумленно-насмешливо протянул:
– Ну е-мое!.. «Из чеченского плена – в думское кресло», – хохотнув, прочитал он название статьи и развел руками. – Какой плен, на хрен?! Тоже мне, жертва войны…
Пчела, расставляя на столике бокалы, мельком взглянул через его плечо и фыркнул возмущенно:
– Гонит, блин, как Троцкий…
Он достал из холодильника бутылку шампанского и, занявшись пробкой, продолжил:
– Я Ваху попросил – он все про него выяснил. После той мясорубки на станции его люди Тари-эла пригрели, так он, сука, тут же к трубе присосался. Потом завязался с турками, получал подряды строительные на восстановление. Короче, хапнул по полной программе!..
Белов процедил сквозь зубы:
– Живучий, черт!..
– Да слить его, падлу, втемную – и все дела, – решительно предложил Пчела.
– Нельзя, – покачал головой Белый. – У него покрышка федеральная.
– Да ты что!.. – Пчела, разливая шампанское по бокалам, изумленно замер и озадаченно спросил: – А как же ты тогда собрался у него выборы выигрывать?
Саша пожал плечами:
– Молча.
В палату вошел Космос. В руках у него был букет белых роз и кувшин с водой. Он опустил кувшин на тумбочку у кровати Фила, поставил цветы в воду, аккуратно и бережно их расправил.,за ним зашла и Лиза, девушка оглянула палату и уселась на кресло.
– И давно он под федералами? – спросил Сашу Пчела.
– Года три как минимум…
– Эй, ну ладно вам… – обернулся к ним Космос. – Хватит о делах, а? Мы к Филу приехали или как?
– Кос, не грузи… – буркнул Пчела, рассматривая газету.
Хмуро взглянув в его сторону, Космос осторожно присел на краешек кровати, склонился к Филу и прислушался. Глядя на него, друзья взяли бокалы и тоже подошли к постели. Все трое молчали.
Перед ними лежал их друг – неподвижный, мертвенно-бледный, с исхудавшими, ввалившимися щеками. Половину его лица скрывала маска аппарата искусственного дыхания, по экрану осциллографа бежали ровные цепочки импульсов системы жизнеобеспечения. Все как обычно, как всегда…
– Что он там видит? – вдруг тихо и задумчиво произнес Космос. – Он же сейчас по ту сторону жизни… Там, наверно, темно, страшно, вы только прикиньте…
Лиза положила на его руку свою ладонь и мило улыбнулась другу.
Вздохнув, Саша поднял бокал с шампанским.
– Давайте, братья, за Валерку. Чтобы он выкарабкался.
Ребята тоже подняли свои бокалы.
– И за твою победу, Сань, – добавил Пчела.
– Нет, – возразил Космос. Он встал и, чуть замявшись, предложил: – Давайте за то, чтоб мы все вместе держались.
– Правильно, – почти синхронно кивнули Пчела с Беловым.
Они сдвинули бокалы. Но выпить друзья не успели – у изголовья постели Фила раздался тонкий и пронзительный писк. Его издавала медицинская аппаратура, а ровные цепочки импульсов на мониторе сменились беспорядочными всплесками.
– Так, это что такое? – насторожился Саша.
– Не понял… – озадаченно пробормотал Космос. – Что за ерунда?
Взгляды всех четверых были прикованы к свистопляске приборов, и никто поэтому не обратил внимания, как едва заметно дрогнули веки Фила.
Хлопнула дверь – в палату вошла обеспокоенная медсестра.
– Ребята, ну что за кабак вы тут устроили?! – с ходу возмутилась она.
– Эй, мадам, это что за дела? – кинулся к ней Пчела.
– Тихо-тихо, сейчас разберемся… – девушка взглянула на приборы и, обернувшись, резко скомандовала: – А ну-ка давайте все отсюда!..
– Нет, ты объясни – это человек сломался или аппаратура твоя? – набычился Космос.
– Все вопросы потом! – отрезала медсестра, энергично оттесняя ребят к дверям.
Они и глазом не успели моргнуть, как прямо с бокалами в руках оказались в больничном коридоре.
– Нет, на аппаратуру не похоже… Что за звук такой?.. – недоумевал Космос.
– Да черт его знает… – пожал плечами Саша.
Не прошло и пяти минут, как медсестра вышла из палаты. В одной руке она несла их початую бутылку шампанского, другой – набирала номер на трубке мобильника.
– Простите, что это было? – шагнул ей наперерез Белов.
– Ваш друг в порядке, – поспешила успокоить его девушка, сунув ему в руки бутылку. – Такое иногда случается, техника странно себя ведет. Он все-таки живой, что-то там чувствует, по-своему соображает. А вы пьянку устроили! – она еще раз с укоризной покачала головой и заторопилась дальше.
Отойдя от них на несколько шагов, она поднесла трубку к уху.
– Борис Моисеевич, я по поводу Филатова… – негромко заговорила она, удаляясь все дальше по коридору.
Друзья, обеспокоенно переглядываясь, молча смотрели ей вслед.