part 39
Я засыпаю радостная и счастливая и просыпаюсь в точно таком же приподнятом и солнечном настроении.
Первое, что делаю после пробуждения, еще раз перечитываю нашу с Ваней переписку.
«Я люблю тебя, Бельчонок» прислал он мне среди прочего и от этих нескольких слов так кружится голова и заходится дыхание, так распирает всю грудную клетку. Так отчаянно громко бьется потревоженное сердце.
Не думала, вообще не предполагала, когда сюда ехала, что этот любовный ураган обрушится на меня всей своей силой и мощью.
Я сильно волновалась, когда набивала ему ответ. «Я тоже тебя люблю».
Боже мой, я написала ему это! Теперь нельзя будет увильнуть и сказать, что он не так понял. Но из меня так и
рвались эти слова.
Я просто не могла этого не написать.
А утром меня ждет сюрприз. Ваня встречает меня в нескольких десятках метрах от моего дома, чтобы вместе поехать на учебу
Едва я выбегаю из подьезда и начинаю идти в сторону остановок, как вижу впереди его машину. А потом и его самого. Такого красивого, стильного и уверенного в себе. Такого притягательного для меня.
Замедляю шаг, сердце запускает работу на высокоскоростных оборотах.
Он выходит из машины и как только я подхожу к нему, заключает в горячие объятия.
- Соскучился по тебе, Бельчонок, выдыхает в мои волосы, а потом усаживает меня на переднее сиденье и везет в университет.
По дороге мы разговариваем мало, но зато все время переглядываемся. И от каждого его взгляда по груди в районе солнечного сплетения и низу живота разливается горячее, вызывающее мурашки по всему телу, тепло.
- Вань, ты не мог бы не смотреть на меня так, выдыхаю я в какой-то момент, не выдерживая той мощи
энергетики, что искрит и переплавляется между нами. Я буквально тону в этой чувственности, и мне страшно, что я потеряюсь в ней и не смогу реагировать ни на что другое.
- Как? выгибает он бровь. Как я смотрю, Бельчонок?
- Ты знаешь, как, выдаю задушено. Зачем еще уточнять.
- По кайфу просто твоя скромность.
Я разрумяниваюсь еще сильнее.
И я не очень с ним согласна насчет скромности.
Мне кажется, моя скромность осталась где-то в прошлой жизни. И подтверждением этому служит то, как мы целуемся по приезде в универ. Этот поцелуй можно назвать скромным разве что в приступе какой-нибудь белой горячки.
- Мы проведем сегодня вечер вместе, то ли спрашивает, то ли утверждает Ваня. Да, Арин, да?
И снова обнимает меня и целует.
- Я же обещала тебе вчера.
И он снова целует меня так, что я забываю обо всем.
- Люблю тебя, не обижу тебя, шепчет он мне. Повторяет, словно мантру.
И я верю.
Я так влюблена в него, что верю всему и ни о чем больше думать не могу. Не представляю, как я жила раньше без его поцелуев и объятий.
В перерывах между лекциями мы все время с ним, только с ним. На парах шлем друг другу новые смс.
Моя жизнь и мое мировоззрение полностью изменились всего в какие-то пару недель жизни здесь.
Так остро, волнительно, предвкушающе.
Даже вчера, когда мне написал Володя и сообщил, что приедет в выходные, я ответила ему, что он может приехать только как друг, потому что я влюблена в другого.
«Это тот парень, Ваня?» написал он после паузы, и я ответила «да».
А потом ощутила острый укол вины, и приписала коротенькое «прости».
Больше Володя мне не писал, и я тоже не писала ему больше, трусливо радуясь, что он не требует новых объяснений, ведь я не уверена, что могу их дать. Как объяснить, что меня закрутило, и бросает в огненный омут с головой. Как рассказать?
Все предупреждения, все обещания родителям, тете и сестре вести себя благоразумно благополучно мной
позабыты. В голове только он Ваня, и его жаркие горячие поцелуи.
- Сейчас, Арин... Не станем дожидаться вечера... Поехали ко мне прямо сейчас, выдыхает в мои губы Ваня, когда мы стоим и целуемся с ним у его машины по завершению лекций.
Мне даже плевать, что нас могут увидеть за этим занятием другие студенты.
Но я все же нахожу в себе силы ответить отрицательно.
- Нет, не сейчас
- До вечера долго ждать.
Он прислоняет свою щеку к моей, слегка трется об нее. Играет губами с мочкой моего уха
- Незаметно пролетит, лепечу я, растворяясь в крайне приятных ощущениях.
- Пойдем вначале снова в кино? Или в ресторан? Куда хочешь?
- А ты?
- Я бы увез тебя куда-нибудь отдохнуть, хотя бы на несколько дней. Могли бы слетать к океану. Если бы не твои родственники.
- Марта Сергеевна уже предложила мне лететь в Анталию, признаюсь я. Там будет проходить какая-то сборная фотосессия. Ты знаешь об этом?
- Да, знаю. Мне она тоже предложила лететь,
- И ты согласился?
Ваня отстраняется слегка, но не убирает рук с моей талии.
- Пока нет.
- Почему?
- Потому что я полечу, если ты полетишь.
- Но ты даже не заговаривал об этом.
Ваня пожимает плечами.
- Не знаю. Думал, сама расскажешь.
- Вот, рассказываю.
- Я рад. Ну, что делишься своими делами.
- Да...
Не знаю, что еще сказать.
Но разговоры не нужны. Ваня притягивает меня к себе и снова нежно, но одновременно с этим глубоко и жарко целует.
- Если ты сможешь полететь будет здорово, шепчет мне на ухо, пока я стараюсь прийти в себя.
Да, было бы очень здорово.
- Я не говорила еще с тетей. То есть, намекнула, но она и слышать ничего не хочет.
Тебе бы пора жить самостоятельной жизнью. Я предлагал уже и предлагаю снова. Съезжай от тети, перебирайся ко мне.
Я молчу, но вижу, что Ваня ждет ответ.
- Для меня это слишком серьезный шаг, отвечаю, наконец. Давай...я подумаю.
- Ладно, окей. Главное, сегодняшний вечер ты проводишь у меня.
Я киваю.
- Хорошо. Только сейчас отвези меня, пожалуйста, домой. А вечером мы с тобой снова встретимся.Мне хочется собраться со всей тщательностью. Нарядиться, сделать прическу, подкраситься.
Я сама согласилась на это, сама хочу зайти дальше.
-Созвонимся в шесть, говорит Ваня, прежде чем высадить за сотню метров от моего подъезда, и я поспешно киваю.
- Хорошо
- Сложно дождаться, жалуется он.
Я смеюсь.
Романтический вечер в компании Вани. С продолжением. Он ждет его не меньше, чем я. А даже в сто раз больше. Думает только обо мне и больше ни о ком.
Волнение пульсирует во всех частях тела.
Кровь бурлит по венам.
В квартиру я захожу с осторожностью. Рассчитываю, что тети не окажется дома, и некому будет расспрашивать меня о работе. Не хочу снова врать и юлить. Тем более сейчас, когда мысли совсем о другом.
В коридоре все вроде спокойно, но едва толкаю дверь своей комнаты, как натыкаюсь на тетю Галю.
Она стоит в самом центре. А в руках у нее те деньги, что передала мне Марта Сергеевна за фотосессию. А мне ведь казалось, я надежно спрятала. И как минимум думала, что тетя не станет рыться в моих вещах.
Сердце сжимается, кровь отливает от лица, ноги подкашиваются.
- Арина, что это?!? вопрошает тетя и в ее голосе я улавливаю знакомые мне с детских лет нотки паники.
Ее рука ложится на сердце.
- Арина, отвечай сейчас же!
Я перевожу взгляд с тетиного лица на ее руки, потом снова на лицо.
- Это деньги, говорю я, с трудом выдавливая из себя.
Но мой ответ злит тетю еще сильнее.
- Сейчас же говори мне, откуда они у тебя! У кого ты их украла!?!
Что?!?
От ее слов я испытываю такой шок, что еле дышу.
- Как вы могли такое подумать?!? Я их заработала!
- Заработала? Интересно чем?
- На фотосессии. Никакого криминала. Я всего лишь прорекламировала коллекцию зимней одежды.
- Ага, рассказывай. Чтобы такие деньги платили просто за фотосессию. Одним местом ты их заработала, вот они у тебя откуда! А ведь мне Дашка из второго еще два дня назад говорила, мол, Аришку-то какой франт на дорогой машине подвозит. А я дура не поверила этой завистливой сплетнице, даже отругала ее, чтоб не наговаривала. Уверяла ее и всех остальных, что наша Ариша девочка серьезная. Так вот значит, как? Все правда.
Тетя подскакивает ко мне и трясет перед глазами деньгами.
- Ну, отвечай давай! По стопам сестры, значит, решила?
Мне обидно за эти обвинения до слез. Наверное, поэтому на меня вдруг находит решительность.
- Почему вы вообще роетесь в моих вещах? выпаливаю я на повышенных. Кто вам давал такое право?
Тетя не ожидала. Ее глаза извергают молнии, рот открывается и закрывается.
- Кто дал право? выкрикивает она, наконец, слегка придя в себя.
- Кто дал право??? Ты.. Да как ты... Ты живешь в нашем доме! Мы тебя кормим, следим, чтобы ты жила в
нормальных условиях и спокойно училась, а ты ты вот, значит, как! Отплачиваешь черной неблагодарностью за все наши добрые дела!
- Если так стоит вопрос, то я от вас уйду, восклицаю я на эмоциях и подхожу к шкафу.
Достаю сумку и начинаю запихивать в нее все, что попадается под руку.
- Уйду от вас. Я эти деньги честно получила за работу моделью на фотосессии. И ничего криминального или недопустимого я не делала! Но если вы не хотите принять это, я... уйду!
К Ване. Он же предлагал мне пожить у него.
- Уйдёшь? Что ты такое напридумывала? Нет, дорогуша. Сейчас ты сядешь под домашний арест и не выйдешь с него, пока за тобой не приедут. Я снимаю с себя ответственность и сейчас же звоню твоей матери. Университет, не университет. Они с отцом приедут и заберут тебя обратно в деревню. Все! Это не обсуждается!
От этих тетиных слов меня охватывает настоящая паника.
Я хочу прошмыгнуть по-быстрому мимо нее, но тетя оказывается начеку. Она преграждает мне дорогу и оттесняет обратно в комнату. А потом и вовсе захлопывает перед моим носом дверь. Ключ поворачивается в замке с внешней стороны
- Все. Сиди там, слышится ее голос из-за двери.
Несколько секунд я соображаю, что делать дальше, а потом слышу, как тетя на повышенных тонах выкладывает все моей маме. И снова врет ей про меня с три короба, основываясь на неправильных выводах
Это оказывается последней каплей.
Решительно подхожу к окну, открываю его и смело выглядываю наружу.
Ваня же как-то забирался ко мне, а потом спускался обратно. Значит и у меня получится.
Вещи, правда, придется не брать, но ничего. Сейчас главное это сбежать отсюда поскорее. Ведь я...я не могу без него. Не вынесу, если меня отправят домой.
После недолгого колебания, я заношу ногу над окном, перемещаю на нее тело и начинаю опасный, но жизненно необходимый в сложившихся обстоятельствах спуск.Я полна решимости, но едва нога моя оказывается на карнизе, как тут же неумело соскальзывает с него, и я практически теряю опору. Я со всей силы вцепляюсь в подоконник. Стараюсь не смотреть вниз и все равно невольно опускаю взгляд.
Высоко
Дыхание перехватывает. Я вдруг со всей очевидностью понимаю, что жутко, просто до дрожи в конечностях,
боюсь высоты.
Страшно, очень.
В мгновение спина покрывается липким противным потом.
Ругаю себя за трусость, но ничего не остается, как снова возвратиться в комнату.
- Да, Наташ, представляешь. Втихаря. Практически врала нам в лицо.. продолжает доноситься из-за стены.
Тетя все еще обсуждает меня с мамой. И я уверена, как только они закончат, мой телефон разорвет от входящего и последует отповедь уже от мамы.
Слова тети о том, что я продажная, так и стоят в ушах. Стены душат.
Я должна попытаться снова. Должна.
На этот раз я решаю, что все же захвачу с собой вещи. Быстро докидываю в сумку необходимое, застегиваю молнию и, свесившись с подоконника, разжимаю пальцы.
Сумка летит вниз и с глухим стуком шлепается на асфальт. Я заворожено наблюдаю за этим, представляя на
месте сумки свое тело.
Стоит лишь чуть-чуть оступиться, и...
Но делать нечего.
Зажмурившись, я снова заношу ногу над подоконником и на этот раз решительно выбираюсь целиком.
Ступаю на хлипкий узкий карниз двумя ногами и плотно прижимаясь к стене переставляю ноги по направлению к пожарной лестнице.
Пройти нужно совсем немного, всего пару метров. Любая бы на моем месте решилась и не стала устраивать по этому поводу истерики. И почему только я такая трусиха.
Обливаюсь потом, трясусь, и когда под моими пальцами, наконец вместо гладкой стены оказываются прохладные шершавые прутья пожарной лестницы, выдыхаю облегченно и вцепляюсь в них, что было сил.
Все, сделала.
Дальше спускаться уже намного проще. Но от того невероятного напряжения, что сковывает тело, я все равно оступаюсь, не удерживаюсь и последние пару метров до земли кубарем лечу вниз.
Падаю неловко, больно ударяясь коленями, локтями и остальными частями тела. Хочется заплакать от боли. Но когда понимаю, что ничего не сломано, несколько успокаиваюсь. Подползаю к сумке, сижу с ней в обнимку несколько секунд, радуясь, что окно выходит в тупик, вздыхаю и поднимаюсь на ноги.
Оглядываю окно, через которое только что выбралась, а потом подбираю свои вещи и плетусь с ними к остановке.
Голова кружится очень сильно.
Мне все еще не верится, что я решилась на такой отчаянный шаг. Смелость готова покинуть меня буквально в любой момент.
Телефон вдруг начинает вибрировать и я вздрагиваю. Как я и думала, мама.
Мне не хочется принимать вызов, нет желания слушать ее, но я понимаю, что не могу проигнорировать ее звонок.
- Да, мам, говорю я и вздыхаю, уже зная, что именно сейчас услышу
- Арина, это правда? сходу начинает она.
Голос мамы точно такой же взволнованный, как и у тети.
- Нет, мам, вы все не так поняли, пытаюсь объяснить
Но мама меня не слушает.
-Ты связалась с каким-то мажором, который дает тебе деньги в обмен на услуги в постели. Арина, как ты
могла? Боже, какой стыд, какой позор...
Я оставляю телефон подальше, чтобы не слышать, как она поливает меня грязью. Не хочу слушать. И понимаю, что сейчас бесполезно пытаться ей что-нибудь объяснить.
- Сестра сначала, теперь еще и ты.. Боже мой, Арина, надеюсь, ты хотя бы не забеременела... Не подцепила ничего Кошмар просто! Я выезжаю к вам первой же электричкой. Раз ты не смогла нормально, учиться.
Я молчу и слушаю, слушаю и молчу. Сбросить вызов, конечно не решаюсь.
Мало того, вдруг понимаю, что мама в чем-то даже права. Не в чем-то, а в очень и очень многом. Я ведь и правда чуть было не... опозорила семью. То есть... все ведь к этому шло.
- Ты поняла меня, Арин? спрашивает мама.
- Извини, я...
- Приеду, поговорим. Все.
Мама отключается, а я не выдерживаю и звоню Ване.
- Привет, Бельчонок, отзывается он после первого гудка.
- Привет, говорю я и замолкаю.
- Арин, что-то случилось?
Веселость из его голоса исчезает и в нем появляются нотки настороженности.
Мне хочется сказать, что да, случилось. Еще как случилось. Хочется попросить, чтобы приехал за мной поскорее и увез меня к себе. Но на меня словно ступор нападает
- Н. нет, все в порядке.
- Мы же встречаемся сегодня?
- Извини, не получится сегодня. Я приболела немного. Поговорим позже. Пока
Сбрасываю вызов, закусываю губу.
Ну и зачем? Чего я хотела добиться этим звонком? Думала попросить, чтобы приехал за мной пораньше, но
отчего-то так и не решилась на это.
В последний момент горло словно невидимый обруч какой-то сдавил, и слова лишнего вымолвить не смогла.
А в конце вообще...
Ваня перезванивает, но я не принимаю вызов. Он что-то пишет, я отключаю телефон.
Потому что понимаю вдруг со всей отчетливостью, что если поеду к нему, то тетя с мамой окажутся правы. Я действительно стану продажной.
Окажу ему определенные услуги в обмен на то, что смогу у него жить.
То есть... это ведь уже не будет романтическим свиданием.
Он разрешит у него жить, а я... буду должна ему за это. Если мне не захочется, у меня не будет права возразить.
Он сможет выгнать меня в любой момент, а я должна буду угождать, чтобы этого не произошло.
Слезы капают из глаз, и я размазываю их по щекам. И вместе с сумкой плетусь обратно к подъезду.
Вхожу, поднимаюсь на свой этаж, звоню в звонок.
Тетя распахивает дверь почти сразу и в немом изумлении смотрит на меня.
- Арина? восклицает она, снова хватаясь за сердце. Но...как?
- Я вылезла через окно, говорю я, опустив голову.
- Что?
- Через окно, повторяю я. Думала убежать, но... вы правы, идти мне некуда.
- Господи, боже мой!
Она чуть не силой втаскивает меня в прихожую и захлопывает дверь.
- Боже, что надумала, ощупывает меня и я позволяю ей это, Мое тело слабое и безвольное,
-Как не расшиблась-то. Господи. И как только в голову пришло. Все, спать будешь сегодня в моей комнате. Поняла?
Послушно киваю
Я уже и сама думаю, что чуть не совершила сегодня непоправимую ошибку. Хотела пойти против семьи, против своего характера. Против всего, чему меня обучали с детства. И правильно, что я вовремя одумалась.
Правильно, очень правильно.
Как только я могла подумать, что с Ваней у нас может быть что-то серьезное. Я его люблю, очень сильно, но он же ветреный мажор, который часто меняет девушек. Наверное, точно такой, каким был Виолин парень.
Он... я не устою перед ним и стану той, о ком они говорят.
А потом буду сидеть с разбитым сердцем, как сестра, кусать локти и обливаться слезами.
Если уже сейчас мне так плохо, то что же будет потом.
Телефон я в этот вечер так и не включаю. Иду в душ, а потом тетя заставляет меня выпить успокоительное и укладывает на диване в своей комнате. Перед тем, как заснуть, я слышу в коридоре голоса и какую-то суету, но мне уже нет до этого дела.
Я уговариваю себя, что поступаю правильно, и, если хоть на секунду перестану напоминать себе об этом, я сойду с ума. Потому что мое сердце раскалывается сейчас пополам и этот процесс оказывается для меня
очень и очень болезненным.