part 37
- Ну, как сегодня прошел твой рабочий день? спрашивает за поздним ужином тетя, а я поскорее набиваю рот макаронами, чтобы не пришлось отвечать на этот ужасающий до дрожи вопрос.
Тетя сидит напротив меня, устроив подбородок на согнутых в локтях руках, и, кажется, никуда не торопится,
Пользуясь тем, что разговаривать с полным ртом считается неприличным, я просто киваю ей в ответ, давая понять, что день прошел хорошо.
- Сколько доставок получилось сделать? не отстает любопытная тетя.
Можно бы назвать цифру, но так открыто врать я еще не научилась, а потому стараюсь скорее перевести
тему.
Тетя Галь, одна моя подруга устроилась работать моделью, говорю я, прожевав, и эта работа намного выгоднее работы курьером. За три часа фотографии в зимних пальто платят..
Я называю сумму, в три раза меньшую, чем заплатила мне за работу Марта Сергеевна, иначе тетя точно заподозрит что-то неладное
- Что?
Тетины брови грозно сходятся на переносице.
- Арина, ты опять за свое!
- Но платят лучше и работа интереснее намного, выгодно, пытаюсь давить на разум я.
- Сколько бы не платили, Арина. Нет, нет и еще раз нет! И твои родители полностью со мной согласятся.
- Ну теть Галь, ну почему?
- Арина, не делай мне нервы! Я тыщу раз тебе уже объясняла, в таких профессиях все идет через постель.
- Но моя подруга
- Все, разговор окончен.
И тетя с силой хлопает ладонью по столу и поднимается с табурета.
- Пусть лучше меньше, но честным, честным трудом. но..
- Не возражай мне, нет и нет! Да и потом, работа курьера, оказывается, отличная подработка с точки зрения
личностно гороста. Если покопаться в биографиях, даже самые успешные личности часто начинали как раз с
работы курьером. Вон в «Пусть похвалят» в каждом выпуске об этом только и говорят. Так что, доедай давай и иди укладывайся спать.
Уже лежа в кровати, я закрываю глаза и проживаю заново наш сегодняшний вечер с Ваней.
Все в нем мне понравилось и вызывает приятные волнующие ощущения.
Каждая минута, каждая секунда, проведенная с ним, формирует огненной жар где-то внизу живота, который потом взрывается острыми ослепительными по яркости молниями.
Раскатывает жаром сантиметр за сантиметром. Заполняет огненной лавой. Потопляет.
То, как он кормил меня десертом, а потом доводил до исступления поцелуями сначала в медленном танце, а потом в салоне его шикарной машины.
Каждый миг нашего свидания важен и драгоценен для меня.
Когда Ваня предложил посидеть у него на коленях, я сомневалась лишь какую-то долю секунды, а потом
кивнула и начала осторожно перебираться, чтобы оказаться поближе к нему.
Села и уцепилась за его плечи, словно человек, тонущий в пучине, хватается в последний момент за
спасательный круг. И замерла так, не в силах продвинуться дальше.
Ваня отцепил мои руки от своей одежды и обвил ими свои плечи.
- Вот так будет удобнее, Бельчонок, произнес, как мне показалось, с нежностью.
Удобнее, но и гораздо ближе к его лицу, глазам, губам.
Мне ничего не оставалось, как самой осторожно и почти невесомо поцеловать его в чуть приоткрывшийся рот.
Он хрипло застонал в мои губы, и поцеловал нежно-нежно. Так осторожно, словно зеркаля, не спеша пробуя на вкус.
Сердце переполнялось от эмоций и стучало часто-часто. Его билось вместе с моим в унисон.
Я обхватывала ладонями его лицо, проводила пальцами по скулам, гладила и зарывалась пальцами в волосы. И все целовалась с ним, исступленно целовалась.
А потом приходит сообщение от него о новом свидании, которое он хочет закончить в его квартире.
Сон и так не шел, а теперь его просто как рукой снимает.
Он не настаивает пока, но намекает. Да что там, почти прямо говорит. Хочет продвижек в отношениях, более близкого контакта. А я...я даже не смогла тете признаться в том, где работаю на самом деле. Неужели мне хватит духу, играть в игры с ним?
...
- Вань, как называется фильм? спрашиваю я, едва мы заходим в кинотеатр.
- Не все ли равно, Бельчонок, пожимает он плечами.
- Как это понимать? недоумеваю я.
- Понимай так, что со мной это будет происходить не так, как с твоим бывшим..
- Я не понима....
И тут же осекаюсь, догадавшись, на что именно он сейчас намекает.
И стесняюсь жутко.
Но едва свет гаснет, а Ваня придвигается ближе ко мне и провокационно целует в шею, как стеснение мигом пропадает, и я сама подставляюсь ему для новых горячих поцелуев.
- Арин, помнишь, о чем мы договаривались вчера? спрашивает Ваня, едва мы выходим на улицу.
Он стискивает мои пальцы в своих, тянет меня к машине.
-Вань, я вынуждена отказаться. Я... не хочу ехать к тебе. Отвези меня, пожалуйста, домой, выпаливаю,
несмотря на существенные перебои с дыханием. ваня тормозит, я чуть не налетаю на его плечо. Останавливается, хватает мою голову в свои ладони.
- Словно ножом режешь, произносит еле слышно.
Впивается взглядом в мои глаза, будто надеется там что-то отыскать.
- Извини.
- Ничего, это ожидаемо.
- Прости.
- Прекрати все время извиняться, Бельчонок. Это твое право и твое решение.
- Просто я хочу, чтобы ты правильно понял меня.
- Кажется, я понял правильно.
ваня отпускает, отходит от меня, отворачивается. Несколько секунд я оглядываю тревожным взглядом его напряженную спину.
Но вот он резко разворачивается и снова подходит ко мне.
- Окей, Арин, давай так. Мы едем ко мне... на чай. Не будет ничего сверх того, что есть между нами сейчас. Если ты сама не захочешь.
С мольбой заглядывает в мои глаза
Мне больно говорить это ему, но я отрицательно мотаю головой.
-Нет, Вань, нет. Не поеду.
- Почему?
- Потому что... потому, что я...
- Что?
- Боюсь, что я захочу большего. Я, а не ты. А я не хочу хотеть большего. Понимаешь?
- Хорошо, тогда только чай и поцелуи.
- Только чай, поспешно парирую я
Тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам
- Смерти ты моей хочешь, Бельчонок.
Его голос звучит отрывисто.
- Или так или никак, проявляю твердость.
- Ладно, кивает Ваня и снова ерошит волосы, едем. Но если я в конце концов тронусь умом, виновата в этом будешь только ты
Я пропускаю эти слова мимо ушей, а вместо этого прошу открыть мне дверцу и устраиваюсь в салоне со всеми удобствами.
Через тридцать минут мы уже тормозим у Элитки
Еще минута, и я увижу, где живет Ваня.
Окажусь у него дома. Останусь с ним наедине.
Я сама согласилась. Назад дороги нет.
Меня с новой силой охватывает приступ острой неконтролируемой паники. Но в то же время по телу разносятся волны жгучего запретного удовольствия.