part 14
Крепкие руки смыкаются на моей талии, вытягивают из темноты, разворачивают и притискивают к шершавому стволу, отрезая всякий путь к отступлению.
Уверенно. Сильно. Жарко.
Лихорадочно. Головокружительно. Опасно.
Пытаюсь вырваться, хоть как-то увернуться, надсадно дышу.
Меня окутывает и сбивает с ног его уверенность, наглость, напор. По телу растекается что-то горячее, огненное, словно лава, тягучее, будто патока.
Все грани чувств, обуревающие меня сейчас, так трудно облечь в слова.
Дезориентация. Внутри все пылает, а в голове полная неразбериха.
Наверное, если бы я решала, когда мне умереть, сегодняшний день стал бы для этого вполне подходящим.
- Ты правда рассчитывала, что сможешь сбежать? произносит Ваня и от вкрадчивости его тона по моему телу разносятся новые сверхчувствительные, меняющие всю структуру днк, термоядерные ракеты.
- Или играешь со мной?
- Отпусти, выдыхаю задушено, сама не понимая, не осознавая до конца, как довела ситуацию до того, что
сейчас происходит между нами.
Когда он предлагал подвезти... Мне бы остановиться хоть на секунду, немного перевести дух, втиснуть свой
разум в новые реалии. И дать по-настоящему достойный отпор. Либо засунуть глупую гордыню подальше и просто сесть в машину.
Но вместо этого я действовала на одних только инстинктах. Сбежать, скрыться от него, сделать все
наперекор.
Когда он съехал на обочину, меня охватил такой неподдельный ужас, что я, наплевав на все угрозы,
сорвалась с места и через овраг понеслась к лесу, будто в нем заключается мое единственное спасение.
Я думала, что мне удастся затаиться среди деревьев, переждать, пока невыносимый мажор не бросится в чащу. А когда он это сделает, я выскочу на обочину и попытаюсь сбежать.
И вот к чему это привело.
Все получилось только хуже. Сама себя загнала в ловушку.
Ваня придвигается ближе, плотнее, еще ближе. Я стискиваю в пальцах ткань его толстовки, его же ладони зарываются в мои волосы. Захватывают в тиски мою голову и чуть ее приподнимают до того удобного ему уровня, пока наши взгляды не сталкиваются.
Не увернуться, и никак не вырваться.
- Вань, пожалуйста...я... отпусти, едва шевелю губами, умирая сейчас и вместе с тем осознавая, что все же
еще жива.
- Я сяду к тебе в машину,
- Конечно, ты сядешь ко мне в машину, отвечает он.
Его голос звучит отрывисто, рвано, почти также задушено, как и мой.
- Но позже, Арин. Потому что сейчас...
Его взгляд перемещается на мои губы и больше никуда не сдвигается.
Мне остается лишь смириться с неизбежностью того, что мой первый поцелуй произойдет с ним.
Хочу, не хочу. Просто с ним, без выбора. Но...если бы вдруг появился выбор, разве не притягательно попробовать это именно с ним? С таким красивым, горячим, настойчивым...и явно очень и очень заинтересованным... Не станет ли этот опыт чем-то незабываемым?
Точно также незапланированно оглушило меня в джакузи, когда мы, насквозь мокрые, стояли так близко, как я и помыслить не могла. Мне начало казаться, что я разделилась на две личности. Одна страстно мечтала оттолкнуть, наорать и сбежать, а вот вторая... вторая отчего-то позволяла ему продолжать прижимать, обнимать, рассматривать.
Я сглатываю и закрываю глаза, потому что эмоций слишком много, и они все попросту не вмещаются в меня.
А его дыхание уже скользит по моей коже.
Кажется, что он накинется на меня так, как другим девушкам, которых целовали парни на этой ужасной
вечеринке, и не снилось.
Но отчего-то все происходит не совсем так, как я ожидала.
Мягкие теплые губы осторожно касаются самого краешка моих губ. Секунда, и он прикасается снова, только уже к самим губам. Но это не грубый уничтожающий поцелуй. Все происходит настолько невесомо, что от неожиданности я перестаю столь отчаянно трястись и даже самую капельку расслабляюсь,
От Вани пахнет мятой и еле уловимым личным, чем-то мужским. Дорогим, провоцирующим мой организм на череду легких покалываний внизу живота. А еще...не до конца осознаю, но отчего-то в его руках мне кажется очень уютно. Идеальное сочетание его более высокого роста, широких плеч, каменного пресса с моей, довольно худощавой фигурой. Я еще будучи в джакузи подумала о том, насколько, против логики, гармоничны наши объятия, и вот сейчас ко мне неосознанно возвращается это чувство.
Поцелуй длится не более трех секунд. Затем ладони Вани соскальзывают на мою шею, к рукам. Начинают осторожно, один за одним, отцеплять мои деревянные, практически не разгибающиеся пальцы от своей одежды. Перехватывают мои руки.
- Пойдем.
Он тянет за собой, а я, дезориентированная, спотыкаясь на каждом шагу, слепо иду за ним, думая, только о том, что он снова затеял.
- Вань, что ты...мы... куда?
Он выводит меня к обочине, помогает взобраться по насыпи и продолжает тащить к машине. Его шаг достаточно широкий, и я с трудом поспеваю за ним. Ваня открывает дверцу, облокачивается на нее. Взгляд его скользит куда-то в сторону, мимо меня.
- Садись, Бельчонок. Отвезу тебя домой.
Я осторожно киваю, и, боясь спугнуть удачу, молниеносно проскальзываю в салон. Замираю там, сжавшись в комок, прикладываю ладони к щекам.
Кожа лица нещадно горит, также, как и губы, вспоминая воспламеняющее прикосновение. Дрожь и не думает
пропадать
Ваня садится в машину, заводит мотор, и, едва мазнув по мне взглядом, тянется к какой-то кнопке. В салоне сразу же становится теплее.
- Ты не против музыки спрашивает у меня.
- Да, то есть, нет, отвечаю бестолково,
Он включает и пространство салона наполняет неторопливая приятная мелодия. Сверкнув фарами, автомобиль трогается с места, и мы выезжаем на трассу.
Вместо того, чтобы расслабленно наблюдать за дорогой, я то и дело бросаю косые взгляды на мажора, сидящего сейчас рядом со мной.
Он смотрит вперед. На чувственных, красивой формы губах играет легкая полуулыбка.
Дерзкий и невыносимый, но отчего-то так и притягивает к себе взгляд.
Мне не верится, что эти губы всего какие-то минуты назад прикасались к моим. А широкие ладони с длинными пальцами, что сейчас лежат на руле, обнимали и гладили меня. Крепко прижимали к себе, не давая возможности увернуться.
Разве это правильно, что подобный парень может быть настолько волнующим?
Разве нормально, что я позволяла все это после его отвратительной выходки с джакузи?
Мне хочется сейчас провалиться сквозь землю, а у Гордея такой вид, словно ничего из ряда вон не произошло. Как будто такие действия для него в обычном порядке вещей. Что, впрочем, скорее всего соответствует действительности.
На светофоре Ваня кидает на меня один из своих будоражащих взглядов, и я сейчас же опускаю глаза.
- Согрелась? - спрашивает он.
- Да, вполне
- А меня все еще лихорадит
Всего лишь несколько слов, и я снова вспыхиваю, словно новогодняя лампочка. Но ничего не отвечаю, предпочитая делать вид, что не совсем поняла, к чему относится данная реплика.
- Арин, отвлеки меня, расскажи что-нибудь, просит Ваня, чем вгоняет меня в еще больший ступор.
- Что рассказать?
- Не знаю. Что-нибудь о себе. Только не самое простое про любимую музыку и блюдо. Можешь и это, конечно, но предпочел бы что-нибудь поинтереснее.
- Что ты имеешь в виду?
- Например, о чем ты думаешь обычно первым делом, когда просыпаешься?
- Ну и вопрос, бормочу я
- Нормальный вопрос. Ты ведь в курсе, что сразу после пробуждения обычно всплывает именно то, что на самом деле нас волнует и что в остальное время мы часто скрываем от самих себя?
- Я в курсе, что не обязана делиться с тобой такими вещами.
- Раз не хочешь делиться, тогда тебе снова придется целоваться со мной, выхода нет.
Меня сейчас же заносит на новый виток паники. Нет, я не собираюсь с ним снова целоваться, пусть даже не рассчитывает.
- Останови машину. Дальше я сама доберусь, выдаю достаточно громко
Мне хочется, чтобы он начал воспринимать серьезно меня и мои намерения.
- Доберешься, доберешься. Что ты почувствовала, когда я тебя поцеловал? Тебе понравилось?
И снова вместо дороги испытывающий взгляд на меня.
- Нет! восклицаю поспешно, чтобы охладить его пыл, но наглый мажор начинает негромко смеяться.
- Ты врешь, Арин, выдает, едва ему надоедает веселиться.
Я, кажется, снова краснею.
- А ты ты...не спрашивай, лучше следи за дорогой.
- Давай заскочим куда-нибудь поужинать, время еще есть
- Нет! Я хочу домой. Ты обещал...
Напряжение, повисшее в воздухе, заставляет пальцы нервно сжиматься и разжиматься, но я понимаю, что, если он решит настоять на своем, я навряд ли смогу ему помешать.
- Ладно, окей, ужин оставим до следующего раза, говорит Ваня и я облегченно опускаю плечи.
прикусив губу. Ладно, хотя бы так
Одновременно с этим мне хочется выдвинуть, что никакого следующего раза не будет, но я сдерживаю себя, Когда я понимаю, что мы уже едем по району, в котором живет тетя и вот-вот доберемся до места, в моей
голове возникает новый повод для волнения.
- Вань, пожалуйста, останови здесь, прошу я. Я не хочу, чтобы твоя машина подъезжала к самому подъезду. С удовлетворением выдыхаю, когда он исполняет и притормаживает, не доезжая до тетиного дома несколько сотен метров.
- Так подойдет? Ни родственники, ни соседи не увидят, что я тебя подвозил
- Спасибо.
Мои слова звучат неподдельно искренне.
Следующим этапом я пытаюсь открыть дверь, но у меня ничего не выходит.
- Я помогу, не торопись, говорит Ваня.
Он с легкостью открывает свою, вылезает из салона, обходит машину и, наконец, моя дверца тоже открывается.
Но едва я выбираюсь из машины, как ваня снова заключает меня в свои объятия, как тогда, в лесу.
- Так тебе понравилось обниматься со мной, недотрога? Ты не ответила. Думаю, может, стоит быть несколько настойчивее.
Я охаю и пытаюсь отстраниться.
- Вань, не надо.
- Дай мне свой телефон.
Такой резкий переход приводит меня в замешательство.
- Зачем?
Я подбираюсь вся, тело пронизывает напряжением.
- Надо, раз прошу.
- Нет, я не дам.
- Он же все равно перестал работать. Где он у тебя, в кармане? Мне самому достать?
- Ладно, на
Достаю из заднего кармана джинсов и протягиваю мажору свой телефон.
Он хватает его и тут же в его пальцах мелькает серебристая проволочка. Он быстро вынимает сим-карту, а потом достает другой телефон, переставляет симки и вручает телефон мне.
- Держи, трусишка.
Я смотрю на айфон последней модели и на меня наваливается ступор.
Говорить не в состоянии, лишь отрицательно мотаю головой.
- Что ты сделал? Верни все на место, произношу, едва появляется возможность выдавать слова.
- Я обещал тебе компенсировать.
- Но не так! Я думала ты просто отремонтируешь мой телефон.
- А ты на это время останешься без связи? Бери уже.
Я продолжаю тупить и тогда он сам засовывает телефон в мой карман.
- Все, дело сделано. А этот я забираю себе, как трофей.
- Нет, отдай!
- Ладно. После поцелуя. Может быть
- Нет. Отпусти меня, дай мне пройти.
Он отпускает, а я поскорее спешу вдоль березовой рощи, стараясь ни о чем не думать, вот вообще ни о чем, рассчитывал. Но он догоняет, не успеваю пробежать и нескольких метров.
Хватает меня за талию и тащит с плиточной дорожки куда-то вглубь парка.
Паника, казалось бы, уже не могла сделаться сильнее, но она просто взлетает до небес. Настигает и охватывает, как бы я с ней ни боролась, в мгновение ока парализуя работу всего организма.
- Ваня, прекрати!
Мы вновь оказываемся среди каких-то деревьев. И Ваня снова меня обнимает.
- Отпусти меня, мне надо домой!
- Ты не сможешь уйти от меня без настоящего поцелуя, Бельчонок. Иначе тебе и правда не о чем будет
вспоминать
А дальше я не успеваю ни вздохнуть, ни выдохнуть. Его губы стремительно накрывают мои. Уже немного знакомые, но своей настойчивостью вызывающие совсем другие по силе ощущения, чем во время первого
контакта
Потому что этот поцелуй оказывается далеко не таким безобидным, как предыдущий.
Я вцепляюсь в Ваню и пытаюсь возмутиться, но в этот момент его язык настойчиво проскальзывает в мой рот.
Все слова, готовые вырваться из меня, сразу же застревают где-то в горле. Все, что я могу сейчас ощущать, это его дерзкое проникновение и наглое, уверенное исследование моей слизистой, во время которого он заполняет своим вкусом, заставляя меня дрожать, словно в лихорадке, а колени подгибаться.
Кажется, что я срываюсь в бездонную пропасть, а он еще сильнее проникает, подчиняя и заставляя все тело трепетать, будто в удушающей предсмертной агонии.
Я проваливаюсь, и держусь вертикально лишь только на одном волевом усилии. А скорее благодаря тому, что
Ваня удерживает и не дает мне упасть.
Боже. Мой первый настоящий взрослый поцелуй.
Здесь. Сейчас. С ним. С мажором, от которого я планировала бежать, словно от огня.
Это... это... непостижимо, нереально, не со мной.
Голова так кружится, что я теряю ориентацию. Поэтому, когда он отрывается от меня, я продолжаю зависать в невесомости, не делая не единой попытки увернуться.
охренительно горячо.
- Я так и думал, шепчет Ваня, прикусывая мою нижнюю губу и судорожно гладя мои волосы, что это будет
- Ты.. ты.....
Я стараюсь дышать, стараюсь. Очень хочу облечь свои мысли в слова... Не думать о том, что у меня во рту до сих пор сохраняется его вкус. Вкус мяты, кофе и чего-то опасного, горячего, неизведанного, тревожно волнительного. Переворачивающее с ног на голову все сознание, разделяющее жизнь на до и после.
- Я не....
- Отталкивай, если хочешь. Только сильнее отталкивай, Бельчонок.
Он улыбается дерзкой улыбкой, в глазах стоит вызов.
- Ну торопит он. Давай, смелее. Скажи мне, какой я подонок, что пользуюсь твоей неопытностью.
Отталкивай и убегай. Ну же!
Он даже отходит на шаг, предоставляя мне полную свободу действий. Хоть при этом не сводит с меня лихорадочного и какого-то больного взгляда. Я пытаюсь двинуться, но вместо этого спотыкаюсь и снова лечу ему в объятия. И он сразу же снова целует.
-Охренеть, просто охренеть как, Бельчонок, шепчет мне на ухо, едва разрывает наш контакт.
Мне кажется, с ним происходит что-то в высшей степени странное. Трясет всего, а глаза в темноте так горят. Он очень горячий, словно его всего температурит.
Да и со мной, если честно, творится нечто подобное.
Я снова сейчас буду целовать тебя, Арин, вдыхает мне в рот ваня, едва успеваю поймать несколько
глотков кислорода.
Он зарывается пальцами в мои волосы, приподнимает лицо за подбородок и его губы снова накрывают мои. Мой стон срывается прямо ему в рот, и он возвращает мне его, углубляя и углубляя поцелуй.
Я разрешаю ему целовать себя так, как ему хочется и понимаю вдруг, что сама так хочу его целовать.
Неужели это то самое, о чем предупреждали меня родители и сестра? Когда теряешь голову настолько, что ни о чем другом просто думать не можешь. он напирает, а я подчиняюсь. Уже не так боясь, как вначале. Получаю несказанное удовольствие от этого напора, наслаждаюсь каждой секундой нашей близости.
Кайфую от каждого вздоха, прикосновения, стона. Мечтаю о продолжении, о бесконечности, о чем-то большем.
- Безобразие! Прямо на улице!
Сразу следом за недовольным возгласом какой-то женщины раздается пронзительный собачий лай. Я дергаюсь, словно от пощёчину. ваня отстраняется, но лишь слегка и крепко перехватывает мои запястья.
- Завидует, говорит он мне усмехнувшись, не паникуй.
А потом тянет меня мимо открывшей рот женщины, куда-то вглубь аллеи, подальше от фонарей. И там он снова заключает меня в объятия и опять целует.
- Вань, проводи, пожалуйста, домой, прошу я, вконец измученная, как морально, так и физически.
Движения мои рваные, губы горят.
- У нас еще есть полчаса.
- Я не собираюсь целоваться с тобой еще полчаса.
- Да?
Он подталкивает меня к очередному дереву, сам нависает сверху.
Меня пошатывает, словно я пьяная.
- Первый? Я первый, кто целует тебя? Арин, скажи
Одну руку он облокачивает о ствол чуть выше моей головы, пальцем второй проводит по моей щеке
- Сам же понимаешь, наверное.
- Хочу это услышать.
Я прикрываю глаза, дышу. Потом снова открываю и перевожу взгляд на Ваню.
- Я... не целовалась до тебя ни с кем.
Едва отвечаю, как он улыбается и снова приникает губами к моим губам.
- С ума по тебе схожу, шепчет в перерывах между поцелуями, засыпаю и просыпаюсь с мыслями о тебе.
Я снова разрешаю ему исследовать мой рот и даже так смелею, что пробую поцеловать его в ответ.
Чувствую, как от моих несмелых попыток по телу Вани проносится настоящая дрожь.
Он не скрывает того, как ему приятна моя инициатива. А мне... вдруг хочется забыть обо всех чужих запретах и предостережениях. Потому что целоваться с ним это так здорово, сладко-запретно. Пугающе-волнующе Волнительно, приятно.
О боже, не знаю, о чем я думаю, когда позволяю ему все это, но только мы все целуемся и целуемся.В моменты я срываюсь от него, но он догоняет, и мы опять утопаем в объятиях и запахе друг друга.
Когда мы, наконец, достигаем подъезда, я полностью обессилена и не могу воспроизвести в голове ни одной связной мысли. Ваня доводит меня до двери, прислоняет к стене, потому что ноги по-прежнему держат плохо, и сам поправляет мою прическу.
Мои губы горят огнем, а в теле слабость такая, что сложно пошевелить и пальцем.
Он тоже рвано дышит. Взгляд тяжелый, затуманенный. Губы слегка припухли, как, должно быть, и мои.
- Спокойной ночи, Бельчонок
Ваня снова приближает свое лицо к моему.
- Хватит, Вань, остановись, прошу я, но едва его губы находят мои, как мы снова горячо целуемся.
Едва он выпускает, как я вырываюсь и нашариваю в кармане ключи. Быстро вставляю их в замочную скважину.
- Все, мне пора, Вань, пора, бормочу я.
Быстро проворачиваю ключ, толкаю дверь и поскорее проскальзываю в прихожую.
- Ариночка, это ты? сразу же летит из кухни вопрос тети Гали
- Да, это я, кричу громко. Сейчас переоденусь, вымою руки и приду.
В дверном проеме показывается подвижная Женькина фигура. Мальчишка подпрыгивает и щелкает
выключателем. В прихожей сейчас же загорается свет. Опрометью кидаюсь в свою комнату и захлопываю дверь перед самым Женькиным любопытным носом, гадая, хватит ли у него наблюдательности заметить, что на мне надета совсем не та одежда, что утром и наглости, чтобы сообщить об этом тете, или пронесет.