Девочка-корица.
Она не пришла, а ворвалась в наши жизни так стремительно, что мы даже не заметили, как это произошло.
Она жила в доме напротив дома Килана, в доме с белым забором и потрясающим садом, в котором было много цветов и даже яблоня.
Ее мама погибла, когда ей было три, а папа ушел в другую семью очень давно, так что она жила одна. У нее был пушистый кот Нагетс. Это все, что мы знали о ней до некоторого времени.
Еще мы знали, что один глаз у нее был медово-янтарного цвета, а другой зеленый, немного темнее чем яблоки, росшие на яблоне у нее в саду. Глаза ее были большими, а лицо было в веснушках, как и у меня, только они покрывали и нос, и румяные щеки, и даже немного лоб. У нее были волосы цвета темного шоколада, легкие кудряшки и челка, которая никогда не лежала ровно. Она часто ходила босиком и любила свободные платья выше колен. Она была невысокой и худой.
Иногда я видел ее, когда смотрел окно второго этажа, где находилась спальня Килана. Она осторожно ступала босыми ступнями между цветочными клумбами с красной лейкой в белый горох и поливала Маргаритки, Лютики и другие растения, напевая какую-то мелодию и наслаждаясь теплым летним солнцем и ощущением, когда трава щекочет пятки.
А иногда я видел ее и ночью, когда оставался на ночь у своего друга. Она выходила в сад и кружилась, запрокинув голову наверх, туда, где синее небо было усыпано звездами, и падала на траву, где лежала со спокойной улыбкой.
Она была другой. Она дарила тепло и свет, но не была такой, какой нужно быть, чтобы завести друзей в школе или подходить под стандарты других людей. Наверное, это и было хорошо.
Она не вписывалась.
Как и я.
Когда мы впервые заговорили с ней, был полдень.
Мы встретились на маленьком песчаном берегу озера, где она бродила по кромке воды с распростертыми руками, будто ходила по канату.
Мы с Киланом пришли на песчаный берег, чтобы утихомирить мысли, роящиеся у нас в голове.
После того как Даррел уехал, мы не могли найти себе места. Внутри нас будто потух маленький огонек, поддерживающий в нас силу и жажду приключений.
Мы сидели на бревне в тени и молча наблюдали за девушкой.
Она наслаждалась днем и напевала себе под нос мелодию.
Она будто была не здесь, а где-то далеко отсюда, в своем мире.
Она была чудачкой, но это и делало ее такой, какая она есть.
Через некоторое время она наконец заметила наше присутствие и взглянула на нас своими необычными глазами.
Гетерохромия.
Длинные ресницы.
Желтое клетчатое платье.
Босые ноги.
Синяки на коленках.
Солнечная улыбка.
Все вместе придавало ей особенную солнечность и особенность.
Она смотрела на нас удивленным взглядом примерно две секунды, а затем улыбнулась. Уголки ее глаз поднялись вверх, как будто она улыбалась всем лицом сразу.
– П..привет...наверное.– после небольшого молчания наконец выдавил из себя я.
Мне было очень трудно начать разговор с кем-либо, так что я замялся.
Килан толкнул меня локтем в бок.
– Идем отсюда, а? Я думаю, мы немного мешаем. Заявились вот так внезапно, и...– он на секунду остановился. Я не отрывал взгляда от девушки, а она от меня. Мы одновременно рассматривала веснушки друг друга и красные щеки. Мои-от неумения говорить с людьми и смущения, ее-от жары и палящих солнечных лучей. Она действительно сияла. Внутри нее был целый огонь, будто кто-то зажег бенгальский огонь внутри. Это было так очевидно. Всего за каких-то десять секунд я почувствовал что-то...схожее с этой девушкой, с которой ни разу не встречался до этого. Мы оба жили в своих мирах. Оба были изгоями у остального общества. Оба были чудаками. У нас обоих была россыпь веснушек на лице. Только она светилась, а я потухал.
– Она.же.девчонка. Просто девчонка. Пойдем отсюда уже.–процедил сквозь зубы Килан и попытался потянуть меня за руку, но я одернул ее.
– Ты любишь подсолнухи? –вдруг произнесла девушка. Ее голос был мягкий как мед, и в то же время звонкий.
– Я..я никогда не видел подсолнухи. У меня нет сада, а поблизости они нигде не растут, и...– я опустил глаза. Мне вдруг стало так невероятно совестно перед этой девушкой по непонятной причине. Я ожидал негативной реакции, но она вдруг просияла.
– Завтра. Девять утра. Встретимся на станции, и я покажу тебе подсолнухи. Хочешь? – в ее взгляде читалась такая надежда, что я не мог сопротивляться.
– Ладно. Конечно. То есть...договорились.– снова начал говорить невпопад.
Она лишь звонко рассмеялась, еще раз посмотрела на меня и ушла по тропинке в противоположную сторону.
Килан был мягко скажем, ошеломлен.
– Ты хочешь сказать, что завтра идешь смотреть на поля цветочков с этой...девочкой, которую только встретил?
– Да. А что такого?
– Что такого? Что такого?! Да это глупо, и...абсурдно, и тупо! Никто так вообще не делает!–Голос моего друга повышался с каждым «аргументом», в конце концов он перешел на крик.
–Ты не знаешь, какая она! Ты глупый, глупый, глупый!! Это самая тупая идея в мире, а ты просто идиот!
–Кил, Кил, Килан. Постой. Почему ты так горячишься? –обычно Килан не срывался до крика.
–Я просто не хочу оставаться один! Ты же знаешь, у меня нет других друзей кроме тебя...и теперь ты идешь гулять с какой-то девчонкой вместо меня!– он сказал это таким отчаянным голосом, что казалось, он сейчас расплачется. Я растерялся и не знал, что сказать.
– Это ведь только один день! Я очень скоро вернусь и мы будем снова проводить каждый день вместе. Я бы не бросил тебя, Кил. Ты мой лучший друг.– я по-дружески обнял его и похлопал по плечу.
Мы медленно пошли домой, оставляя на песке следы наших кед и разговаривая о самолетах.